Час меж волка и собаки

Без Светы дом чувствовался пустым. Когда не надо было играть в прятки от своей жены неожиданно понимаешь, каким опустощающе просторным может быть жилье. Антон прошел в кухню, нерешительно остановившись у окна. Пепельница на подоконнике выглядела возмутительно пустой, и Антон минуту пытался побороть желание закурить. Муки выбора решил Завулон, который протянул ему уже подожженную сигарету. Сам он не закурил. Антон молча курил, упрямо рассматривая соседский дом из окна, ожидая, когда же Завулон заговорит. Тот молчал и равнодушно крутил фантик от конфеты. “Шишкин лес”. Сто лет их не ел…Надька их так любит… Стряхнув остатки пепла, Антон вдавил окурок в пепельницу и решительно развернулся к Завулону. Он взрослый мужик, который может спокойно решить все вопросы без этих драматических пауз. Завулон не поднял головы, но Антон заметил его тонкую ухмылку. - О чем говорить будем? Завулон все также молчал, разворачивая конфеты одну за одной, причем он их не ел, а просто откладывал в сторону. Антон поборол в себе желание сказать ему о переводе продуктов зазря. Новые купит. Еще одну взял. Или все же сказать? - Хочешь снова быть Иным? Антон демонстративно поморщился. Как он уже устал от этих игр Завулона “хаха ты не иной давай напомню тебе еще раз ткну в рану”. У Антона уже ничего не болело - рана заросла. По крайней мере он так пытался думать. - Завулон, твои попытки сыграть на моем чувстве неполноценности становятся не только утомительными, но уже и пошлыми. - Пошлыми? - Завулон демонстративно облизнул губы. - А я люблю пошлости, Антон. Рассказать какие? Антон на секунду закрыл глаза, убирая с лица отвращение и раздражение. А также загоняя обратно внутрь непонятно откуда взявшийся стыд и смущение. Тоже блин, тургеневская барышня… - О чем ты хотел поговорить? - Я тебе уже сказал. -Завулон скучающе откинулся на стул, разглядывая его сквозь полуприкрытые веки. Антон разозлился на себя, что ему захотелось отвести глаза от неловкости. Сосредоточься, твою мать, не показывай ему свои кризисы, пусть он и так все их видит. - Ты хочешь снова стать Иным, если появится такая возможность? - Ты сейчас шутишь? - Нет. Антон пожалел, что уже докурил. В тишине кухни был слышен только тихий шелест занавесок, развевающихся от легкого ветерка, несущего прохладу. Вот бы стать этим ветерком…или стать Иным… Внутренне Антон понял, что Завулон спрашивает его с ужасающей серьезностью. В этот раз он не шутил и не пытался давить на больное, и от этого было хуже. - Какая возможность может появиться? - Ответь: да или нет. - Какая возможность, Завулон? - Антон, ты никогда не хочешь играть по моим правилам… это иногда так раззадоривает. - В третий раз спрашиваю, какая возможность, Завулон? Что ты мне предлагаешь? Стать оборотнем или вампиром? Лизать тебе зад в Дневном дозоре? - Антон чувствовал, что начинает закипать. Он смотрел на Темного, и думал как славно было бы вышвырнуть его из этого дома. Какая разница, что он думал об этом каждый раз, когда слова Завулона выводили его из себя. Какая разница, что он иногда жаждал этой злости, как путник в пустыне жаждал воды. - Лизать мне зад?... - Завулон провокативно улыбнулся. - Антон, ну и ну, какие у тебя фантазии обо мне. Хочешь поиграть в Темного босса и его подчиненного вампира?