Он ей улыбается.

В вечер четверга телефон светится сообщением от Анны “Как ты там?” (там это где? в своей жизни? в своей шкуре? или может в своём навязанном одиночестве?) “Мы. Ты хотела сказать мы: я и домашнее грузинское вино.” “А зависть — это грех? Если да, то мне похоже нужна исповедь, чтобы попасть в рай.” – отшучивается подруга, добавляя пару смеющихся желтых личиков, в конце сообщения. Кира молчит про то, что всего пару лет назад её Аня уже ехала бы к ней на такси с другого конца города с ещё одной бутылкой вина и неоткрытой пачкой Malboro ментолового; что она бы, вызванивая всех знакомых парней, тащила бы её в клуб, в бар, да хоть к чёрту на куличики; что её Аня ураганом сносила бы всё вокруг, не думая о последствиях, беззаботно хлопала глазками и бесстыдно шутила. Анна с Артёмом идут на рекорд – десять месяцев без ссор, разбитой посуды, матерных ругательств, вредных привычек. Тёма сторожевым псом ходит вокруг неё, охраняя от плохого влияния Милиной. (Про то, что катализатором всех их приключений всегда была Аня, Кира молчит тоже.)

…

В начале декабря Кира покупает большой букет красных роз, надевает облегающее платье футляр чёрного цвета и едет к матери на празднование юбилея в ресторан со слишком пафосным названием. Перед входом она нервно выкуривает сигарету, трясясь от зимнего мороза, кутается в шарф и материт эти чёртовы классические туфли-лодочки, категорически не уместные в это время года. Оценивающий взгляд матери заставляет съёживаться и отводить глаза в сторону. Кира ведёт беседы с отработанной годами вежливостью, механически улыбается маминым коллегам, подругам, знакомым, отвечает зазубренным фразами, иногда разбавляя давящую атмосферу обществом дяди или отца. Дядя, её милый дядя. Насколько он там её старше? Лет на шесть? Он же её первый косячек ей вручил, вытаскивал из полиции, когда их, четырнадцатилетних юнцов, повязали за громкую музыку и жалобу от соседей, в обход матери, находящейся в командировке, сидит здесь и показывает фотографии маленького четырёхлетнего Стёпы и улыбается. (глупая, может это ты что-то делаешь не так, а не жизнь?)

…

Кира сбегает из ресторана в начале десятого вечера, мысленно ругая себя за трусость, что не попрощалась с мамой, и поскальзывается на лестнице, падая в чужие слишком прочные объятия. - Ох, извините, - произносит срывающимся голосом и улавливает равновесия, упираясь ладошками в крепкую грудь. - Ммм, оказывается, ты можешь быть вежливой, - звучит наполненный ехидством знакомый голос где-то над её головой, что мурашки непроизвольно начинают бежать по спине. - Кирилл? Что…что ты здесь делаешь? – неуверенно роняет Кира, смущенно поднимая глаза к его лицу. - Всё-таки иногда ты не обороняешься? – отвечает он вопросом на вопрос и смотрит на неё каким-то странным прищуром. Кира слабо понимает о чём он говорит, но щетинится и вырывается из капкана мужских рук. Сегодня Кирилл опять ей улыбается. Он несерьёзен, расслаблен и миловиден. Кире думается что таких не бывает. Кира неправильная, несуразная и сломанная. В конечном итоге выясняется, что Сёма вчерашним вечером проспорил Кириллу её местоположение, номер телефона и ближайшие планы. Обидней всего оказывается, что про их завязавшееся общение, встречи и посиделки в барах, никто не удосужился ей рассказать. Мол, девочка, ничего ты не понимаешь в мужской дружбе, да и вообще, к чему тебе это? (да, и действительно, какая тебе к чёрту разница?) Злости в Кире за этот вечер полно: на постоянные упрёки матери, на отца как всегда выбирающего промолчать, а не заступиться за дочь, на этого наглого Кирилла, на то, что додумался явиться сюда, на Семёна-предателя и на саму себя непутёвую. На последних репликах их препирания она почти срывается на крик. Кирилл вцепляется в её локоть своей большой ладонью, кажется ещё немного и останутся синяки. - Кирочка, дочка, - за плечами раздаётся мамин елейный голосок, что по коже будто пустили электрический ток. – Не представишь нас? Кира резко замолкает, будто подбирается вся, вытягивается в длинную струну, того гляди лопнет от напряжения и разворачивается к матери. Захват Кирилла незаметно перелетает на плечо, превращаясь в легкие объятия. Мама стоит на ступеньках прямо у входа в ресторан, в своём классическом вечернем платье, с ниткой жемчуга на шее и дорогих туфлях, категорически игнорируя мороз. - Кирилл, - эта его коронная улыбка. Свободной рукой подхватывает материну ладонь, слегка нагнувшись, галантно целует её тыльную сторону. – Кирилл Вишняков. Кира знает, мать очарована и поражена, но виду не подаёт. Эта её годами выкованная холодность, что зубы сводит. - Очень приятно, Марина Константиновна Милина, - на её лице не дрогнул не один мускул. – Вишняков, хм, что-то знакомое. Мама – женщина светская, ей положено быть знакомой со всеми более или менее приличными людьми. Заведующей главной городской больнице негоже не знать чьей-то фамилии. - Не удивлюсь, Марина Константиновна, - Кира готова дать ему сто очков за то, как он профессионально держится в этой игре, но Кирилл поражает её ещё больше, сдержанно добавляя. – Поздравляю Вас с юбилеем. - Благодарю и приношу свои глубочайшие извинения, что Вы не получили личного приглашения на празднование, - впервые за этот короткий разговор материн взгляд оказался направлен на дочь. Кира молчала, всё это гребаное время молчала – ни дала дёру, не вырвалась из рук этого наглеца, не перебила мать. Она просто наблюдала. - Моя дочь бывает несколько растеряна, - Марина Константиновна продолжила атаку. – Знаете, в её двадцать пять у меня уже была она, а наша Кирочка, ох, она такая несамостоятельная. Кира уверенна Кирилл был готов ответить, не замявшись ни на секунду и не испугавшись её матери, она просто успела раньше. Отец подоспел вовремя, последняя их подобная ссора закончилась Кириным переездом из родительской квартиры. К своим ста очкам Кирилл получил ещё двести за терпение и умение промолчать в нужный момент.

...

Кирилл отвозит её домой на своём долбаном седане, иногда роняя в её сторону непонятные взгляды. Сил на то чтобы выяснять отношения с ним и бороться с жизнью в Кире на сегодня больше нет. Она выхватывает какую-то более или менее вразумительную фразу из мыслей, чтобы сказать на прощание, стоя уже на улице у подъезда, вытаскивая из кармана связку ключей и мобильник, неуверенно провожает его взглядом.

...

Кирилл незаметно вливается в их компанию, превращаясь из долбанутого водителя седана в просто Кира. И они теперь вроде как тёзки.

...

В середине марта Кирилл вытаскивает Киру на утреннюю пробежку (чему потом Сёма удивляется весь рабочий день). Кира замерзает и Кир кутает её в свою куртку, опять отпаивает горячим кофе и провожает до подъезда, улыбаясь еще более особенно и концентрационно на неё. Кирилл пропадает на два месяца.