Добро пожаловать в реальность

      - Нуар?.. – из груди вырывается еле слышный хриплый шёпот, но чуткие кошачьи уши реагируют на любой звук.       - Моя Леди, ты очнулась? ЛедиБаг?! – усталый, полный беспокойства голос.       Она хочет ответить, пошевелиться, но тело будто сковало. Снова это ощущение полной беспомощности, наводящее панику и страх. Невозможно открыть глаза, но она ясно чувствует его рядом, слышит частое, прерывистое дыхание.       - ЛедиБаг? – холодная кожа перчатки касается её щеки.       Вдруг он снова напрягается, отскакивая в сторону, слышен громкий лязг стукнувшегося обо что-то металлическое шеста…       - Ты?! Это опять ты? – беспокойство в его голосе сменяется нескрываемой яростью. – Ты не приблизишься к ней! Котоклизм!       - Дюпен-Чен! Маринетт, проснись! – слышится настороженный женский голос, кто-то трясёт её за плечо.       Маринетт открывает глаза, растерянно моргает прогоняя остатки снова такого реального сна. Рядом стоит чем-то встревоженная молоденькая санитарка.       - Спустись в больничный двор, - отводя в сторону взгляд бросает она пациентке. – Там к тебе пришли.       Пришли? Неужели родители решили её навестить? Но ведь сегодня, вроде, свиданий с родственниками нет… Да и поздновато уже. Девушка поспешно поправила смятую пижаму и направилась к выходу.       У скамейки под деревом стоял высокий незнакомец. Маринетт уже собиралась извиниться, сказать, что, видимо, санитарка ошиблась, когда позвала её, наверняка ведь он пришёл к кому-то другому. На звук её шагов мужчина обернулся, внимательно глядя на подошедшую девушку. Холодный взгляд серых глаз, напряжённо сжатая челюсть и знакомое всему Парижу лицо. Габриэль Агрест. Её любимый дизайнер. Отец Адриана.       - Мадемуазель Дюпен-Чен, я полагаю? – его губы скривились в чуть заметной презрительной усмешке.       Девушка робко кивнула, глядя на дизайнера снизу вверх.       - Вы ведь понимаете, мадемуазель, что сумасшедшей девице с сомнительной репутацией нечего делать рядом с моим сыном? – прозвучало как утверждение. Ледяным, не терпящим возражений тоном.       Маринетт вся сжалась, не зная что сказать. Формально он прав. Кто захочет видеть рядом со своим сыном пациентку психиатрической больницы? Только вот что движет Габриэлем Агрестом – беспокойство за Адриана или за собственную репутацию? Агрест-младший ведь говорил, что отец ведёт себя равнодушно, совершенно не замечая сына… Внешняя безупречность и видимость благополучия – вот и всё, что беспокоит Габриэля.       Неожиданно для себя девушка разозлилась.       - Вам не кажется, месье, что Адриан уже достаточно взрослый, чтобы самому решать кому есть место рядом с ним, а кому – нет?       - Вот значит как? – на его губах снова заиграла презрительная усмешка. – Меня предупредили, что Вы настойчивы и бескомпромиссны. Неужели Вы всерьёз полагаете, что я позволю Адриану окончательно втоптать в грязь собственную репутацию, связавшись с умалишенной?       - Репутацию? – тихо повторила Маринетт. – Вас волнует только его репутация и совершенно не интересуют чувства и желания? Это не я сумасшедшая, а вы… Не может нормальный человек быть настолько равнодушным…       - Да неужели? – мужчина саркастично приподнял бровь. – Вас волнуют чувства Адриана? Поэтому Вы подстроили это нелепое нападение на Вас и рискнули его здоровьем, а, возможно, и жизнью?       Из глаз брызнули предательские слёзы. А ведь он тысячу раз прав! Она виновата в этом злосчастном нападении, и в том, что Адриан пострадал. И пусть намеренно она ничего не подстраивала и даже не подозревала, что он может оказаться рядом, всё случилось из за её бредовых идей и фантазий…       Агрест-старший удовлетворенно кивнул, вновь смерив девушку полным презрения взглядом.       - Рад, что Вы поняли меня, мадемуазель. И надеюсь больше никогда о Вас не услышать, - он отвернулся, всем своим видом демонстрируя, что аудиенция окончена.       - Отец? Что здесь происходит? – за своей спиной Маринетт услышала удивлённый голос Адриана.       Он подошёл к девушке, заглядывая в её глаза.       - Ты плачешь? Он обидел тебя? – сжав кулаки парень обернулся к Габриэлю.       - О, а ты всерьёз думал, что я не узнаю правду? – тот и на сына смотрел всё так же холодно, чуть скривив губы в презрительной усмешке. – Эта девица нанесла ущерб твоему здоровью, а Дамокл посмел скрыть от меня этот факт, сказав, что швы разошлись от твоей неосторожности. Эта клиника не оправдывает ни своей репутации, ни стоимости. Ты немедленно собираешься и едешь со мной домой.       - Да при чём здесь Маринетт? – сжав зубы возмутился Адриан. – Она такая же жертва того нападения…       - Нет! – тихо перебила его девушка. – Твой отец прав, это я виновата. Из-за меня тот парень… «Кот»… На всех набрасывается. Это я заразила его своими фантазиями. Тебе не нужно было меня спасать…       - О чём ты говоришь, Маринетт? – он стёр слёзы со щек Дюпен-Чен, недоуменно заглядывая в её глаза. – Ты же не хочешь сказать?.. Постой, ты – ЛедиБаг?       Она кивнула, избегая взгляда любимого. Теперь он и сам не захочет видеть её рядом с собой. Так даже лучше… для него.       - У этой девушки серьёзное психическое расстройство, - всё также холодно глядя на сына проронил Габриэль. – Я запрещаю тебе с ней общаться, это опасно. Что если в следующий раз в её больную голову взбредёт навредить тебе?       - Мне всё равно чем больна Маринетт, - упрямо глядя на отца процедил сквозь зубы Адриан. – Она самая замечательная девушка из всех, что мне доводилось встречать. Я её не потеряю!       - Ты немедленно идёшь собираться домой! – резко бросил Габриэль. – И больше эту девицу ты не увидишь!       Агрест-старший возражений не терпел. За последние несколько лет он ни разу не поинтересовался тем, что хочет и что чувствует сам Адриан. Только навязывал сыну свою волю, заявляя, что «так для него лучше», игнорируя любые попытки договориться. Хочешь посещать школу? Что за глупости! К тебе приходят лучшие учителя, дают блестящее образование! Тебе нужны друзья? Не придумывай! У тебя есть Хлоя, девушка твоего возраста и из хорошей семьи, что ещё нужно? При этом общение отца и сына чаще всего происходило через секретаря Габриэля, ведь отец всегда был слишком занят. Даже для того, чтобы лично поздравить сына с Днём рождения. А для человека важно чувствовать себя для кого-то значимым и кем-то любимым, очень важно. В отчаянье, пытаясь хоть как-то привлечь внимание отца Адриан впервые вскрыл себе вены. Хотел ли он умереть? Пожалуй, нет. Хотя и смысла в своей жизни тоже не видел. Только вот отец заявил, что разочарован и ещё больше отгородился от сына, хоть это уже и казалось невозможным. Вторая попытка была более отчаянной, она казалась единственным способом сбежать из под постоянного контроля отца, ведь единственной доступной ему свободой оказалась только возможность распорядиться собственной жизнью. Жить по правилам отца или не жить совсем. Только вот Натали, секретарь отца, забыв сказать какую-то мелочь о предстоящей фотосессии, неожиданно внепланово вернулась в его комнату… невольно лишив и этой последней свободы. Ведь теперь отец непременно усилит контроль. Адриан не удивится, если его комната по возвращении домой окажется утыкана камерами слежения…       Рядом с Маринетт впервые за много лет Адриан чувствовал себя значимым и любимым. И отец хотел отобрать у него это, отобрать ничего не давая взамен, оставляя в груди холодную пустоту…       - Ты не заставишь меня жить в мире, в котором нет её! – горько бросил он Габриэлю и, развернувшись, направился в сторону клиники.       