Пыль в глаза

      Пустынная дорога навевала тоску, пугая своим одиночеством. Жара, казалось, плавила всё на своём пути и уйти от неё можно лишь в недолгий, чуткий и беспокойный сон. Открыв окно машины, всё, что тебя поприветствует — пыль с песком и горячим сухим воздухом. Старые друзья, почти братья, сразу после института решили покорять земной шар. И сейчас место рядом с водителем-полу-зомби уже не казалось шикарной роскошью, каким-то знаком уважения, ведь всё было совершенно наоборот. Неудобные сидения жутко надоели после двухдневной езды, пыль летала в салоне и не хотела покидать это, безусловно, самое лучшее место в мире. Не хотела настолько, насколько пыль вообще умеет хотеть. Сейчас Лари, друг зомби-водителя, у которого мешки под глазами размером с апельсины, с превеликим удовольствием бы завалился на задние сидения и заснул без задних ног. Завалился, если бы не хотел жить, ведь вид водителя действительно был похлеще, чем в ужастиках-боевиках. Светлые волосы выгорели, сине-фиолетовые, будто сливы, синяки под глазами, красные глаза, с какой-то отчаянной силой сжимающие руль бледные руки — согласитесь, такой водитель не внушал доверия.  — Джим, остановись. Дальше поведу я, — в который раз сказал Лари, разлохматив загорелой рукой тёмные волосы на своей голове. И в который раз безумец Джим фыркнул, хриплым и недовольным голосом сказав всё то же неменяющееся слово:  — Обойдёшься, — не повернув головы в сторону друга. Лари отчаянно захотел вырубить друга и сесть за руль. Останавливал лишь один, пусть и такой ненормальный фактор. Он доверял Джиму. Конечно, Лари и беспокоился — без этого никак, но он знал, что Джим — чёртов ненормальный водитель без тормозов! Для него сидеть за рулём несколько дней — вещь обычная и даже приятная, как он сам говорил. Лари решительно этого не понимал, но осознавал, что у каждого свои особенности, и такая, с позволения сказать, странность тоже имеет место быть. Поначалу это действительно пугало, но со временем Лари смирился, а вот привычка регулярно, но безуспешно пытаться уговорить Джима отдохнуть, как ни странно, осталась.       Джим же не совсем понимал, как рассудительный Лари, который привык искать здравый смысл и логику, смог подружиться с ним — отбитым водителем без границ. Однако, был рад. Они дополняли друг друга, а сблизило их ничто иное, как ненормальная тяга к приключениям. Их детство прошло в небольшом городке, где мест для отдыха — раз-два и обчёлся, а поездка за пределы, хоть и не далеко, была будто восьмым чудом света. Именно тогда наивные детские глаза зажигались фанатичным огнём, а став старше, тяга превратилась в цель. В цель объехать все страны на этой земле.       Зарабатывать на жизнь было сложно. И это, если быть откровенным, очень мягко сказано. Сбережений, которые они копили с детства, хватило ровно на две недели и, казалось, что даже в один и тот же час они достали и потратили все деньги. Зарабатывали талантом Лари. Джим ещё в средней школе заметил дар писательства в своём друге. И пусть по началу он смеялся, Джим знал, что Лари светит большое будущее. Будучи на первом курсе, Лари выпустил свою первую книгу, которая медленно, но верно скупалась с книжных полок. Так и жили — Джим разъезжал на машине по миру, хотя мог стать великим гонщиком, а Лари оплачивал их жизнь. И всё же, не смотря на многое, они были более чем довольны.

