Добро пожаловать в реальность

      Маринетт уже несколько минут гипнотизировала взглядом белую неприметную дверь, которая, по словам санитара, вела в больничный двор. Двор, где её сейчас ждали родители. Наслаждаясь близостью Адриана она и не заметила, как подошёл к концу сеанс психотерапии. Потом был обед, который также прошёл относительно весело в компании друзей. Относительно. Потому что Маринетт никак не могла отделаться от ощущения, что всё происходящее какое-то… неправильное что ли… Будто это – чей-то странный розыгрыш. Ей было стыдно перед друзьями за свои мысли, ведь они выглядели удивительно искренними. А ещё в глубине души ей очень хотелось поверить, что именно эта сумасшедшая реальность – настоящая, ведь после её спонтанного признания Адриан Агрест старался не отходить от неё ни на шаг. Правда условия психиатрической клиники позволяли пациентам женского и мужского отделений пересекаться только в столовой, во время прогулок да на сеансах психотерапии. В остальное время все должны были находиться строго в своём крыле, желательно в пределах отведённой палаты. За соблюдением данного правила рьяно следил молчаливый гориллоподобный санитар.       Дюпен-Чен выдохнула, набираясь решимости. Она очень хотела видеть родителей и одновременно боялась. А вдруг и они подтвердят факт её давнего помешательства, скажут, что все дорогие сердцу воспоминания – лишь плод больной фантазии… Сможет ли она смириться? И, с другой стороны, как после такого смотреть в глаза близким? Как жить дальше и для чего?       Больничный двор больше походил на небольшой парк – ухоженные газоны, клумбы с цветами, много деревьев, в тени которых уютно расположились скамейки для отдыха. Только обнесено всё это великолепие высоким забором, а по дорожкам прогуливаются санитары, больше напоминающие охранников, чем медицинских работников, всем своим видом давая понять, что покинуть это гостеприимное место без разрешения не так-то просто. На одной из скамеек в ожидании дочери расположилась чета Дюпен-Чен. Маринетт ведь точно помнила, что видела родителей только вчера – они были веселы и полны сил… Возможно ли так измениться всего за один день? Всегда улыбчивая Сабина сидела нахмурившись, на лице ясно проступили незаметные ранее морщины, будто она в мгновение постарела. А опущенные плечи и сгорбленная спина делали её фигуру ещё меньше, особенно рядом с огромным Томасом… Отец держался бодрее, храбрился и даже пытался шутить, поддерживая жену, но появившаяся глубокая складка меж бровей да темные круги вокруг запавших глаз выдавали его с головой. При виде родителей сердце Маринетт сжалось, а на глаза навернулись слёзы.       - Мам, пап… - впервые рядом с ними было как-то неловко, будто с чужими.       Отец подскочил с места и сгрёб дочь в объятия.       - Здравствуй, малышка! – он усадил девушку рядом с собой.       Сабина попыталась улыбнуться, но вышло больше похоже на болезненную гримасу. Повисло тягостное для всех молчание.       - Пап, спасибо за утренний круассан… Мой любимый, - нашлась, наконец, Маринетт, уткнувшись взглядом в носки собственных туфель.       - Я каждое утро пеку их специально для тебя, заворачивая внутрь частичку своей любви, - тихо отозвался Томас, - в каждый, ведь не знаю какой именно достанется тебе… Поправляйся скорее, малышка, дома без тебя пусто.       Девушка всхлипнула, чувствуя как щеки становятся мокрыми от слёз. Рядом совсем по-детски шмыгнула носом мама.       - Маринетт, пообещай, что больше не будешь прятать лекарства, - взяв себя в руки серьёзно начала Сабина. – Мы ведь уже мысленно забрали тебя домой, когда доктор Дамокл позвонил сообщить о новом обострении. И в этот раз всё оказалось хуже, лекарства перестали действовать… И… Ты ведь даже не представляешь как это – давать разрешение, чтобы твоему единственному ребёнку пропустили через голову разряд электрического тока… С неизвестно какими последствиями… - голос задрожал, вновь выпуская наружу сдерживаемые слезы. – Второй раз я этого просто не выдержу!       - Ну же, всё ведь обошлось, - Томас обнял жену. – Не нужно волновать Маринетт, она ведь и так…       - Маринетт уже достаточно взрослая! – перебила его Сабина, волевым усилием прогнав подступающие рыдания. – Взрослые тем и отличаются от детей, что способны оценивать последствия своих поступков и нести за них ответственность. О чем ты думала, когда перестала пить лекарства?       - Но ведь она нездорова, - вновь встал на защиту дочери Томас.       Мать лишь покачала головой.       - Она и не сможет почувствовать себя здоровой, пока ты считаешь её больной… Маринетт, - подняв глаза на дочь продолжила женщина, - пойми, я тебя не обвиняю. Просто попытайся быть ответственнее. Это – твоя жизнь, не ломай её, пожалуйста!       Девушка не знала что ответить. Сказать матери, что она не помнит почему отказалась от таблеток, что всё её существо кричит о том, что в больнице она оказалась только вчера – не поворачивался язык. Маринетт опустила голову, мечтая, чтобы мама больше никогда не плакала из-за неё.       - Клиника «Франсуа-Дюпон» - лучшая в округе, - продолжила Сабина. – Я полностью доверяю доктору Дамоклу… Но теперь придётся начать лечение чуть ли не с нуля. Почти целый месяц на смарку!       - Месяц? – потрясённо повторила Маринетт. Она просто не могла в это поверить. Неужели возможно не помнить целый месяц своей жизни?       - Да, ты здесь почти с начала учебного года…       В первый день учебного года она обнаружила у себя в комнате таинственную коробочку, открыв которую познакомилась с Тикки и стала ЛедиБаг… Тогда же Бражник и начал насылать на город своих первых бабочек, охотясь за талисманами героев. Но ведь с начала года прошло гораздо больше, чем один месяц. Неужели и тут она попала в ловушку собственных фантазий? Маринетт осмотрелась – на улице определённо осень, но ведь ещё вчера была весна… Делиться этими открытиями с родителями не хотелось вовсе. Девушка молчала, мечтая поскорее закончить этот тягостный для всех разговор.       - Пойми, дочка, - продолжила Сабина, - оплачивать твоё пребывание здесь не просто… Отец залез в долги… а ты так просто взяла и отказалась от лекарств. Если лечение теперь затянется, возможно, нам придётся продать пекарню…       Продать пекарню? Нет, они ведь не серьезно? Но хмурые, потерянные лица родителей не оставляли сомнений… Этого нельзя допустить, просто нельзя!       - Но… Я ведь могу лечиться дома… - без всякой надежды начала Маринетт.       - Нет, - покачал головой отец, - если даже здесь случился этот срыв. Мы справимся, ты будешь под присмотром врачей, пока доктор Дамокл не будет уверен, что лечение можно продолжить дома… Только тогда мы тебя заберём. Здоровье моей дочери для меня дороже всего на свете.       - Обещаю, я сделаю всё, чтобы это случилось как можно скорее, - пообещала девушка, уткнувшись носом в плечо отца.       - Вот и умница, - Томас обнял обеих своих девочек. – Увидите, скоро мы снова будем вместе, и жизнь вернётся в привычное русло.       Маринетт невесело усмехнулась. Что считать привычным она теперь совершенно не представляла…       Как-то скомканно попрощавшись с родителями Дюпен-Чен вернулась в палату. Просто необходимо выбраться отсюда как можно скорее! Она будет выполнять все назначения, пить любые лекарства, чтобы убедить всех, что ей можно доверять… Только сможет ли она по-прежнему доверять себе?       - Хей, ты в порядке? О чем задумалась? – выдернула из размышлений незаметно вошедшая в палату Лила.       - Я в порядке, но мне просто необходимо выписаться отсюда как можно быстрее, - неожиданно честно отозвалась Маринетт.       - Как только доктор увидит, что ты готова, тебя отпустят, - пожала плечами Росси, протягивая пациентке таблетки. – Я даже знаю как можно точно проверить отказалась ты от своих бредовых идей или нет…       - И как же? – заинтересованно подняла на неё глаза Дюпен-Чен.       - Очень просто, - усмехнулась Лила. – Что ты, как ЛедиБаг, боишься потерять больше всего?       - Мои серьги, - тихо отозвалась девушка, не понимая куда клонит медсестра. – Но какое отношение это имеет к моему лечению?       - Самое прямое. Когда ты точно будешь знать, что это всё – бред, ты совершенно спокойно сможешь отказаться от своей бесценной бижутерии… Тогда уж точно доктор Дамокл без тени сомнения отпустит тебя домой, - уверенно заключила Лила.       Маринетт испуганно смотрела на собеседницу. Действительно, если ЛедиБаг – лишь игра больного мозга, отказаться от серёжек ради сохранения отцовской пекарни совсем не сложно… Она протянула руку, поглаживая холодный камень. Что на самом деле представляют из себя её серьги? Это – камни чудес за которыми охотится Бражник или всего лишь неприметная пустышка? Что стоит снять их прямо сейчас? Но что-то внутри отчаянно вопило не делать этого, не снимать… Маринетт покачала головой, отдергивая руку от серёжек. Нет, по крайней мере не сейчас…       - Вот поэтому ты и не готова пока уйти отсюда домой, - спокойно проронила Росси, выходя из палаты.