shooting stars

      Луи нервно грызет ногти, поглядывая на лежащий на столе телефон. «Я позвоню тебе, если все пройдет хорошо», — сказал Лиам сорок две минуты назад, смешно прыгая по прихожей на одной ноге. Такси уже настойчиво сигналит под окнами, а второй ботинок куда-то запропастился, и в этом абсолютно точно нет вины Луи. Он хихикает, вспоминая, как они с Зейном целых двадцать минут пытались уместить ботинок под шкаф, но в конце концов сдались и просто закинули его на балкон. Итак, прошло сорок две минуты, Лиам уже наверняка добрался до офиса, а звонка все нет. Луи громко и отчаянно стонет в подушку с дурацкими котами, из-за которой он чуть было не подрался с Зейном, потому что господи, Зи, мне не семьдесят восемь, и снова бросает взгляд на телефон. На экране тут же появляется уведомление об смс, и Луи счастливо падает с дивана. от кого: Пейно они дали добро, поговорим дома       Томмо вздрагивает, когда в замке проворачивается ключ, и если Лиам принес действительно хорошие новости, то он даже готов достать ботинок с балкона и торжественно вручить его вместе с букетом роз.  — Ну что? — нетерпеливо скачет он в прихожей, мешая Лиаму развязывать шнурки потрепанных кед. — Что они сказали?  — Во-первых, Томлинсон, ты мудила, потому что спрятал мою обувь, когда у меня назначена важная встреча, — спокойно начинает Лиам, — во-вторых, да, ты можешь сделать каминг-аут на интервью во вторник.       Луи двадцать лет, за его плечами, кажется, миллион фильмов, он снимался в рекламе уже в пеленках, но самое сложное в его актерской карьере — старательно играть натурала.  — Но, Лу, — мягко продолжает Пейн, — ты действительно готов? Подумай, сколько фанатов могут начать тебя ненавидеть.  — Люди любят меня за мой талант, а не за ориентацию, — самодовольно отвечает Луи, чувствуя холодок под ребрами, — так что все в порядке, Ли, не волнуйся.       Ни черта не в порядке. Последние три дня Луи заучивает текст интервью, обливаясь холодным потом и выпивая тонны чая, а Зейн едва успевает выкидывать коробки из-под пиццы.  — Хей, Лу, лимузин ждет, — Лиам заглядывает на кухню, где Луи в одних трусах нервно грызет печенье, — мне кажется, что народу хватит одного шокирующего заявления, и твой член им не является.  — Это пик твоего остроумия? — Луи окидывает Лиама презрительным взглядом, — я буду готов через минуту.       Лиам трещит по телефону на сиденье лимузина уже, кажется, вечность, и наконец жизнерадостно улыбается и кладет трубку.  — Так, массовка уже собирается, камеры готовы, интервьюером будет девушка, — деловым тоном начинает Лиам, — у нее есть список запрещенных вопросов, и ее предупредили о том, что тот самый вопрос должен быть задан в конце. — Луи кивает головой, чувствуя липкий страх где-то в селезенке. «Все будет хорошо», — твердит он про себя, теребя край футболки, — «люди любят меня за талант».  — Ну что, ты готов? — сочувственно спрашивает Лиам, Луи неловко кивает и выходит из машины. Вспышки фотоаппаратов, восторженные визги, массивная серая дверь и могильный холод коридора. Свет. Камера. Мотор.       Интервью прошло гораздо лучше, чем Луи мог ожидать. Девочка-ведущая волновалась чуть ли не больше его самого, так что Луи посчитал своим священным долгом отпускать дурацкие шуточки и много смеяться. Он, признаться честно, и сам не понял, как фраза «Да я, в общем-то, больше по мальчикам» слетела с его языка, и следующее, что он помнит — гробовую тишину в студии и кожаные сиденья лимузина.  — Как ты думаешь, как они отреагируют? — в сотый раз спрашивает Луи, открывая бутылку пива, — они возненавидят меня?  — Прекрати говорить глупости, приятель, — Лиам неодобрительно морщится, но наливает себе шампанского, — что сделано, то сделано, просто расслабься.       Луи пожимает плечами и делает глоток. Эту ночь он проведет с ведром мороженого и сумеречной сагой на экране, так что да, расслабиться у него получится. Когда лимузин останавливается у дома Луи, Лиам в пятнадцатый раз предлагает остаться с ним, но Луи опять раздраженно фыркает /«в самом деле, Пейно, я уже не ребенок»/.  — Тогда отдай мне свой телефон и пообещай, что не будешь читать никаких новостей о себе с ноутбука. — Сурово сдвигает брови Лиам.  — А если в три часа ночи у меня закончится мороженое, и мне надо будет позвонить Зейну? — в притворном ужасе взмахивает руками Луи. — Телефон останется у меня, и я правда попробую ничего не читать. — Он выигрывает в гляделки и гордо хмыкает, убирая гаджет в карман.  — Никаких новостей, — кричит Лиам из отъезжающего лимузина, и Луи закатывает глаза, нашаривая в кармане ключи. Они с Эдвардом из Сумерек прекрасно проживут и без глупых новостей.       Все мороженое действительно заканчивается почти к трем часам, и Луи борется с желанием разбудить Зейна и отправить его в магазин целых две минуты, но потом тянется к телефону.  — Ты видел время? — сонно и раздраженно отвечает Зейн. — Или у тебя опять кошмары?  — Все в порядке, мам, — весело отвечает Луи, — просто спешу сообщить, что у меня закончилось мороженое, а у тебя есть байк.  — Ты ненормальный, — еще более раздраженно фыркает Зейн, — я не поеду за мороженым в половину третьего ночи.  — Мое любимое — карамельное, — поет Луи в трубку и удовлетворенно хмыкает, слыша гудки. Зейн вваливается в прихожую, нагруженный пакетами с запотевшими ведерками, через тридцать шесть минут.  — Ты бы видел, как смотрела на меня продавщица, — ругается он, дуя на пальцы, — какой придурок вообще будет покупать такое количество карамельного мороженого посреди ночи?  — А ты не думал, что когда твои фото в трусах светятся со всех экранов страны, то ты в любое время будешь вызывать удивление? — скептически щурится Луи, и Зейн громко смеется, ударяясь локтем о стену.  — Об этом я не подумал, — честно признается он, — однако в том, чтобы быть моделью, есть и свои плюсы, знаешь?  — Можно вытирать руки о скатерть в ресторанах, — хихикает Луи.  — Есть чипсы прямо в магазине, — подхватывает Зейн.  — Покупать воздушные шары для всех детей в парке, — мечтательно жмурится Лу.  — Признаваться в своей ориентации на всю страну, — выпаливает Зейн, и тут же осекается. — Прости, Томмо, я переборщил… — мямлит он, но Луи машет рукой и подхватывает пакеты.  — Пойдем, я только что включил первого Гарри Поттера, — бросает он через плечо, — ты же не думал о том, чтобы поехать домой? В четыре пятьдесят утра, перед тем как уснуть, Луи окидывает взглядом Зейна, перепачканного мороженым, собственную липкую и холодную футболку и разбросанные подушки с котятами, и думает, что что бы ни приготовил ему завтрашний день, все это от него точно никуда не денется.  — Вставай, мудила. — Зейн дергает его за руки и щекочет ребра, и Луи щурится, как сонный котенок.  — И тебе доброе утро, мой дорогой, — зевает он. — Что случилось?  — Лиам звонил, — моментально становится серьезным Зейн. У Луи по спине пробегают мурашки, и холод захватывает сердце. Он дрожащими пальцами набирает давно заученные цифры, и его сердце бьется в такт гудкам.  — У меня для тебя несколько новостей, — без приветствия говорит Лиам. — Встретимся в офисе через час.       Когда Луи, наспех причесанный и в старом спортивном костюме, вылезает из такси, солнце выходит из-за туч, и он считает это хорошим знаком. Лиам сидит за столом, около него выстроен замок из пустых стаканчиков из-под кофе, и Луи думает, что Лиам, наверное, провел здесь всю ночь.  — У меня две новости, очень плохая и умеренно плохая, — сурово говорит он, отпивая кофе. Луи пожимает плечами, а в голове на разные лады стучит «поздравляю, ты все испортил».  — Смотри. — рвано кидает Лиам, швыряя на стол пачку газет. Луи берет самую верхнюю и его печенка делает сальто назад. Он не верит своим глазам, и берет следующую, а потом еще три из разных мест, но везде видит одно и то же. Миллиард фотографий, где Луи вместе с Зейном хохочут, запрокинув головы, Луи с Лиамом идут по парку, Луи и Эд Ширан едят сладкую вату, Луи и еще куча его друзей. Кто же станет новой жертвой ловеласа и разбивателя сердец Луи Томлинсона?  — Но это же неправда, — задыхается Луи, — я не такой, совсем не такой.  — Мы должны были подготовить тебя к этому, — сокрушается Лиам, — мы должны были предвидеть такой ход событий.  — Ладно, — бодрится Луи, — все в порядке. Так, а какая новость умеренно плохая?  — Это она и была, — неуверенно отвечает Лиам. — Тебя отказываются брать на роль Джека в ремейке Титаника с такой репутацией. — Луи кажется, что мир вращается и вспыхивает фейерверками. Не может быть. Это, наверное, самая важная роль в его жизни, и он действительно все испортил.  — Что мы можем сделать? — задушенно говорит Луи, готовый в любую минуту начать копать бассейн столовой ложкой, если потребуется. Он отдаст жизнь за эту роль, честно говоря.  — Можно нанять тебе парня. — внезапно подает голос Зейн, до этого тихо сидевший на стуле в углу. Глаза Лиама загораются, как падающие звезды, и Луи приглушенно стонет и картинно дергает себя за волосы.  — Тише, королева драмы, — повелительно говорит Лиам. — Я звоню в агенство по найму.       Ровно через полчаса изнывающий от скуки Луи вызывает такси, потому что Лиам все еще говорит по телефону, грозно шикая на каждого, кто посмеет громко вздохнуть.  — Позвони, как все закончится, — быстро и опасливо шепчет Луи Зейну, выскальзывая за дверь, и тот тоскливо кивает, разрывая на полоски еще один лист бумаги. Луи думает, насколько прилично будет заказать еще три больших пиццы с чесночным соусом и купить пару ведерок мороженого, и он, в конце концов, звезда, так что просит водителя развернуть машину. Пара ведерок мороженого незаметно превращаются в семь, а три пиццы в пять, и Луи серьезно размышляет о том, чтобы записаться в спортзал.  — С понедельника начну бегать по утрам, — ворчит он себе под нос, безуспешно пытаясь вставить ключ в скважину коленом и медленно, но верно скользя локтем по двери. Когда Луи начинает подумывать о том, чтобы поставить пакеты на крыльцо и открыть дверь руками, ручка проворачивается под локтем и дверь просто… открывается. Луи застывает на пороге, вспоминая все уроки по самообороне, которые давал ему Зейн после трех бутылок пива. Он кидает пакеты на пол в прихожей, достает ведерко с мороженым и заносит его над головой, пытаясь выглядеть как можно более угрожающе. Из гостиной доносится звук включенного телевизора, и кажется, вор прямо сейчас смотрит Спанч Боба, так что Луи не может сдержать глупого хихиканья. Он крадется по коридору, чуть не сбив две вазы и до смерти напугав кота, и в конце концов видит кудрявую макушку и широкие плечи.  — Пошел прочь, — вопит Луи, кидаясь к дивану и размахивая мороженым, и парень на диване еле успевает отпрыгнуть.  — Ты чего дерешься? — кричит он в ответ, и Луи недоуменно останавливается.  — Потому что человек, которого я никогда раньше не видел, сидит у меня на диване и смотрит Спанч Боба, — ядовито отвечает Томмо, все-таки ставя ведерко на кофейный столик.  — И поэтому ты попытался прибить меня… — кудрявый хмыкает и щурится, пытаясь прочитать надпись, — упаковкой карамельного мороженого? Да ты просто гроза преступности, Луи Томлинсон.  — Отлично, ты знаешь мое имя, а я все еще понятия не имею, кто ты такой. — Настороженно говорит Луи, присаживаясь на край дивана, потому что парень явно не собирается его убивать. — Это Гарри Стайлс, твой фальшивый парень, — Лиам внезапно появляется в дверном проеме, доводя Луи до предынфарктного состояния. — Ты откуда тут взялся? — подпрыгивает он, заставляя Гарри хихикнуть в кулак. — Мы тебя уже полчаса ждем, — возмущается Лиам. — Так, на улицу выходить только с Гарри и только держась за руки.  — А если я не хочу держать его руку? — Луи переходит на ультразвук, с удовольствием наблюдая, как Гарри заливается краской и неловко отворачивается. — Я же его совсем не знаю.  — У вас есть время, — Отрезает Лиам. — Мне нужно идти, у нас с Зейном забронирован столик.       Луи удивленно присвистывает. Он никогда не думал, что Лиам и Зейн могут быть чем-то большим, но ему, на самом деле, все равно, лишь бы Зейн покупал ему мороженое в пять утра. — Черт, — внезапно подскакивает Луи. — Мороженое. — секунду подумав, он дергает Гарри за руку и тащит за собой. В прихожей до сих пор разбросаны пакеты и коробки, и Гарри удивленно кашляет.  — Нужна срочная реанимация, — серьезным и глубоким голосом говорит он, а в глазах пляшут смешинки. — Есть пострадавшие. — Луи хихикает, как пятиклассница, хватая уже холодную пиццу и подтаявшее мороженое. Они наперегонки несутся в кухню, врезаясь в стены, и Луи судорожно распихивает мороженое по холодильнику.       