Вампир очень сильно провинился, надо его наказать, - последние слова Темный почти промурчал таким низким бархатным голосом, от которого у Антона что-то перещелкнуло в голове и пробежалось по всему телу. Он рефлекторно сглотнул и поспешил отвести взгляд от Завулона, который так пристально разглядывал его, что от этого острого взгляда, сдирающего кожу, внизу живота завязывался узел. - Чтения третьесортных романов не идут тебе на пользу. Антон решил равнодушно поставить чайник. Он равнодушно налил воды. Он равнодушно включил в розетку. Он равнодушно достал две чашки… а почему две? Завулон и сам себе нальет… Так, он равнодушно достал пакетики… Он решил уйти с этой опасной вертлявой темы, которая поселила в его воображении чересчур ужасные образы, от которых почему-то кровь закипала - явно только от ужаса. Итак Антон был примером эталонного равнодушия на чужие извращенские замечания. Улыбка Завулона становилась все шире. - Почему же? Последняя книга “Неземная любовь одинокого волка в ночи” меня очень вдохновила. - Я заметил. Задумывался, Завулон, о том чтобы начать писать собственные “неземные любови”? - Не поверишь, Антон, но я уже несколько таких написал в свое время… Антон не смог спрятать усмешку. Представить Завулона пишущего глупые дамские романчики оказалось не так сложно, но от этого становилось еще забавнее. Он начал представлять Темного мага, задумчиво покусывающего перо и впившегося взглядом в неизвестность. Темный маг, который сидит в богато обставленной комнате (очевидно, пошло обставленной) среди безобразной роскоши (и полумертвых девственниц), смотрит на пергамент и бормочет себе под нос “Ее телеса уносили его в небеса… в его сердце прошла полоса… колбаса…тьфу не то”. Образ был настолько явный, что Завулон не стал даже взламывал его мысленные щиты, а лишь подсмотрел в замочную скважину сознания. Антон не стал его прятать, наблюдая как вдруг Завулон как мальчишка сгибается пополам от хохота. Сколько в нем иногда человеческого… - Великий Сумрак, Антош, твои фантазии сегодня насчет меня удивляют меня все больше и больше… Скажи, что же я делаю в твоих снах с таким воображением? - В моих снах, Завулон, ты появляешься только в кошмарах. - Да неужели… - Завулон не шевелясь, оказался моментально рядом с ним, опять нарушая все границы личного пространства. Они были почти одного роста, но Завулон будто нависал над ним, вперив голодный взгляд в его лицо. Антон уже не мог отрицать, что взгляды Завулона были именно голодными (“Как у бешеной собаки, которую не кормили неделю” - шепнул мерзкий внутренний голос), а все эти нависания не были попыткой доминации одного самца над другим… точнее, это была совсем уже другая доминация. Антону приходилось признавать этот ужасающий мерзкий отвратительнейший (сколько еще он сможет подобрать синонимов?) факт. Завулон с ним заигрывал. И он… - Да, я с тобой заигрываю. - Завулон будто бы небрежно скользнул по его рукаву, отряхивая несуществующую пылинку. Там, где он касался, жгло холодом, хотя Антон ощущал тепло, исходящее от него. Как такое возможно?... - Несмешная шутка, Завулон, я понял, можешь отойти, - Антон брезгливо вскинул брови, пытаясь отодвинуться. Он давал шанс отшутиться, отойти от отвратительно опасной темы и продолжить жить как не бывало. - А я и не шучу, Антон. - Завулон усилил хватку на руке Антона, не отводя потемневшего взгляда. Завулон не хотел больше отшучиваться. Он рассматривал его как рассматривает энтомолог невиданную ранее бабочку: с восхищением, болезненным вниманием и жаждой поскорее насадить на булавку и повесить на стене в гостинной. - Сколько можно уже отрицать, Антон? Ты бегал от Светы, теперь хочешь опять побегать от меня? Мне такое очень нравится, но давай тогда сразу проясним правила игры, а то смотреть на твои метания и страдания становится скучно. - Так не смотри, - взбешенно ответил Антон, пытаясь вырваться из стальной хватки. Завулон только сильнее сжал. - Ты вообще обезумел в