Алый, алый...

*** Где-то там, далеко-далеко, цветут прекрасные камелии на могиле дорогого ему человека. Там так тихо и спокойно, словно он уже умер. Он и правда хочет умереть, забыться сном, навечно, безвозвратно. Хочет все забыть, даже самого себя. Забыть смерть, месть, сражения и свой собственный смех. Хочет забыть слова, которые произнесли на прощание ненавистный старший брат и его Ева. "Он попросил меня позаботиться о тебе. Я тогда его не понял и сбежал, поглощенный сомнениями. Но больше я не сбегу". "Если хочешь, я приму тебя. Я пойму тебя. Приди ко мне, все будет хорошо". Так хочется поверить и прийти... Цубаки танцует под дождем, отбивая ритм гэта. Цубаки смеется под дождем, взмахивая белой накидкой. Цубаки плачет под дождем, провожая в небытие свои желания. Он хочет вновь верить. И вспомнить, наконец, старое желание. "Примите меня, мои старшие братья и сестра" . Примут ли его, будут ли навещать? Уже нет. Если у него еще кто-то остался, кто верит в него... Цубаки оступается на мокром асфальте, падая в алое море своих страхов и сомнений. Цубаки закрывает глаза, готовый принять этот прекрасный цвет. Цубаки едва заметно улыбается, услышав знакомые шаги. И падает в теплые руки. Они сжимаются вокруг тела мягкими оковами. Кто-то теплый и немного раздраженный и обеспокоенный обнимает его, тихонько рычит над ухом. А где-то вдали Цубаки слышит голос и громкий плеск. Кто-то бежит по лужам к ним. Цубаки улыбается. *** Все в новинку и так непривычно. Теплый плед, другая одежда, чашка с горячим молоком с медом, согревающая руки, не выпускающий его из рук Куро, суетящийся вокруг Махиру. Цубаки немного растерянно наблюдал за ним. Они ни о чем не разговаривали. Ничего не обсуждали. Подобрав его на улице под дождем, они притащили Цубаки к себе домой, ни слова не говоря. Ну, разве что Махиру, бегая вокруг, все причитал, что пусть он трижды бессмертный вампир, но от банальной простуды никто не застрахован. И поэтому под дождем лазить не стоит. И вообще, пусть Куро даст бедному Цубаки - Цубаки поперхнулся, когда услышал эти слова - спокойно погреться и не мешает пить молоко. - Я его грею, - флегматично ответил Пепельный Сон, крепче сжимая руки. Цубаки вздыхал и пил свое молоко. Он тоже ничего не говорил. Не видел смысла. Когда не знаешь, что делать, плыви по течению. Сейчас ему хорошо, очень хорошо. Тепло, уютно, вкусно, сладко. Старший брат обнимает крепко и действительно согревает. Цубаки сонно моргнул, чуть сползая и разворачиваясь в его объятиях, чтобы положить голову на плечо Куро. Закрывает глаза. Хорошо. Тепло, уютно, сонливо. - Вы так хорошо смотритесь вместе, - слышит смешок Махиру, но никак не реагирует. Широта ведь говорил ему, что он может прийти, да? И его примут и поймут, так? Ну, вот, он пришел. Принимайте. Мягко зашелестело рядом. Кажется, с другой стороны к Куро привалился Махиру. Цубаки едва заметно усмехнулся, когда его осторожно погладили по голове. Но ничего не сказал, позволяя себе расслабиться и уснуть. Цубаки засыпает, падая в свой алый, алый сон. А рядом улыбается Ева Пепельного Сна, глядя на него. А сам Пепельный Сон крепко обнимает Грядущий Шторм, утешая, согревая, прогоняя его алые, алые сны. Кровавые, кровавые сны из лепестков камелии. *** Цубаки смотрит на луну, сидя на маленьком балкончике Махиру. Цубаки мурлычет под нос незамысловатую мелодию, перебирая пальцами по камелиям на подоле кимоно. Цубаки хочет слушать тишину ночи и чувствовать прикосновения бархатных крыльев ночных бабочек. Но он слышит раздражающее попискивание приставки, в которую играет Куро. Слышит, как готовит еду Махиру, бурча что-то под нос. Чувствует запах подгорающей еды. Качает головой, усмехаясь. Кажется, не во всем Широта идеален. И не все умеет готовить. А ведь когда Цубаки впервые попробовал его еду, подумал, что впервые пробует такую вкусную домашнюю стряпню. Со вздохом встает и входит в комнату. Куро на секунду отвлекается, оглядывается, убеждается, что все хорошо, и возвращается к игре. Цубаки идет на кухню. Прогоняет оттуда Махиру - "не умеешь, не