***

      Наблюдая за неменяющимся пейзажем, Лари сильно скучал. Скучал по буйной зелени Норвегии, изысканности Франции, по родной утончённой Англии, в конце-то концов! Джиму же было совершенно наплевать — так бы показалось человеку, который его мало знает. Жара усилилась, свободная майка только мешала Лари, от недосыпа болела голова, сидеть уже не было сил, но чем быстрее доедут — тем быстрее кончится эта пытка. Останавливаться и тянуть время не хотелось — только хуже станет. Это они хорошо знают, не раз проходили.  — Лари, сзади вода лежит, дай пожалуйста, — послышался хриплый голос Джима. Лари неуклюже наклонился и, пошарив рукой, взял большую бутылку воды, которой осталось совсем немного. Протянул Джиму, замечая, как он сдерживается, чтобы не выпить тёплую воду за один присест, а лишь мелкими глотками выпивая менее половины. Протянул Лари открытую бутылку, как бы говоря: «Пей, пока есть что». Темноволосый Лари усмехнулся, закрывая хранилище не очень приятной, но всё же нужной жидкости. На вопросительный взгляд он ответил лишь одним:  — Тебе она ещё пригодиться, — и замолчал, снова смотря на дорогу. Джим улыбнулся. Да, с Лари определённо было легче.