край, говоря о такой мерзости? Совсем с ума слетел и потерялся в прошлом? Ты хоть понимаешь с кем ты сейчас разговариваешь или тебя надо уже ликвидировать? - Что есть ум, а что есть безумие?... О, спасибо большое твоей женушке, благодаря ей я чувствую себя лучше. Можешь винить ее, что оставила тебя одного с таким извращенным Темным. Ты же так уговаривал ее забрать тебя обратно домой, да, Антош? Или все-таки ты сам решил остаться здесь со мной, обезумевшим в край Темным, потому что тебе это все нравится? Тебе нравится, что я стою здесь и делаю из тебя жертву, которую домогается злобный Темный, - Завулон провел рукой по его щеке. Антона передернуло; в этом жесте не было ничего нежного, лишь насмешка и плохо скрываемая одержимость. - Возможно ты прав, что не будь я в таком состоянии, держался бы подальше… а может и нет, иногда я люблю не знать, что я буду делать дальше. Я не хочу тебе оставлять пространство для укрытия, поэтому скажу прямо: я жажду тебя, и я чувствую все твои желания, подавленные и скрытые, так чего нам стесняться? Антон слушал и думал: я в бреду или во сне, где я, я точно в западне… я стою на кухне в доме своей свекрови и слушаю как двухтысячелетний Темный признается мне в… Любви? Смешно. В том, что хочет трахнуть… Я в бреду, я в бреду, я в бреду, Господи, неужели я был таким плохим человеком? - Ну почему сразу трахнуть, Антон? - Завулон показательно скривился, будто на его глазах официант перепутал вилку для салата с вилкой для рыбы. Опять читает мысли, сука. - Не матерись, но у тебя до сих пор остается эта дурная привычка с Дозора: демонизировать меня. Хотя ладно, оставим каламбуры, - Завулон внезапно отошел от него и сел на стул. Антон почувствовал, как чужая магия спала с него и он снова может двигаться по своей воле, а не чужой, но он остался на месте, тупо пялясь на развернутые “мишки в лесу”. - Понимаешь, когда ты…гм, пересекаешь определенный возраст, то очень трудно говорить о влюбленности, в нее как и в Деда Мороза - хотя это был очень любопытный Светлый маг - перестаешь верить, но допустим мое чувство похоже на это. Так ты хочешь услышать? Что я в тебя влюблен? Или нужна другая формулировка? - Не нужна никакая другая формулировка. Завулон, ты сдурел? Мы родственники! - Антон не знал, кричал он или нет, но он явно чувствовал себя готовым сниматься в кино “Мужчины на грани нервного срыва”. Жаль его никто туда не звал. Он нервно зашарил в поисках сигарет. - Меня это не смущает. Да и подумай, мы мужчины, никаких проблем с детьми у нас явно не будет, да и мы не семья, мы связаны лишь кровно, что наоборот только укрепляет нашу духовную связь… - Какую духовную связь?! - Антон заорал в шоке. В его руке появилась сигарета и он, злобно посмотрев на Завулона, выкинул ее. - И ты прав, мы мужчины! Я не пидорас! Вторая сигарета телепортировалась в его руку. Антон демонстративно разломал ее пополам. - Опять же меня это не смущает, да и у тебя были некоторые истории, которых ты теперь так стыдишься… Антон, я знаю о тебе очень многое, чтобы ты стеснялся. И пидорас… право слово, ну ты же не школьник, чтобы так переживать об этом… Третья сигарета появилась в руке Антона. Он выкинул ее в окно. - Лучше покури, Антон… - Я женат! - И что? - В плане и что? У меня есть жена, которую я люблю! - Люби, кто мешает? Я же не приказываю тебе разводиться… Завулон опять щелкнул пальцами и уже четвертая сигарета появилась в руке Антона. Тот мрачно на нее посмотрел и закурил. Темный вообще нормальный?! Как это “я же не приказываю тебе разводиться”.. Ага, щас, пусть только попробует вообще что-то еще приказать и подойти - Антон активировал