Когда Гарри сообщили, что он будет подставным парнем самого Луи Томлинсона, кудрявый потерял дар речи и только механически кивал, как китайский болванчик. В его старой комнате в Лондоне висел миллиард и один плакат Луи Томлинсона, валялись подушки с изображением Луи Томлинсона, даже с циферблата часов хитро улыбался чертов Луи Томлинсон. Прошло два года, Гарри переехал в Лос-Анджелес, сделал кучу татуировок и отрастил кудри, но Томлинсон по-прежнему занимает одно из главных мест в его сердце. Сейчас Луи мечется по кухне, маленький, солнечный и домашний, совсем не такой, каким все привыкли его видеть на экране телевизора, но Гарри абсолютно этим доволен.  — Угостишь меня пиццей? — внезапно спрашивает Стайлс, и Томмо грозно щурится.  — Я думаю, ты заслужил пару кусочков за неоценимую помощь в спасении мороженого, — пафосно говорит Луи, и тут же фыркает, как лесной еж, и Гарри не может сдержать восторженную улыбку. Они разогревают уже почти ледяную пиццу и снова идут в гостиную, где Луи плюхается на диван и приглашающе хлопает рукой рядом. Теперь Гарри может разглядеть морщинки у глаз, и щетину, и длинные ресницы, и запах апельсина и меда накрывает его с головой. Если у солнца есть человеческое воплощение, то это наверняка Луи.  — Ну что, Гарольд, — с набитым ртом говорит солнце, — у тебя есть аллергия на арахис?  — Нет, — растерянно отвечает Гарри. — А что?  — Ничего, — Луи уверенно накладывает полную ложку мороженого на кусок пиццы у себя в руке, и Гарри кривится.  — Чего ты морщишься? — удивляется Луи. — Это очень вкусно, попробуй. — Гарри, конечно, отказывается, но после непродолжительной борьбы Луи сидит на его бедрах и воинственно размахивает пиццей, и Гарри готов вывесить белые флаги.       Луи определенно нравится этот мальчик. Конечно, это не любовь всей жизни и даже не бабочки в животе, но они точно могут стать отличными друзьями. Прямо сейчас он безумно благодарен судьбе и Лиаму за то, что его подставным парнем не стал какой-нибудь тупоголовый качок, который ни за что бы не стал драться из-за куска пиццы с мороженым. У Гарри милые кудряшки, глупые татуировки и звенящий смех, так что это точно не худший вариант.  — И что мы будем делать теперь? — спрашивает Гарри, не делая никаких попыток выбраться из-под развоевавшегося Луи.  — Титаник, — решительно говорит Лу, — мне могут дать главную роль, и я должен полностью проникнуться фильмом.  — Так и скажи, что просто хочешь поплакать у меня на плече, — хитро улыбается Гарри. — Подожди, у тебя будет главная роль в ремейке, черт возьми, Титаника?!  — Это типа секрет, — равнодушно пожимает плечами Луи, но перед глазами пляшут цветные пятна. — Но, в общем… Может быть.       Гарри почти стонет от разочарования, когда Луи, кряхтя, поднимается на ноги и начинает переворачивать подушки, оставляя жирные пятна.  — Что ты ищешь? — интересуется Гарри через пять минут, когда в комнате не осталось ровным счетом ни одной чистой подушки.  — Пульт. — Бурчит Луи, запинаясь о ковер, и Гарри не может подавить смешок.  — Ты прошел мимо него ровно сорок два раза, — сообщает он, показывая на кофейный столик, Луи взмахивает руками и ищет нужный фильм в длинном списке на экране. Наконец на экране появляется заставка. Через пять минут фильма Гарри замечает в позе Луи что-то неладное, и… Ах, вот в чем дело.  — Ты можешь надеть очки, — небрежно бросает Гарри. — Нечего стыдиться, Лу.  — Как ты узнал? — краснеет Томлинсон, но ставит фильм на паузу и выуживает футляр из-под подушек. — Я никогда никому не говорил.  — У моей сестры тоже плохое зрение, — пожимает плечами Гарри, окидывая Луи взглядом. — Тем более тебе действительно идут очки. — Луи выглядит, как римский бог в потертых штанах, и может быть, такая одержимость кем-то — это не нормально, но сердце Гарри заходится восторженным маршем, так что какая разница?       Первым заплакал Гарри. Луи сдерживался еще целых восемь минут, но когда увидел мокрые щеки и блестящие глаза, то всхлипнул и уткнулся Гарри в плечо, чуть не разбив очки.  — Дже-е-ек, — подвывает Луи, — пожалуйста, Джек, не умирай.  — Тебе обязательно должны дать эту роль, — внезапно заявляет Гарри, похлопывая его по дрожащей спине, — ты просто вылитый Лео, ты в курсе? Луи удивленно поднимает голову и улыбается сквозь слезы, и его улыбка похожа на взрывающиеся звезды и извержение вулкана. Гарри вздрагивает от вибрации у него в кармане и неохотно достает телефон.  — Черт, Лу, — стонет он. — Мне действительно пора идти. Томмо пожимает плечами и просит захлопнуть дверь.       Итак, думает Гарри, завязывая шнурки. Немного фактов: Луи Томлинсон громкий, рассеянный и неряшливый, говорит с набитым ртом и оглушительно смеется. Еще один: Гарри все еще влюблен.

