Спас человека, а может своего возлюбленного?

… моя голова, пить, пииить, где вода? Шатаясь и держась за голову, попытался встать, это конечно не получилось с первого раза. Где-то с пятой попытки, хватаясь одной рукой за спинку дивана, таки удалось подняться. Еле переставляя ноги, спотыкаясь о пустые бутылки, мебель и людей, наступая то в лужи, то в салаты я продвигался на кухню. Думать о том, что всё это делает на полу, сил не было, главная мысль, которая владела моим умом, так это вода, или желательно огуречный рассол. В очередной раз споткнувшись, услышал болезненный стон с полу, кряхтя направился дальше, слыша, что позади кто-то пытается ползти. Вот и коридор, дверь, вновь починенный стол и такой нужный холодильник, открыть, зажмуриться и схватиться за голову от яркого света, через слёзы увидеть так сейчас нужную банку и пригубить – жизнь удалась. Сидя на полу, прислонившись спиной к холодной двери, иногда глотая живительный напиток, я наблюдал, как сюда кто-то пытался приползти. Вот он врезался в косяк, повернулся, врезался в стул, заскулил, видимо его голова категорически против насилия над ней, когда она сейчас под похмельем. Вот он выровнялся и ползёт ко мне, в темноте узнал силуэт Дика, дополз, остановился, я всучил ему банку, он сразу пригубил. Теперь сидим с ним вместе, прислонившись спиной к холодильнику, передавая друг другу живительный напиток. Говорить совсем не хочется, состояние какое-то блаженное, закрыл глаза, откинул голову назад, так приятно прохладно, хоть опять засыпай, зевнул. - Зэн, что это было? – прохрипел волк, допивая таки содержимое банки. - Не помню, - просипел я. Было сложно вспомнить, что тогда случилось, вот мы вроде говорим и тут заходит мама, схватился за голову. - Понятно, - снова прохрипел Дик и, положив голову мне на плечо, кажется, заснул. Да и я, похоже, тоже. - Сыночка, я тебя, конечно, люблю, но момент не тот, - бац! Я упал на пол, ударившись лбом, явно набив себе приличную шишку, сверху на меня навалился не малый вес. Приоткрыл глаз, что бы прояснить ситуацию, на ухо застонали, по телу прошли мурашки, явно не от страха. - Ааа! – закричал и скинул с себя тушку, откатился в сторону, ударившись спиной о ножку стола и схватившись за голову. Повисла тишина, которую нарушали лишь стоны около стены и под столом. - Эээ, - это всё, что было произнесено. Тут на кухню приполз Зэнти: - Вы чего кричите? - прохрипел он, и тут раздался заливистый смех матери, отец же просто хмыкнул и пробубнил, что «молодёжь совсем не умеет пить». Кое-как поднявшись, решил посмотреть, что делает «тушка». Дик пытался встать, придерживаясь за стену, бубня что-то вроде «никакого уважения, а я так хорошо спал». Понятно, с ним всё хорошо, Зэнти тоже уже хорошо, хмыкнул, смотря, как мой друг пьёт живительный напиток. - Сыночка, иди, умойся, а то ты неважно выглядишь, - и это мне говорит мать, которая вчера насильно вливала алкоголь в своего «сыночка», за знакомство с новым другом. А что было-то? Как мы всё провернули-то? Решил вспомнить, пока иду на улицу и умываюсь, а то скучно как-то… … - Фэнши! Милый, что там у вас? – мама зашла в комнату. - Да играемся тут, хе-хе, - вот это попадос… - Э, - мама зависла с раскрытым ртом и выпученными глазами. Я не сразу сообразил, в чём дело, а вот когда сообразил, мааать! - Мама, понимаешь, это Дик, Дик это мама! Познакомьтесь, это мой друг! Правда, Зэн?! - Правда-правда! Мы недавно познакомились, решили дома посидеть! - Да-да! Всё так и было! – мы с Зэнти усиленно прыгали, махали руками, пытаясь объяснить маме, что это мой друг. Сначала она просто стояла с таким же выражением лица, а потом, резко оттолкнув нас в разные стороны, кинулась к Дику. - Виии! Меня зовут Мари, мне 25, приятно познакомиться! – вещала мама, крутясь вокруг волка. - Мама! Ты замужем и тебе за 40! – вааа, кто же знал, что кулак у мамы такой тяжёлый? Потираю мою многострадальную голову, обиженно смотря на родительницу. - Ну что же ты молчишь? Ну, скажи что-нибудь! Ваа! Я же не одета! – прозвучала пощечина, и маманя унеслась прочь из комнаты, крича что-то папе. - Что это было? – проговорил ошарашенный волк, потирая пострадавшую щёку. Бедный, досталось не за что, ну и ладно. - Это была моя мама. Сейчас она оденется и что-то начнётся, - проговорил я, смотря на дверной проход, будто оттуда сейчас должно выйти чудище писаное описанное переописанное.