амулеты. Завулон только мягко улыбнулся: - Ну что за цирк? Будто когда я зажимал тебя у стенки, ты не мог его активировать? Да активируй, если хочешь. Антон нервно затянулся. - Знаешь, я пожалуй ничего не стану говорить о вашем браке со Светой и его прочности, это тот слон в комнате, которого и так все видят. - Да как ты можешь говорить о нашем браке! Что ты вообще знаешь о браках? У нас все хорошо! - Антон чувствовал, что ломается под напором Темного и нервы его сдают. Зачем он вообще доказывает ему что-то про их брак? В своем обычном состоянии он бы уже прекратил этот ужасающе выматывающий разговор. - Что я знаю о браках? Учитывая сколько их было у меня, что-то я могу предполагать. Так вот, я же говорю, что эта не та тема, которую будем сейчас обсуждать… Заметь, Антон, ты сказал три аргумента, но ни в одном из них не звучало, что я тебе не нравлюсь или ты меня не хочешь. Антон замер. - Разве это и так непонятно? - он демонстративно скривился. - Как ты мне можешь нравиться? Завулон лишь мягко улыбнулся. - Как скажешь. - Прямо и говорю: ты мне не нравишься, заканчивай всю историю с Неихамом и уходи к черту. - Хорошо. - Ты мне слишком отвратителен, чтобы я допустил хотя бы мысль о тебе. - Разумеется. - Света была права тогда: тебя никто не сможет полюбить. Улыбка Завулона превратилась в ухмылку. Антон почувствовал злорадное торжество. - Светлана во многом права, и ты даже не знаешь еще насколько сильно и в чем именно. Темный встал со стула и подошел к двери, не оборачиваясь больше к Антону. - Знаешь, я думал, что с возрастом ты стал умнее, особенно теперь когда времени у тебя не так много. Я озвучил очевидное, а придешь ты ко мне сам. - С этими словами Завулон мгновенно ушел в Сумрак, оставив за собой лишь черные тени эффектное мелькнувшие на несколько секунд. Позер. Даже после “признания” - Антон не мог справиться с дрожью, прошедшей по его телу, когда он об этом вспоминал - оскорбленный Завулон решил ткнуть его напоследок. Антон вышел во двор, чувствуя что Завулон еще долго не появится. Тотошка радостно выскочил откуда-то из кустов, прижимаясь мокрым носом к бедру Антона. Тот рассеянно потрепал пса по голове и тяжко выдохнул. Что за день. * Шум прибоя нарастает и нарастает словно древняя песня матери. Антон закутывается в этот звук как в старое теплое одеяло. Небо как сплошной серый монолит, монохромно отражает огромные волны, разбивающиеся о скалы. Антон стоит на пляже где-то между ничем и ничто, погрузив голые ноги в песок. Вдалеке в море он видит силуэт и подходит поближе, пытаясь рассмотреть. Белое платье развевается на ветру как и длинные светлые волосы. Женщина еще не повернулась к нему лицом, но он узнает покатые плечи и мягкий силуэт. Света. Она поворачивается и мягко улыбается ему. Он улыбается ей в ответ и скорее бежит в море за ней, но как только он заходит в море, то Света распадается морской пеной. Антон не верит своим глазам и заходит все глубже и глубже в море, пытаясь отыскать ее следы. Она не может просто так его покинуть. Он чувствует как его все больше и больше затягивает в море и вот он уже стоит по грудь в воде. Ступни увязают все больше и больше в песке и он все тяжелее передвигает ногами. Антон разворачивается, чтобы дойти обратно до берега, но берег пропал. Вокруг бескрайнее море. Он чувствует как сзади к нему кто-то приближается, но поворачивая голову никого не видит. Антон начинает плыть, надеясь достигнуть суши. Серое небо постепенно темнеет, наливаясь чернотой. Плыть становится тяжелее, он быстро устает, но продолжает грести. Море становится неспокойным, волны начинают расти. Он пытается коснуться дна, но