***

— Таинственный незнакомец покидает особняк Луи Томлинсона поздно вечером, — громко читает Лиам, расхаживая по комнате. Луи ждет грома и молний, но Лиам торжествующе улыбается и подмигивает. — И это значит, что… — Пресса заметила его, — радостно говорит Лиам. — Теперь вам нужно как можно чаще появляться на публике, и вот ты уже верный и любящий парень, и роль у нас в кармане. — Луи заражается его радостью, и даже кидается обниматься, тут же об этом пожалев, потому что Лиам стискивает его до хруста ребер.  — Итак, куда вы с Гарри собираетесь пойти сегодня? — спрашивает Лиам, делая шаг назад, и Луи хватает воздух ртом.  — У меня, вроде как, еще нет его номера, — почему-то смущается Луи. — Но было бы неплохо сходить в кино или парк.       Лиам тяжело вздыхает и роется в карманах. Он вытаскивает мятую бумажку с номером и сует ее Луи, подталкивая его к двери.  — Давай, ковбой, — ободряюще говорит он. — И пожалуйста, Лу, сделай так, чтобы люди поверили в вашу любовь.  — Хей, Хаз, — поет Луи в трубку, — проснись и пой, сегодня мы идем в парк.  — Ты не мог сообщить мне об этом на два часа позже? — стонет Гарри в трубку, и у Луи почему-то пробегают мурашки.  — Жду у себя через сорок минут, — весело отрезает Луи и кладет трубку. В легких греется что-то похожее на восход солнца, и Луи вдыхает полной грудью, потому что его стены, кажется, покрываются трещинами.       Гарри приходит в смешной шапочке и розовой футболке с диснеевской принцессой, а Луи только что нашел смысл жизни.  — Ты серьезно? — скептически хмыкает он, оглядывая широкие плечи и растрепанные кудри.  — Я и тебе принес, — счастливо улыбается Гарри, доставая из рюкзака такую же футболку, и Луи громко стонет, но быстро переодевается, краснея под пристальным взглядом Гарри.  — Ну все, — обреченно вздыхает Томмо. — Я готов, идем.  — И бини тоже, — непререкаемо говорит Гарри, протягивая шапку. Луи буквально представляет кричащие заголовки газет и его фотографии в дурацкой розовой футболке и идиотской шапочке на первой полосе, но глаза Гарри светятся, так что…  — Два билета на поезд, пожалуйста. — Важно говорит Луи, протягивая деньги в окошко, и глаза кассирши лезут на лоб, потому что она явно узнала его.  — Это детский аттракцион, мистер Томлинсон, — лепечет она, поправляя форму, но Луи широко улыбается и почти ложится на стойку, так что через три минуты они с Гарри стоят в длинной очереди и жмурятся от вспышек камер.  — Суперзвездам нужно запретить законом нагло и бесстыдно влюблять в себя людей, — шуточно возмущается Гарри, крепко сжимая маленькую ладонь.  — Тогда кудрявым принцам из сказок нужно запретить приводить суперзвезд в парки, — парирует Луи, напрочь забыв, что это он вытащил Гарри из дома в одиннадцать утра.       Гарри смотрит на Луи, и его сердце екает каждый раз, когда Томлинсон открывает рот. Луи делится с детьми своей сладкой ватой, расписывается на парочке футболок, пугает трех голубей и, когда подъезжает маленький поезд с огромной головой Микки Мауса над кабиной машиниста, требует место около окна. Он хаотичный, немного сумасшедший и настолько оглушительно живой, что Гарри не хватает воздуха.  — Смотри, Хаз, утки, там очаровательные маленькие уточки, — визжит Луи, почти полностью высовываясь из окна, так что Гарри приходится держать его за футболку, чтобы он не выпал.  — Я слышал, что их можно покормить, — невозмутимо отвечает Гарри, уже точно зная, куда они пойдут дальше.       Почти у самого берега они находят небольшую будку сторожа, где за три автографа на тетрадных листочках они получают пакетик с кусочками хлеба и кукурузой. Луи мчится к воде, как маленькая ракета, и тут же начинает кидать хлеб в воду.  — Хей, тише, — смеется Гарри. — Мы должны накормить уток, а не прибить их куском булки, Лу.  — Извини, я просто… — смущается Луи, — не кормил уток с тех самых пор, как… О боже, она нырнула под воду, Хаз!  — Послушай, Луи, — мягко начинает Гарри, поймав ладонь Луи. — Я знаю, что твой папа бросил тебя, но в этом нет ничего такого и ты можешь говорить об этом, ведь у тебя все еще есть друзья, которые тебя не бросят и…  — Не нужно жалеть меня, — Луи вспыхивает, как спичка, и выдергивает руку. — Ты ничего обо мне не знаешь, Гарри, и мне не нужна твоя глупая жалость.       Гарри застывает на месте. Он всего лишь хотел дать знать, что он рядом и Луи всегда может рассчитывать на поддержку, но видимо опять все испортил.  — Извини, Лу, я не хотел…  — Уходи. — Луи злой и колючий, и Гарри не может поверить, что три минуты назад он смеялся над утками и бросал им кукурузу. Гарри бредет по берегу в одиночестве, обдумывая произошедшее, и в конце концов факт о Луи Томлинсоне номер семь: его настроение меняется так же внезапно и неотвратимо, как лесной пожар, или торнадо, или цунами.  — И как вы это объясните? — брызжет слюной Лиам, размахивая пачкой газет. — Луи, неужели ты совсем не хочешь получить эту роль?       Луи и Гарри стоят, опустив глаза в пол, как парочка провинившихся школьников, и Луи мычит что-то про уток и плохое настроение.  — Этого больше не повторится, мистер Пейн, — храбро говорит Гарри. — Сегодня мы пойдем в кино, честно-честно, все будет хорошо.       Лиам долго сверлит их взглядом, а потом сдается и устало опускается на стул.  — Я даю вам еще один шанс, — говорит он. — Луи, мы все здесь для твоего же блага, пойми ты это наконец.       Они идут по тротуару, держась за руки, но Луи хмурится, и напряжение между ними можно резать ножом.  — Поговори со мной, Лу, — наконец умоляет Гарри, но Луи только дергает плечом. — Я даже не понимаю, почему ты злишься.       Если быть абсолютно честным, то Луи и сам не понимает, почему он злится. Повод действительно пустячный, но он слишком упрямый, чтобы признать свою неправоту, и пока он достаточно гордый, чтобы просто заговорить. Они доходят до кинотеатра в полной тишине, смотрят фильм, не проронив ни слова, и так же молча идут домой. Они почти доходят до массивной калитки, когда небо бесшумно разрезает молния, и дождь начинает яростно вбиваться в асфальт.  — Я могу остаться у тебя? — робко и просительно говорит Гарри, не поднимая глаз, и Луи, чуть подумав, кивает.  — Спишь на диване. — грубо отрезает он, проворачивая ключ, и в любой другой день Гарри бы кричал от счастья, но именно сейчас он бы отдал все на свете, чтобы Луи улыбнулся и назвал его придурком. Гарри приходится самому раскладывать диван и убирать идиотские подушки, и всю ночь он ворочается и отгоняет настырную кошку. Под утро он проваливается в беспокойный сон, правда просыпается, как только первые солнечные лучи гладят щеки.  — Доброе утро, киса, — шепчет Гарри кошке, гладя ее между ушами. — Пойдем посмотрим, что можно найти поесть?       Сначала ему немного неловко хозяйничать на чужой кухне, но заглянув в мусорное ведро и увидев там кучу коробок из-под пиццы, он понимает, что кухней вообще мало пользуются. В шкафу находится немного муки, в холодильнике спрятались молоко и яйца, и Гарри просто уверен, что у Луи должен быть кленовый сироп, так что через двадцать семь минут он заботливо поливает им внушительную стопку блинчиков и ставит чайник.  — И что ты делаешь? — сонный Луи звучит мягко и хрипло, как взбитые сливки. Гарри поворачивается на голос и видит его обладателя в пижамных штанах и с золотыми лучиками в глазах и у него перехватывает дыхание.  — Не все же время тебе питаться пиццей и мороженым, — смущенно улыбается Гарри. — Я приготовил нам завтрак.       Луи долго стоит в дверном проеме и чувствует, как нежность прорывает стены ледяного замка в его душе. Еще никто и никогда не готовил ему завтрак.  — Прости меня, Хаз, — внезапно всхлипывает он, кидаясь Гарри на шею. — Я такой дурак.  — Ничего, — шепчет Гарри. — Все в порядке, забудь.       Блинчики стремительно исчезают с тарелки, Луи весь перемазан кленовым сиропом, а Гарри уже два раза облился чаем, но какая разница, если Луи время от времени запрокидывает голову и звонко смеется, щурясь от яркого солнца?  — Какие планы на день? — сыто мурлычет Луи, одним глотком допивая чай. Гарри долго думает, выбирая между книжным магазином и игровыми автоматами, прежде чем вспомнить об одном пренеприятном факте.  — Черт, Лу, я совсем забыл, — стонет он, роняя голову на сложенные руки, — я обещал соседке сегодня посидеть с ее близняшками.  — А можно мне пойти с тобой? — у Луи загораются глаза, и Гарри просто не умеет ему отказывать. Они договариваются встретиться в два часа дня у дома Луи, и Гарри уходит, оставляя после себя запах блинов и ромашкового чая. Луи ненадолго застывает посреди кухни, не понимая, чем занять себя, когда Гарри нет рядом. Он перемывает всю посуду, моет кошку, заполучив от нее на память десяток царапин, и даже вытирает пыль на самых дальних полочках. Зейн занят на фотосессии, а Лиам не берет трубку, так что он наверняка в офисе, и Луи просто в очередной раз включает Титаник и заваливается на диван. Ему жутко хочется зайти в интернет и почитать, как все-таки люди отнеслись к его заявлению о своей ориентации, но перед глазами всплывает Лиам, показывающий кулак, и ладно, Луи вполне может потерпеть. Телефон опасно вибрирует на краю кофейного столика.  — Ну слава богу, Лиам, — стонет Луи в трубку. — Я думал, что сойду с ума от скуки.  — Я еду к тебе с хорошими новостями, — весело отвечает Пейн. — Жди меня через десять минут.       Лиам врывается в гостиную, размахивая газетами, и Луи всерьез задумывается, что он чуточку зависим от желтой прессы.  — Стоп, — зажмуривается Луи. — Отложи их в сторону хотя бы на полчаса и поговори уже со мной.       Лиам рассказывает про то, как Кайли Дженнер стала его клиентом, про интрижки пары небольших знаменитостей и про новые журналы с Зейном на обложке, когда вдруг останавливается на середине рассказа про тренды этого лета и пристально смотрит Луи в глаза.  — Как у вас с Гарри дела? — осторожно и внимательно спрашивает он. Луи пожимает плечами и останавливает фильм.  — Он ночевал у меня, потому что вчера была жуткая гроза, — начинает Луи, стараясь казаться равнодушным. — А сегодня он приготовил мне завтрак и уехал буквально полчаса назад, но мы идем следить за детьми его соседки через пару часов.       Лиам замирает, пытаясь переварить услышанное.  — Гарри готовил тебе завтрак? — повторяет он. — Ты идешь следить за детьми?       Луи знает, как это выглядит со стороны.  — Я не влюблен в Гарри, — протестует он, размахивая руками. — Даже не пытайся этого сказать.  — Тогда он точно влюблен в тебя, — стальным тоном говорит Лиам. — И не спорь, ты вообще видел, как он на тебя смотрит?       Не видел. Лиам раскладывает перед ним газеты, и Луи такой легкий и беззаботный, перепачканный сладкой ватой или пьющий дешевый кофе, и на каждой фотографии Гарри смотрит на него, как на личные звезды.  — Не может быть, — потрясенно шепчет Луи. — Это какая-то ошибка.       Кто-то вроде Луи просто не достоин любви кого-то вроде Гарри.  — Ну же, Эмили, отпусти волосы Луи, — мягко уговаривает Гарри. Растрепанная девчушка лет шести воинственно пищит и мотает головой. Ее сестра, Лиззи, дергает Луи за пятки, и он извивается на полу, красный и почти плачущий от смеха.  — Сделай что-нибудь, — вопит он, пытаясь аккуратно сбросить с себя сестер. Гарри ни за какие конфеты в мире не признается, что он готов продать душу кому-нибудь, лишь бы всю жизнь наблюдать Луи рядом с детьми.  — Ну все, — рычит Луи, — вы напросились. — Он хватает Эмили на руки и кружится по комнате под ее восторженный визг, а Лиззи прыгает рядом, пытаясь занять место сестры.  — Привет, Гарри, — соседка Гарри, добродушная полненькая женщина, заходит в комнату и застывает в проеме. — Луи? Луи Томлинсон?  — Здравствуйте, — вежливо кивает Луи, опуская Эмили на диван.  — Вот бы еще раз увидеть ее лицо. — хихикает Гарри, когда они, держась за руки, бредут по аллее. — Она будто увидела божество у себя в гостиной.  — Я когда-то играл Зевса, так что, возможно, так и есть. — хитро улыбается Луи. Гарри смеется чуть громче положенного, но Луи не замечает, и Гарри лишь крепче сжимает его руку. Луи понимает, что что-то не так, лишь к концу аллеи.  — Папарацци, — шепчет он. — Нас почти не фотографировали.  — Ну да, — пожимает плечами Гарри. — Мы просто им надоели.  — Я думал, они еще вечность будут поливать меня грязью. — Луи поджимает губы. — А еще у меня, наверное, не осталось ни одного поклонника.  — Но я же здесь, — мягко улыбается Гарри, выуживая из кармана телефон. Он вбивает что-то в поисковик, а потом прокашливается и начинает читать. «Луи Томлинсон — невероятно храбрый» «Луи, мы тобой гордимся» «Луи, мать твою, Томлинсон, ты заслуживаешь всего самого лучшего» «Лу-Лу, мы любим тебя вне зависимости от ориентации»       Гарри продолжает читать, а Луи просто не верит своим ушам. Его не ненавидят за то, что он не такой.  — Таких твитов еще несколько миллионов, — спокойно говорит Гарри. — А если пара тысяч завистников осуждают тебя за твой выбор, то какая тебе разница, когда у тебя есть все мы?       Они доходят до дома в полной тишине, и Гарри гладит его ладонь большим пальцем, и Луи готов заплакать, потому что вокруг слишком много всепоглощающей поддержки, и это даже глупо.       Зейн готов заплакать от облегчения, потому что теперь Луи звонит Гарри, когда в пять утра у него заканчивается карамельное мороженое. Гарри готовит ему завтраки и целует щеки сухими губами, и Луи думает, что все это похоже на сказку. Когда Лиам звонит ему и сообщает, что роль Джека досталась ему, Гарри приезжает через семь с половиной минут, держа в руках три пиццы и диски с сумеречной сагой, а Луи визжит и бросается ему на шею.  — Так вы с Гарри, типа, встречаетесь? — однажды интересуется Зейн, замечая остатки лазаньи в холодильнике. — Я имею в виду, реально.  — Нет, Зи, ты что, — фыркает Луи, чувствуя липкую ложь на кончике языка. — Мы просто хорошие друзья.  — Ну-ну, — многозначительно поднимает брови Зейн. — Друзья не целуются, в сотый раз пересматривая Сумерки.  — Мы не целовались, — возмущается Луи, чувствуя, как под ребрами разливается тепло. — Мы терлись носами, это совсем другое.       Зейн смеется и уклоняется от летящей в него подушки, а Луи ворчит весь оставшийся вечер, но жар под ребрами не утихает, и возможно, что Луи действительно влюблен в Гарри. Это резко и больно, как автокатастрофа, потому что Гарри кудрявый и сладкий, и переводит бабушек через дорогу, и скорее всего готовит завтраки всем своим друзьям, так что у Луи просто нет шансов.       Он просыпается среди ночи, цепляясь за мокрые от пота простыни, и чувствует, что по щекам стекают слезы. Комната больше не кажется безопасной, воздух застревает в горле, и сердце бешено бьется где-то в горле. Дрожащими руками он нашаривает под подушкой телефон. Сейчас половина второго ночи, и в списке его контактов только один человек, которому Луи может позвонить.  — Приезжай, — хрипло выдавливает он в трубку, слыша слезы в собственном голосе, и слышит короткое «скоро буду» и рваные гудки. Гарри врывается в его комнату, словно вихрь, настежь распахивает окно и прижимает Луи к своей груди.  — Тише, — шепчет он, — это всего лишь сон.  — Расскажи мне сказку, — просит Луи, устраиваясь в его руках поудобнее. — Расскажи сказку про тебя и меня.       Гарри рассказывает про двух принцев из далекого королевства, про котят и розовые футболки, и Луи проваливается в глубокий сон ровно через шесть минут. Утро встречает его запахом блинов с черникой и кофе с молоком, и Луи ойкает, пробегая босыми ногами по полу. На кухне действительно орудует Гарри, и под его глазами пролегли печальные и усталые тени.  — Ты что, совсем не спал? — осторожно спрашивает Луи, ныряя под его локоть.  — Принц Гарри охранял сон принца Луи. — медово улыбается Гарри, и Луи просто не может поверить в происходящее. Густой запах блинов, и солнечная кухня, и Гарри в мятой футболке, и кудри, и зеленые глаза, и Луи просто делает шаг вперед и отдается течению.       Факт о Луи Томлинсоне номер пятнадцать: его губы похожи на взрывы на солнце, свежие апельсины и клубничный сироп, и еще он колется щетиной и тянет Гарри за волосы.  — Я люблю тебя, — выдыхает Луи. — Я люблю тебя больше главной роли в ремейке Титаника. Гарри смеется, потому что это просто Луи.  — Я тоже люблю тебя, Лу, — шепчет Гарри морщинкам у правого глаза, — всегда любил.       прямо сейчас где-то во вселенной падают звезды и сталкиваются кометы, но какое это имеет значение, если кто-то вроде Гарри любит кого-то вроде Луи?