Жемчужная музыка Альквалондэ +17

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Толкин Джон Р.Р. «Сильмариллион», Толкин Джон Р.Р. «Арда и Средиземье» (кроссовер)

Основные персонажи:
Финарфин (Арафинвэ Инголдо), Эарвен
Пэйринг:
Финарфин/Эарвен
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Повседневность
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Эарвен приглашает мужа на прогулку в Альквалондэ.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
6 мая 2017, 16:14
Дверь библиотеки тихонечко приоткрылась, однако Арафинвэ, увлеченный чтением, ничего не заметил.

Палец его отпустил край свитка, густо исписанный тенгваром, и пергамент мгновенно поспешил вернуться в исходное состояние, свернувшись в трубочку. За окном как раз начинался Час Смешения Света. Золотые и серебряные лучи Древ проникали сквозь распахнутые ставни, освещали шкафы с плотно уложенными на полках свитками, стол с лежащими на нем чистыми листами и письменными принадлежностями и изящно расписанные изогнутые ножки стульев.

Арафинвэ откинулся на спинку придвинутого к столу высокого кресла, монументальностью и обильной золотой росписью неуловимо напоминающего трон, и устало прикрыл ладонью глаза. Пальцами осторожно потер виски, вздохнул тихонько и потянулся было к лежащей рядом на столе небольшой арфе, однако тут же передумал и, махнув рукой, отвернулся к окну.

Тут наконец Эарвен, до сей поры молча стоявшая у дверей, решила заговорить.

— Чем ты занят, милый? — спросила она.

Пройдя вглубь комнаты, приблизилась к столу, пальцем провела по туго натянутым колкам, по изящным изгибам темного полированного дерева и, обойдя кругом кресло, села к мужу на колени.

— Так чем ты занят? — вновь спросила она, и улыбка ее, умиротворяющая и нежная, способна была, казалось, даже рассеять тьму, не то что изгнать тоску из фэа и из глаз супруга.

Арафинвэ улыбнулся жене в ответ и ласково обнял ее стройный, словно тростинка, стан. Эарвен показалось, что где-то неподалеку, возможно на улице, в этот момент заиграла музыка. Сначала тихая, благоговейная, потом все громче, восторженно-ликующая, но неизменно мелодичная и хрустально-волшебная, прозрачно-призрачная. Эарвен обвела тонким пальцем лоб, скулы мужа, и тот, вздохнув, наконец заговорил.

— Я пытался сочинить музыку, — объяснил он. — Как раз поутру я перечитывал свиток, в котором мой отец записал рассказ о пробуждении Эльдар у вод Куивиэнен, и мне показалось, что я слышу ее. Где-то неподалеку, такую нежную и торжественную. Я попытался записать, предварительно проиграв на арфе, но, увы, у меня ничего не вышло. Она витает поблизости, но, едва я пытаюсь ее поймать, мгновенно ускользает. А мне так хотелось сыграть новую песню на следующем празднике.

— Непременно сыграешь, любовь моя, — откликнулась Эарвен, и в глазах ее Арафинвэ прочел непоколебимую уверенность, что так и будет. — Ты просто устал. Ты сидишь тут уже очень давно.

Она встала и потянула мужа за руку, и вновь беспечная, шаловливая улыбка озарила ее лицо, придав облик маленькой девочки.

— Пойдем, — позвала она. — Прогуляемся в Альквалондэ. Ты развеешься, и тогда музыка наверняка сама охотно полетит в твои руки.

Арафинвэ, словно зачарованный, покорно встал. Убрал свиток, сложил стопкой листы. Хотел было взять арфу, но передумал, однако Эарвен сама протянула ему инструмент. Арафинвэ вновь покорился и, захватив по пути сумку, уложил туда арфу и кое-какие съестные припасы и направился на конюшню. Эарвен пошла вслед за ним.

~

Лошади шли вперед, мягко переступая копытами. Соловая с белой гривой — Арафинвэ, и серая в яблоках — Эарвен. Они давно уже покинули Тирион, и теперь ехали по широкому, бескрайнему полю. Дурманящий, пряный запах трав кружил голову и волновал душу.

Эарвен спрыгнула с лошади, окунулась лицом в пестрый букет соцветий и, снова встав на ноги, восторженно закружилась. Душица, колокольчик, розмарин, клевер, лютик… Травы расстилались у нее под ногами разноцветным ковром. Она кружилась, и платье мягкими, пышными волнами обвивало ноги, волосы серебристой птицей взмывали ввысь и вновь опадали, опускаясь на плечи и закрывая лицо. Свет Лаурелина и Тельпериона померк, и в вышине зажглись первые звезды, пока только самые яркие, однако уже дальше к горизонту рой их становился все гуще, и звездное покрывало тихим, ласковым светом обнимало землю.

Арафинвэ сошел с лошади и пошел дальше пешком, и конь послушно двинулся следом за ним. Эарвен кончила танцевать и тоже пошла рядом. Они разглядывали звезды, давали названия самым ярким из них, некоторые, близко расположенные, объединяли в группы, напоминающие очертаниями зверей и птиц. Звезды светили все ярче, небо постепенно становилось фиолетовым, затем чернильно-черным, а свет Древ все бледнел и бледнел, пока, наконец, не превратился в едва заметную зарю где-то у горизонта.

Вскоре показался усеянный жемчужинами и драгоценными камнями берег. Белоснежные птицы с золотыми носами горделиво покачивались у причалов. Альквалондэ.

— Вот мы и дошли, — объявил Арафинвэ.

Эарвен проворно приподняла подол платья и забежала в море. Теплая вода тут же защекотала босые ступни. Она скинула платье и, войдя поглубже, оттолкнулась и поплыла. Окунулась с головой, резвясь, сделала еще несколько гребков и вновь развернулась к берегу.

— Иди сюда! — позвала она мужа, встав в полный рост и помахав рукой. — Вода очень теплая!

Она стояла, и капельки воды медленно стекали по обнаженному телу. Собирались в ложбинках ключиц и между грудей, чертили дорожки дальше, к лону и бедрам, и в капельках этих отражался свет. Крохотные, серебристые искорки сверкали, и Эарвен стояла, окутанная словно жемчужным блеском, дивно прекрасная, и Арафинвэ почувствовал, как разгорается в его груди, в его крови пламя. Пламя любви. Пожар, который полыхал с каждым мгновением все сильнее и сильнее, однако не силах был испепелить.

Арафинвэ разделся и вошел в воду. Потянул руки к жене, и она охотно откликнулась на его безмолвный призыв. Губы Арафинвэ коснулись теплой, бархатистой кожи жены, плоть его коснулась ее нежного естества, и вскоре ветер подхватил негромкий, полный невыносимого блаженства крик, слетевший с губ Эарвен, унося его дальше, вглубь Альквалондэ. Пронзительно закричали чайки…
И когда над Тирионом в полную силу засиял золотистый Лаурелин, Арафинвэ на берегу Альквалондэ взял в руки арфу и заиграл, наконец, мелодию, которую слышала его фэа, но никак не могли наиграть пальцы. Эарвен сидела у его ног и с восхищением в сердце внимала.

~

И когда через некоторое время во дворце состоялся праздник, Арафинвэ сыграл ее, преподнеся в подарок отцу и матери.

На том же празднике Эарвен объявила мужу, что ждет ребенка.

Их первенца.