берись!" - и подкатывает рукава кимоно повыше. Он вспоминает на ходу, как готовить, и думает о Куро и Махиру. Он хочет их порадовать? Какой сюрприз. Как интересно. Он удивляет сам себя и сам себя смешит. И удивляет вновь сам себя, радуясь похвале. Им понравилось? Кому-то нравится то, что он делает, и это так приятно. - Вкусно, - тянет гласные Куро, доедая и тут же обхватывая руками Цубаки. Перетаскивает к себе на колени, устроив подбородок на плече. С недавних пор это - привычное дело. Цубаки страшно, потому что он привыкает к таким объятиям. Слишком быстро привыкает. - И правда, вкусно. Цубаки, научишь меня это готовить? - Махиру улыбается. У него теплые глаза. Похоже на черный чай, который пронизывают лучи солнца. Или коньяк. Или янтарь. Или... Цубаки об этом слишком много думает? Цубаки улыбается, на щеках будто оставили свой едва заметный след камелии. Куро лениво скашивает глаза и гладит тыльной стороной ладони его щеку. Махиру привычно подбирается к ним ближе и касается губами другой щеки. Без слов прислоняется спиной к Цубаки, улыбаясь чему-то своему. Цубаки думает, что слишком сильно увяз в этом янтарном сне. Цубаки размышляет, сумеет ли он выбраться из него? Цубаки понимает, что не хочет уходить. Цубаки вздыхает и качает головой. *** - Это тебе, - Махиру улыбается, протягивая свой подарок. Цубаки не спешит его принимать, слишком хорошо понимая, что это значит. Он вспоминает их первую встречу. Тогда Махиру не знал, что недостаточно дать сервампу имя и кровь. Нужен подарок, любой, какой угодно, предмет, символизирующий их контракт. Махиру, выходит, помнит о своем опрометчивом решении. И хочет невозможного - стать Евой для двух сервампов. Цубаки протягивает руку и касается мягкого черного шарфа. Обычный, длинный, черный, кашемировый шарф, мягкий, теплый, очень приятный на ощупь. - Я подумал, тебе пойдет, - Махиру неловко смеется и чешет в затылке. Для него такое впервые. Куро не в счет, тогда Широта считал его обычным котенком. Цубаки понимает - приняв этот подарок, он отрежет себе все пути назад. Если сейчас у него еще есть выбор, то после того, как он примет этот шарф, выбора уже не будет. Поэтому он медленно убирает руку. Прячет кисти в рукава, отводит взгляд и улыбается. - Дай мне немного времени, хорошо, Махиру? Рядом хмурится Пепельный Сон, сверлит Грядущий Шторм недовольным взглядом. У Махиру - откровенно растроенный вид, но он кивает и даже улыбается. Конечно, говорит он, конечно, это важно, тебе надо подумать. Почему ты расстраиваешься, Махиру? Я же был твоим врагом, я хотел убить твоих друзей, я хотел убить Куро! Почему же ты расстраиваешься из-за того, что я не решился связать себя с тобой навечно? Цубаки гладит спящего Махиру по голове. Аккуратно выбирается из объятий Куро - в последнее время они спят все втроем, и Цубаки самым наглым образом зажимают с двух сторон. Обнимают. Держат. Тепло, приятно. Так почему же он бежит? Вампир меланхолии стоит на балконе, прикрыв глаза и безумно улыбаясь. Он колеблется, он на грани. Его гэта выбивают звонкий ритм на тоненькой грани между одним и другим выбором. Выбор - самое важное в этой жизни, что у вампиров, что у людей. Выбор - пока что он у него есть. Что же ему делать? Сбежать? Оставить все, как есть? Принять связь, заключить контракт? - Твою же ж мать... - чуть раздраженно тянет сзади Куро. Цубаки ощущает его тепло, он прямо позади, смотрит угрюмым взглядом. - Почему ты отказываешься? - Цубаки пожимает плечами. - Тебе не нравится Махиру? - Цубаки недовольно качает головой. Нет, конечно, нет. Конечно, нравится. - Тебе не нравлюсь я? - Цубаки поджимает губы и оглядывается, окидывает старшего братца возмущенным взглядом. Не говори ерунды. - Ты хочешь свободы, да? - кивок, грустная улыбка. - А кто тебя на это свободе ждет? К кому ты пойдешь? Своих порождений ты сам прогнал. - А больше никого у меня нет. Мне правда не к кому пойти. У меня никого нет, меня никто не ждет, старший брат Куро, - проговаривает Цубаки, сжимает пальцы на перилах балкона. Его хватают за локоть, разворачивают лицом к разозленному