дна больше нет. Он ныряет в воду, пытаясь понять насколько глубоко заплыл, но сколько бы он не плыл вниз, дна так и не нашел. Воздух кончается, и он выныривает, пытаясь отдышаться. Небо становится матово черным, звезды рассыпаются по небу, сияя как маленькие алмазы. Он никогда такого не видел. Антон держится на плаву, рассматривая самое прекрасное зрелище в своей жизни. Сзади раздается тихий всплеск. Кто-то вынырнул из воды. Он разворачивается пытаясь разглядеть, но странным образом видны только звезды, а вокруг сплошная тьма. Чьи-то руки обвивают его со спины и чужое присутствие заполняет его. Он пытается тронуть незнакомца, но руки не слушаются его. Слышно лишь чужое дыхание, которое пахнет одновременно миндалем и жженым сахаром. Цианистый калий и ром. Незнакомец чувствуется как нечто ужасное, что надо срочно оттолкнуть и нечто знакомое до дрожи, что нельзя отпускать. Антон разрывается между этими чувствами, пытаясь найти выход. Чужая хватка только усиливается и голос обволакивает его словно песнь сирены. Ты мой. Антон слышит шум моря, грохот падающих звезд и чужие слова на незнакомом древнем языке, которые сковывают его волю. Незнакомец поймал его также как падающую звезду. Антон наконец просыпается. * Он не заметил как заснул. Небо за окном уже потемнело, значит уже почти ночь. Вот так всего лишь прилег днем подремать… Первое, что он замечает как окончательно просыпается, это оглушающая тишина. Из-за купола здесь теперь всегда тихо, но дом все равно жил своей жизнью. Тихо скрипел на раздражающих его обитателей, постукивал ставнями от сильного ветра, шумно работал холодильник. Сейчас звуков не было совсем. Антон хлопнул в ладоши: спустя десять секунд появился запоздалый звук. “Заклятие тишины либо купол молчания”, - подумал Антон, перебирая варианты. Неужели Завулон опять свихнулся и пора уносить ноги? Он встал с кровати, размявшись, и осторожно прошел в коридор, ведущий в гостиную, сжав на всякий случай амулеты на шее. Вдруг пригодится. В нынешнее время ходит столько полубезумных магов и все от него что-то хотят… Ему казалось, что он все еще спит. Старые половицы запоздало начинали скрипеть, когда он давно прошел, он старался идти еще тише. Свет нигде не горел, и даже свет одинокого фонаря перестал проникать в дом. Антон шел по памяти, осторожно обходя все опасные углы. Вероятно его уже засекли, но если нет, то… То что? Он не знает, что его ждет. Войдя в гостиную, он остановился, пытаясь привыкнуть к темноте. Он начал беспокоиться о Тотошке. Где он? Лишь бы не дома… Он не знал, что случилось, но знал, что здесь есть опасность. Антон осторожно прошел в середину гостиной и увидел черную тень, стоящую возле дивана. Тень не двигалась и у него было время увидеть, что тень не похожа на Завулона. Значит чужак. Чужак значит враг. Он быстро среагировал, коснувшись атакующего амулета, направив его центр в сторону тени. Тень сразу опутало крошечными яркими нитями. Это заклинание придумала Надя, а Антон его доработал (чисто теоретически, конечно) - оно не убивало, а лишь обездвиживало человека на сутки. Если у незваного гостя были плохие намерения, то заклинание должно было причинить ему такую же боль, какую хотел нанести незванный гость. Неожиданно вместо ожидаемого стука тела о пол, Антон запоздало услышал пшик, как газировка пенится в бутылке, собираясь взорваться. Тень не упала, тень взорвалась темными клочьями, которые почти сразу же рассеялись. Это был не человек. Антон резко подбежал к остаткам тени, но там было уже пусто. Ошарашенно оглядываясь по сторонам, он перестал понимать, что происходит. Это новая шутка Завулона? Но