До Маринетт медленно доходили слова любимого. Испуганно покосившись на сохраняющего полное равнодушие дизайнера, девушка бросилась за Адрианом.       - Постой, пожалуйста! – она схватила его руку у входа в клинику.       Парень обернулся, с нежностью посмотрев в её глаза. Дюпен-Чен развернула его руку ладонью вверх и, приподняв рукав пижамы, провела пальчиком по скрывающему рубцы бинту.       - Пожалуйста, пообещай мне, что больше не будешь этого делать, - тихо прошептала девушка, чувствуя как по щекам катятся слезы. – Пожалуйста, умоляю…       - Он не позволит нам видеться, - горько усмехнулся Адриан. – А моя жизнь без тебя невозможна…       - А мой мир невозможен без тебя, помнишь? – Маринетт погладила его по щеке. – Он не сможет держать тебя под замком вечность. А я всё сделаю, чтобы как можно быстрее вернуться домой… Мы обязательно найдём способ встретиться. Я обещаю.       Агрест накрыл руку девушки своей.       - Пообещай, что не задержишься здесь…       Она кивнула, улыбнувшись сквозь слезы.       - Адриан, тебе нужно собрать вещи и получить рекомендации для домашнего лечения, - раздался рядом голос незаметно подошедшей медсестры.       Глотая слёзы Маринетт смотрела в удаляющуюся спину любимого. Она должна доказать всем, что достаточно здорова для возвращения домой. Там она обязательно найдёт способ связаться с Адрианом.       - О, бедняжка Дюпен-Чен осталась одна, какая жалость, - едко прозвучал голос Хлои Буржуа. – Больше ты не сможешь морочить голову моему Адри. А я пойду к нему сразу, как выйду отсюда. Габриэль считает, что мы – отличная пара.       Маринетт подняла глаза на ненавистную блондинку.       - Это ведь ты! Ты сказала отцу Адриана о нас… и о том нападении.       - Не понимаю о чем ты говоришь, - демонстративно пожала плечами Хлоя.       - Конечно, это ты, - казалось, не слыша её повторила Дюпен-Чен. – Ты нарушила главное правило – то, что говорится в круге, остаётся там, за пределами не обсуждается… Я ведь сама тебе всё рассказала!       - Как ты смеешь так обо мне говорить! – притворно оскорбилась Хлоя. – Я пожалуюсь папе, он наведёт порядок в этом дурдоме!       - Стерва! – резко выкрикнула вмиг вспыхнувшая Сабрина, неизменно следовавшая за Буржуа.       Не обращая на неё внимания блондинка, вздёрнув нос, продефилировала в сторону отделения. Смущённая Ренкомпри семенила следом.       - Я должна выбраться отсюда! – глядя им вслед отчаянно прошептала Маринетт.       - Эй, у тебя всё хорошо? – остановившаяся рядом Лила Росси окинула девушку обеспокоенным взглядом. – Может, успокоительное примешь? Ты вся в слезах…       - Нет, - энергично замотала головой Дюпен-Чен. – Я, наконец, разобралась, что для меня действительно важно! И это – точно не серьги. Я отдам их, если это поможет мне скорее оказаться дома.       Она решительно потянулась руками к своим сережкам-гвоздикам.       - Моя Леди, нет! – раздался совсем рядом знакомый голос, голос, который она слышала в своих снах. – Не делай этого!       Вздрогнув девушка огляделась по сторонам – никого.       - Что случилось, Маринетт? – с тревогой глядя на неё спросила сестра Росси. – Ты что-то слышишь? Снова приступ? Я пойду за врачом!       - Нет, всё хорошо! Я их сниму! – нельзя поддаваться фантазиям! Она должна справиться, должна доказать им, что способна лечиться дома!       - ЛедиБаг, остановись! – снова голос Кота Нуара. Совсем рядом… там, где никого нет…       Перед глазами вдруг поплыл плотный туман, а в висках застучала пульсирующая боль, постепенно заполняющая голову целиком. Маринетт зажмурилась, схватившись рукой за стену, пытаясь сохранить равновесие. Откуда-то издалека долетали обеспокоенные голоса, говорящие об очередном приступе. С трудом открыв глаза она потянулась к пульсирующим вискам, когда взгляд зацепился за собственные руки. Почему-то затянутые в знакомые перчатки, красные в чёрный горошек.