Пепельному Сну. - А мы? Что, эта неделя для тебя ничего не значит? Тебе с нами было плохо, Цубаки? Значит, он здесь уже неделю? Он потерял счет времени, надо же... - Отпусти... - Нет. Я тебя не отпущу. Я же сказал, что позабочусь о тебе. И Махиру тоже хочет, чтобы ты был с нами. - Зачем... Почему, старший брат Пепельный Сон? Я вам враг. Кто знает, может, вы мне наскучите, и я сам убью вас? - Твою же ж мать... - шипит Куро, а затем целует Цубаки. Цубаки от неожиданности дергается назад, но его удерживают. Куро его держит и целует - мягко, немного рвано и рассержено, но нежно. И тепло. Цубаки жмурится, сдаваясь, прижимаясь в ответ. Неожиданно робко отвечает - а ведь это первый его поцелуй. Что ж, кажется, он удался. Куро отрывается от него, но не отпускает. Разглядывает с довольной усмешкой раскрасневшегося Цубаки. Совершенно по-кошачьи трется носом о его щеку и, кажется, мурлычет. Цубаки вздыхает, улыбается в ответ. За него уже все выбрали, да? Взяли за руку и перетянули на свою сторону, связали, сковали, окутали своим теплом. А он против? Кажется, Цубаки все-таки не против. Им на головы падает что-то черное и мягкое. Цубаки и Куро дергаются в разные стороны и, пользуясь моментом, между ними вклинивается Махиру с довольной улыбкой во весь рот. - Наконец-то, я уже думал, что придется вас как-то подталкивать, - приговаривает он, заматывая Цубаки в шарф. Вампир хмурится, фырчит, но терпит. Шарф удобный, в нем можно спрятать покрасневшее лицо. Цубаки прячется от радостного янтарного взгляда. Цубаки прячется от многообещающего алого взгляда. Цубаки прячет блестящие глаза и сумасшедшую улыбку - он... счастлив? Махиру смеется, оттягивая шарф от его лица. Затем неожиданно серьезно посмотрел ему в глаза: - Я заключаю с тобой контракт, восьмой сервамп, Уныние, Грядущий Шторм, и даю тебе имя... - он улыбнулся, погладив вампира по щеке. - Цубаки. И целует. Иначе, не так, как Куро - куда более мягче, нежнее, ласково. Цубаки прокусывает нижнюю губу, слизывает капельки крови. Всхлипывает, чувствуя, как образовывается связь, как цепь сковывает их с Махиру, как от крови кружится голова. А у Махиру она закружилась от поцелуя. Потому Куро, бормоча, как же это все геморрно, перетащил их в комнату, усадил себе на колени и прижал к себе. Цубаки посмотрел на довольного Махиру, на флегматично-довольного Куро, вздохнул, покачав головой. И когда он успел завязнуть по уши? Как сумел незаметно и кардинально изменить свою жизнь, свои цели, мечту? Неважно, все это неважно. Он не один. Его приняли. Ему есть куда вернуться. Не один. Цубаки протягивает Махиру руку, и тот берет ее теплой ладонью. Цубаки прячет лицо на груди Куро, и тот прижимает его теснее. Цубаки улыбается, зная, что проснется в их объятиях. Так надежно, тепло, спокойно. Долгожданно. Учитель, вы видите? Ваше орудие, ваш верный клинок - предал свою месть ради старой мечты. Учитель, вы видите? Ваше последнее творение наконец-то может улыбаться от всей души. Учитель, вы видите? Я больше не один. *** Цубаки танцует под алым, алым дождем, отбивая звонкий ритм гэта и ощущая восхищенный взгляд. Цубаки взмахивает длинными рукавами, роняя алые, алые лепестки. Цубаки смеется, слыша ответный смех и открывая алые, алые глаза. Грядущий Шторм оступается, падая в руки Пепельного Сна. Их Ева восхищенно смотрит и зовет домой. Грядущий Шторм окутывает их красной пеленой, чтобы никто не заметил его счастья, эгоистично прячется с ними наедине. Пепельный Сон обнимает своего младшего брата и свою Еву, добавляя своего черного в алый, алый сон. Ева приносит с собой немного солнца в их общий алый и черный сон. Смех и тепло. Черный шарф взлетает за спиной, словно крылья. В этом алом, алом сне есть место только для троих, и это прекрасно. Алый, алый демон сохранит свой сон. В алых, алых глазах больше нет безумию и ненависти, он исцелен от нее. Цубаки улыбается, ловя ответные улыбки. Цубаки улыбается, слыша притворно недовольные стоны Куро. Цубаки улыбается, наблюдая, как Махиру трясет флегматичного Куро. Цубаки улыбается, делая шаг навстречу.