почему все внутри кричит об опасности? Антон тронул защитный амулет и почувствовал слабое тепло, исходящее от него. А вот амулет связи был холоден - на дом была наложена магическая заглушка. - Завулон! - крикнул он, но из его рта не вышло ни звука. Прождав десять секунд он все также слышал тишину. Он крикнул еще раз, но по-прежнему стояла глухая тишина. Что изменилось? Он развернулся и бросился на кухню. Ему казалось, что коридор до кухни был бесконечен. Вбежав в кухню, он нашарил в темноте выключатель и попытался включить свет, но темнота не уходила из дома. Он подошел к окну, но за окном было видно ничто: ни неба, ни звезд, ни дальнего леса. Сплошная тьма. Антон судорожно пытался отыскать что-то за окном, как вдруг услышал дальний скрип. Он резко обернулся и кинулся прочь из кухни ко входной двери, намереваясь выйти на улицу. Достигнув двери, Антон дернул ручку, но та не поддалась. Дверь никак не открывалась. Он быстро прикоснулся к кольцу-амулету, заточенному на бытовые действия, намереваясь открыть дверь. Дверь не поддавалась. Он потратил кольцо и амулет впустую. Дом тихо замер, наблюдая за ним. Скрип. Скрип. Скрип. Антон быстро обернулся, но было поздно. Звуки в этом доме доходили позже, чем их владельцы. Незнакомый высокий мужчина обрушил на него магический пресс. Антон почувствовал, как из его легких выбивается весь воздух. Он одновременно пытался сделать вдох и рассмотреть нападавшего. В темноте было видно только высокую худую фигуру. Антон пытался дотянуться до защитного амулета, но тот уже сработал сам: пресс исчез, оставив Антона лежать и жадно глотать воздух. Незнакомец расстерянно остановился, не понимая как Антон смог сбросить пресс. Значит знает, что он не Иной. Антон быстро отполз в угол и шепнул активирующее слово для атакующего амулета. Позже, вспоминая события той ночи, ему будет казаться, что это все происходило не с ним. Антон из прошлого будет казаться ему неразгаданной тайной. Почему он так поступил? Что им двигало? Почему он считал это единственным выходом? Антон будет сидеть ночью один, отчаянно бороться с желанием пойти в магазин за сигаретами – врач запретил – и пытаться разгадать себя. Больше ему ничего не оставалось. Это будет потом. Сейчас он пытался отползти от незнакомца, который наступал на пятки. Антон резко встал и бросился к проходу, но мужчина ушел в Сумрак сзади него и вынырнул перед ним, на его ладони загорелся фаербол, чей жар Антон чувствовал и на расстоянии. При ярком свете фаербола он смог разглядеть нападавшего: это был молодой парень, ничем не выделяющийся из толпы. Невзрачный, худой и с лихородачным взглядом. Или это отсвет огня? Мысли пронеслись за долю секунду, пока он отчаянно пятился от него и сжимал защитный амулет, чувствуя, как тот постепенно нагревается. Парень теперь не спешил нападать: он замер, разглядывая Антона. Антон понял, что зажат в комнате, почти возле старого камина. Парень перекрывал выход из комнаты, можно попробовать через окно, но оно небольшое и ближе к двери… Черт, да где же Завулон, когда он действительно нужен? Антон пытался мысленно призвать Завулона, крича в своих мыслях, надеясь, что тот его услышит. Слышит же он его, когда это не надо… Да где же он? Они так и замерли неловко друг перед другом. Антон отчаянно пытался найти выход, а мальчишка рассматривал его, по-дурацки держа фаербол в руке. Он же так всю энергию бессмысленно потратит, если уровень у него не высокий…Но теперь я и уровень не могу посмотреть… Антон быстро осмотрел противника, отвлекаясь на секунду от обстановки и понял. У парня тряслись пальцы, а глаза округлились от ужаса. Он смотрел на