***

 — Ну наконец-то! — Крик Джима разбудил и испугал задремавшего друга. Лари, вздрогнув, сонными глазами растеряно посмотрел на расслабившегося Джима. Лари быстро вылез из машины, вслед за другом, замечая то, что вызвало радость в душе экстремального водителя.  — «Пыль»? Ну и название, — сморщился Лари. Насторожился. — Придорожное кафе? В этой глуши? — Задал вопрос Лари. Он никогда не верил в такие вот джек-поты, считая, что бесплатный сыр только в мышеловке, но кто сказал, что конкретно этот сыр будет бесплатным? Джим только пожал плечами, мол, или это, или ничего. Лари бы с огромным удовольствием выбрал второй вариант. Солнце, казалось, будто на зло стало светить сильнее.  — Другого выбора нет. Нам всё равно нужна карта, — как-то отстранённо сказал Джим, закрываясь ладонью от солнца. Переменчивое настроение Джима — этому Лари совершенно не удивился. Джим показал куда-то вперёд, и Лари неверующе выпучил глаза. Дорога впереди сплеталась с множеством других, образуя какой-то клубок змей. Чёрный лабиринт так и навевал чувство полной безнадёжности, ямы, которых внезапно стало слишком много, не предвещали ничего хорошего от слова «совсем». Стоило кинуть один лишь мимолётный взгляд, чтобы отчаянно вздохнуть и, забросив всё, развернуться и уехать. Но Джим и Лари были одними из таких людей, в которых глупая храбрость не утихала.  — А наша где? — спросил Лари отойдя от шока, поглядывая на Джима и недоверчиво косясь на здание, чем-то похожим на избу: деревянные стены, ненадёжная дверь, даже, скорее, деревяшка, и более-менее целая крыша. Нет, туда бы Лари без острой нужды никогда бы не зашёл, впрочем, как и Джим.  — Наша у нас, только вот… — Джим молча протянул мокрую карту. Остатки воды из той самой заветной бутылки каким-то неведомым, чудным способом пролились именно на то место, где они и были. Мало похоже на случайность. Да и карту можно было получше поискать, но… Лари нравилась именно такая — ненадёжная, но самая точная. Сделанная их другом бумажка была лучшей картой — здесь был прописан всевозможный маршрут, все мосты, кафе, названия городов, но вот незадача — эта карта легко рвалась, и вода была её худшим врагом. Хранить её было сложно, ведь такая точность требует немалых размеров бумаги, а футляр, как будто кто-то это специально сделал, потерялся. Лари раздражённо выдохнул, признавая, что зайти-таки в это странное и не внушающее доверия место придётся. Сверля взглядом вывеску, древнюю и потрепанную ветром времени, Джим продолжал думать. Стоит ли идти? Может лучше развернуться, уехать обратно? Туда, где можно укрыться на ночь, сытно поесть и наслаждаться иностранными изысками. Но ведь большая часть пути пройдена и как же жаль будет развеять по этому сухому, бесчувственному ветру свои усилия. А солнце мешало. Мешало своим жаром и ослепляюще-раздражающим светом принимать решения. А от мысли о прохладном помещении тело так и норовило расслабиться. Джим разлохматил свои волосы, окончательно принимая решение.       Не сговариваясь, друзья-путешественники толкнули на удивление тяжёлую дверь, и зашли в это, как гласила вывеска, кафе. Первое, что они почуяли — запах. Несильный, далеко не приятный запах то ли старых вещей, то ли плесени — они так и не поняли. Так и хотелось разбрызгать духи одной из раскрученных фирм, которые раньше, буквально минуту назад, Лари казались не самой приятной вещью. Мебель была старая, чуть запылённая, но довольно крепкая на вид. Пыль летала в воздухе и было жутко душно. Но именно сейчас не это было самым страшным и волнующим. Вслед за запахом вниманием завладел один-единственный человек, который натирал до блеска бокалы за барной стойкой. Волны опасности так и исходили от него, такого худощавого работника. Тишина нагнетала. Чёрные волосы, словно агатовые, в лёгком беспорядке, бледная, неестественно белая кожа, глаза, цветом напоминающие весеннюю молодую траву, кристально чисты, но взгляд был колюч, как крапива, а улыбка, которую легко было перепутать с дьявольским оскалом, не вселяла доверия. Лари будто остолбенел, замер, примёрз, встал в ступор — не важно, ведь, заглянув прямо в глаза, так и хотелось взять Джима за шкирку и быстрее ехать куда подальше. Кровь от непонятного, животного страха будто вскипела, быстрее пробегая по телу.  — Извините, карта есть? — Спокойно спросил Джим, как-то слишком уж внимательно разглядывая дьявола, как уже успел окрестить его Лари. Загорелой рукой смахнув пот со лба, Лари ждал ответа. Убеждая себя, что скоро они покинут это место, парень не видел больше ничего, кроме напряжённого Джима и бармена. В этом месте, что в некой степени шокировало, было темно. Лишь несколько лучей проникали через не застеклённые, что в их времени довольно нерадостная редкость, окна. Человек усмехнулся, устремляя взгляд прямо на Лари. По спине брюнета прошёлся холодок. Тот самый холодок леденящего душу ужаса.  — Карта? — Зачем-то переспросил работник, хотя все знали, что он услышал, — Есть, — голос бармена звучал издевательски, будто он играл. Джиму подумалось, что такого работника он явно бы не желал видеть в своём заведении, если бы таковое существовало. Джим и Лари не подходили, не продвинулись дальше входа, чувствуя, что если вдруг что-то случиться, то сбежать будет легче. Но это им только казалось. Ведь если бармен что-то задумал, то убежать будет трудно. Невозможно, если быть точнее. Человек достал откуда-то карту и, похожий на змея-искусителя, положил, не убирая руки. Джим выдохнул, продвигаясь к бару. «У него хоть какой-то инстинкт самосохранения есть?» — думал Лари, не решаясь подойти ближе. Ухмылка бармена снова превратилась в оскал, или же ему показалось? Вся атмосфера была пропитана напряжением, недоверием, даже в какой-то степени паранойей, что раньше Лари никогда за собой не замечал. Это место явно дурно влияет, по крайней мере на Лари уж точно. Джим уже был близко к дьяволу, их разделяла лишь барная стойка, беспокойство поселилось в душе темноволосого писателя. Бармен убрал руку с карты, смотря своим цепким взглядом на Джима. Цепким, устрашающим, странно блестящим взглядом. Блондин перевёл взгляд на пожелтевший лист бумаги, а затем развернул его, изучая. Долгие секунды тишины давили, ровно как и проклятая жара.  — Сколько? — напряжённо спросил Джим. Продавец неожиданно дружелюбно улыбнулся, мигом меняя ауру вокруг себя. Теперь вместо дьявола там стоял самый обычный, располагающий к себе работник старого придорожного кафе.  — Четыре доллара, — ответил он. Не смотря на поменявшуюся атмосферу, недоверия стало куда больше. Это жутко напрягало. — Могу предложить перекусить. Вам повезло — еда и напитки сегодня бесплатно, — и, не дожидаясь ответа, он ушёл, а через пару секунд на стойке стояли две тарелки с сочными, вкусно пахнущими, так манящих двоих голодных путников стейки. Их вид был как произведение искусства: сочные, прожаренные до хрустящей корочки, всё ещё пускающие сок. Рядом стояли два стакана свежевыжатого апельсинового сока, в котором нехотя, медленно плавали по два куска льда. Одна лишь мысль о прохладе так манила, что уж говорить о мечтах, в которых апельсиновый холодный нектар стекает по подбородку, остужая пересохшее горло и даря наслаждение. Сглотнув, Лари, подходя всего на два маленьких, как их убеждения о безопасности этого места, шага ближе, сказал:  — Не думаю, что это хорошая идея, Джим, — но тот его совсем не слушал. Лари не мог бросить друга, поэтому медленно подошёл к блюду, вглядываясь в мясо подозрительным взглядом. Улыбка человека вновь превратилась в оскал. Лари взял еду и понял, что всё. Мышеловка, со стейком вместо сыра, захлопнулась, а они, как мыши, не смогут выбраться, и, возможно, это — последний обед в их жизни.       Мясо действительно было более чем вкусным, и они, как свиньи, почти что в два укуса съели его. Разум будто затуманился, словно они были пьяны, картинка перед глазами поплыла, но Лари не терял сознание. Истеричный смех Джима напугал Лари. Тихий, с нотками напряжение смех. Так не смеялся Джим никогда. И это вводило в ступор, не позволяя даже руку протянуть. Хм, в который уже раз?       Плечи бледного водителя мелко затряслись, а вскоре он и вовсе рассмеялся. Громко, пронзительно, но как-то отчаянно, как обезумевший. Как человек, которому нечего терять и совершившего что-то из разряда ужасов. Лари не понимал, что происходит, и, переведя взгляд на бармена, заметил, что тот пропал. Исчез, а в память врезался оскал безумного человека, так непозволительно похожий на оскал старого друга напротив. Стало страшно. По-настоящему страшно, ведь сколько он себя помнил, Джим никогда себя так не вёл. Голубые глаза Джима приобрели зелёный оттенок, он всё ещё смеялся, а потом неожиданно выдал то, что Лари поставило в тупик.  — Боже, Лари, какой же ты дурак, — его друг превратился в нечто откровенно поганое, изменился до неузнаваемости. В горле появился ком. — Неужели ты до этого момента свято верил в нашу дружбу? Не понимая, что здесь твориться, Лари откинул страх. Страх, смешанный со злостью. Всепожирающей, будоражующей разум злостью, которая накопилась благодаря тому самому напряжению. Такому же сильному и всепожирающему. Джим, его верный друг, не мог такое сказать. А даже если и мог, то не так. Не за старой мебелью в жутком кафе, где исчез единственный работник, где пыль летала и буквально душила, где солнце было худшим спутником. Не здесь. И не так. Не так самоуверенно. Не так устрашающе, насмехаясь и терпеливо ожидая ответа. Не так фанатично, не с такими горящими глазами и оскалом чеширского кота. Лари вмиг изменился, а его взгляд приобрёл сталь. Уверенность, дремавшая где-то далеко отсюда, вмиг овладела брюнетом. Исчезла дрожь и странная скованность, стало совершено плевать на того исчезнувшего работника и всё, чего он хотел — разобраться с Джимом. Резко вскочил из-за стола, смотря прямо в глаза обезумевшего друга.  — Ты что несёшь? — смотря в лукавые глаза грозно спросил Лари. Его злили слова Джима, то, как он изменился, а сдерживаться уже не было сил. Атмосфера вновь накалилась до невидимого предела, а Джим медленно, будто нехотя, поднялся со своего места, смотря ненормальным взглядом на разъярённого друга. Таким непривычно фанатичным. Таким чужим, что хотелось стереть с лица это выражение.  — Что я несу? — Вдруг спокойно спросил Джим, не меняя этого странного взгляда. — Ты больше не друг мне, Лари, — сразу после этих слов кулак Джима приземлился прямо на скулу Лари. Безумный, какой-то нечеловеческий взгляд голубо-зелёных глаз бесил Лари. Голова Джима резко повернулась в сторону, изо рта тонкой струйкой потекла кровь.        Лари не знал, что у Джима такие цепкие пальцы. Не знал, что такая железная хватка могла принадлежать худому Джиму и уж точно не думал, что Джим настолько захочет уничтожить Лари. До зубного скрежета, до боли в цепких пальцах, до блеска, будто у безумного учёного в глазах, до щенячьего восторга наблюдая за покрасневшим, задыхающимся бывшим другом. Лари медленно терял нить происходящего, судорожно дёргался и наконец смог ненадолго сбросить с себя Джима.        И тут он всё понял.       Меланхоличный, спокойный отбитый водитель никогда бы так не посмотрел. Никогда бы такое не сказал. Никогда бы его не ударил. Никогда бы не попытался его убить… «Это не Джим» — окончательно убедился Лари. Увернувшись от нового удара, Лари схватил стул и вырубил дешёвую, ненужную и очень опасную копию, со всех ног бросаясь к выходу. Тело лже-Джима неподвижно валялось у злосчастного столика.

***

      Выбежав, в лицо Лари сразу же дунул сухой безжизненный ветер. Солнце так же безжалостно палило, и Лари, не думая, быстро запрыгнул в старенькую машину, в котором мирно спал настоящий Джим. Что здесь творилось, он и не пытался разобрать. Слишком много нервов было утрачено и он только лишь чудом не сошёл с ума. Писатель сильно потряс друга за плечо и вдруг, словно из воздуха, Лари, будто в замедленной съёмке, заметил летящий в не просыпающегося Джима нож. Острый, увесистый, благородно блеснувший в лучах безразличного солнца. Только Лари хотел накрыть его собой, Джим тут же проснулся, отталкивая Лари как можно дальше. Больно ударившись об сидения, Лари почувствовал, что вывихнул руку. Но это такие мелочи по сравнению с ужасающим кадром его жизни. Нож, будто в масло, вошёл прямиком в лоб Джима. Кровь хлынула фонтаном, тело Джима мешком упало назад, а к горлу Лари подступил ком. И тут всё в Лари смешалось — тупая боль в сердце, злость, ненависть, обида. Что-то внутри скручивалось, воздуха резко стало не хватать, руки судорожно вцепились в спинку сидения, не в силах помочь подняться. Но всё было видно. И всё Лари чувствовал. Тело сотрясалось в беззвучных рыданиях и Лари рывком поднялся, ощущая впившиеся куски стекла в бедро. И эта боль не перебивала боль утраты.  — Джим… — прошептал Лари. Быстро смахнув слёзы, которых стало только больше, он нашарил зажигалку и средство для розжига в запасных ящиках. А потом, с криком отчаяния, хромая и срывая голос, поджёг кафе. Смотрел, как оно стремительно горело, кричал и проклинал всё на свете, а потом, рухнув на колени, заплакал. Так, как не ревел никогда. Так, как может плакать только человек, потеряв самое дорогое. Небо безразлично смотрело на это действо, поглощая чёрный дым, а Лари, казалось, от боли сошёл с ума. Схватил голой рукой горящую деревяшку, пытаясь заглушить боль. На руке тут же появились волдыри, а потом и совсем стала слезать кожа. Прижав руку к груди, Лари упал. Тело не держало, а глаза застилала пелена слёз. Горящая рука, кровоточащая нога и вывихнутая кисть другой руки.       Слишком больно…  — Джим… — вновь прошептал он, а потом он с радостью потерял искалеченное сознание. Прямо там, около горящего входа в дьявольское кафе, понимая, что жизнь не будет прежней…

***

 — Лари! — послышалось сквозь сон. Брюнет нехотя разлепил глаза, первое, что замечая — шрам на лбу Джима, вот только… Он не помнил, откуда он. Спокойный, хрипловатый голос Джима вывел его из транса. Новая карта, которая появилась откуда-то, лежала рядом, совершенно ровная дорога давала надежду на то, что они скоро приедут, не заблудившись. Джим недовольно цокнул, а Лари, улыбнувшись, вновь задремал.

***

      Странный бармен подошёл к телу, лежащему на совершенно нетронутом полу. Пнул его ногой, и оно разлетелось пылью по земле. Вновь встал за бар, вновь протирая стаканы и вновь ожидая игрушек. Игрушек, чьи узы не будут столь крепки. Игрушек, которые не будут достойны жить. Придорожное кафе «Пыль» так и стояло на своём месте нетронутым.