Антона и боялся. Боялся его убить. Думай, думай, думай. Парень стал уходить в Сумрак, видимо начиная плести заклинание, которое Антон мог бы и не отвести. Дурацкий фаербол так и висел рядом с ним, становясь все меньше и меньше. Надо срочно действовать. - Как тебя зовут? От недоумения парень полностью вернулся из Сумрака. - Ч-что? – Его голос был хриплый и с надрывом. Мальчик волнуется. Конечно, убивать это дело нелегкое. Он один или есть еще в доме люди? - Как тебя зовут? Я Антон. – А если еще есть в доме люди, как он мог их не заметить? Дом небольшой, это должно быть сразу было понятно. Подожди… - Я знаю, кто ты, - парень воинственно закинул подбородок, пытаясь казаться крутым, но дрожь рук слишком выдавало его. Когда он от него убегал, почему он не сразу понял, что коридор был слишком длинным для его дома? И комната кажется той же самой, но как будто что-то поменялось…Черт, неужели они применили «Алису в зазеркалье»? Не самый редкий артефакт, который создает ненадолго параллельную реальность в закрытых помещениях – пространство расширяется, беря за основу существующую реальность, но войти сюда смогут только приглашенные, остальные теряются… Завулон, пожалуйста, надеюсь сегодня ты был дома… Он уже надеется на Завулона – до чего он докатился… - Так и ты скажи мне свое имя, разве это не будет честно? – Если он применили «Алису», тогда понятно, почему из окна непроглядная тьма, а звук замедлен. Понятно, почему на его амулеты никто не отвечает… В Ночном Дозоре они использовали артефакт всего раз на памяти Антона, когда ловили спятившего Темного, похищавшего молодых девушек. Он держал их в своей квартире, под завязку набитую ловушками и самодельными артефактами. “Алиса” позволила зайти в квартиру через Сумрак, избегая ухода на более глубокий уровень и бессмысленных жертв. Операция была успешной, но артефакт высасывает много сил из магов и сила действия артефакта довольно непродолжительная. А главное – «Алиса» не терпит конкуренции и любит в своем пространстве заглушать другие артефакты. Значит скоро артефакт прекратит свое действие и можно будет получить помощь… Где же Завулон? - Сере…Сергей, - парень замялся с ответом, пытаясь выглядеть взрослее. – И я пришел тебя убить. Слишком много пафоса. - Убивай, Сереж, - согласился Антон и улыбнулся. Надо просто потянуть время, пока «Алиса» работает. Сережа смутился от его спокойствия. Разве не должны люди вести себя испуганно, когда им говорят, что их будут убивать? - Вы Антон Городецкий, - Сережа решил показать свои знания. – Вы теперь обычный человек. Удивительно, что слова этого сопляка его не задели. Что ж, Антон Сергеевич, идете на поправку со своей манией величия. - Да, обычный человек. Живу и не тужу, зачем меня убивать? Я же теперь беспомощен как котенок, которого хотят утопить. Ты любишь котят, Сереж? Сережа покраснел пятнами, словно от жара - лицо стало болезненно румяным. Каждое его движение Антон отслеживал, Сережа был слишком медленным пусть для него, пусть и бывшего оперативника; будь у него Сила, у Сережи давно не было бы шансов… - К-какие котята? Вы издеваетесь? - Руки Сережи стали складываться в пасс. Плохо дело, не любит Сережа котят. – Против меня у вас нет ни единого шанса. О Сумрак, где же он берет все эти дешевые плоские реплики? - Сереж, поэтому и издеваюсь, что шанса нет, - Антон сделал шаг вперед к нему. Почему в такие моменты он всегда чувствует себя живым? - Понимаешь, Сереж, жить хочу. Красные пятна на лице и шеи Сережи стало постепенно пепельно-бледными. Он опустил руки и сделал шаг назад, пятясь от Антона. Можно сейчас его оттолкнуть и побежать, но вдруг Сережа зациклил коридор? Сережа сморщился так, как будто сейчас заплачет. Интересно, а он Темный или Светлый? Антон даже об этом не сразу подумал. - Простите, вы мне очень нравились, но так надо. – У Сережи было такое несчастное лицо, что Антон уже даже подумывал дать ему себя убить. - Кому надо? - Мне. Антон увидел, как дрогнули губы Сережи и прежде чем слово долетело до него, он уже знал, что тот сказал. - Ты Темный? Сережа впервые улыбнулся, почти ласково. - Вы забавный, Антон. Нет, я Светлый. Антон кивнул, диалог подходил к концу и надо было что-то решать. - Я должен…простите, вы поймите, он даст мне Силу… - Сережа почти плакал. - Я всегда был на дне и это шанс для меня выбиться. Он оценит мои старания…он должен оценить… Антон хотел спросить: «он» это Неихам? Придурочный мертвец с того света? Но, прежде чем он смог задать вопрос, на него обрушился пресс. Пытаясь устоять на ногах, он медленно, но верно наклонялся к земле. Амулет слабо отозвался на его прикосновение, и он, сгруппировавшись, кинулся в ноги Сережи, пытаясь того сбить. Сережа, удивленный сопротивлением, матернулся, смог сохранить равновесие и разозленно пнул Антона в лицо. Антон почувствовал острую боль в носу и металлический привкус. Он откатился в сторону и ринулся к проходу, но ему навстречу полетели фаерболы. Чувствуя себя загнанным зверьком на цирковой арене, он прыгнул в другую сторону обратно к камину, больно ударившись об подставку с кочергой. - Да просто умри же! Сережа пришел в ярость и начал активировать свои амулеты с запасом сил, колдуя все больше фаерболов. Знает ли он хоть какие-то еще заклинания или последователи Неихама вообще ничего не умеют? Антону оставалось пока только уклоняться от летящих фаерболов в небольшом пространстве. Почувствовав запах дыма, он развернулся и увидел, что благодаря Сережи начинался пожар. Единственное, что он не знал про «Алису», то все ли возвращается в реальность как было или нет? Света меня убьет. В этот момент он почувствовал, как плечо дико обожгло болью, выстреливающей в мозг. - Попал. - От неуверенности Сережи ничего не осталось, теперь он садистически улыбался, смотря на огромный красный ожог. Антон на секунду взвыл от боли, пытаясь найти целебный амулет, но его не было. Он бросился было в другую сторону, но Сережа как бешеный начал метать фаерболы, которые становились все меньше, силы у него заканчивались. - Умри! Умри! Да сдохни ты уже наконец! Он просто игровой персонаж, которого Сережа пытается убить, чтобы заслужить следующий уровень. Еще один фаербол попал ему в ногу и он не смог удержаться, упав на колено буквально на пару секунд от боли, но начинающему убийце этого хватило – он опять наложил на Антона пресс. Великий Сумрак, неужели я умру от рук идиота, знающего всего два заклинания? Завулон, где ты? Боль обжигала его разум, он чувствовал, как его кровь капает на пол. Кап. Кап. Кап. Только кровь и “умри”. Все остальное - пелена. Антон ненавидел себя самого в этот момент за слабость, за то, что он уже почти лежит на полу, а малолетний мудак подходит к нему с фаерболом больше его головы. Видимо вложил в фаербол последние силы. Но больше всего Антон ненавидел даже не Сережу, а тот факт, что он умрет от рук Светлого мага, который просто хочет стать сильнее и ради этого готов зажарить до смерти. Ради этого я пожертвовал самым ценным? Ради этого я готов был умереть? Надо было дать вам всем сдохнуть от рук Двуединого. Он протянул руку, на которую Сережа с удовольствием наступил ногой. Боль была уже константой, которая засела во всем теле. Ради вас я потерял себя? Ради вас я теперь буду вечным калекой для своей семьи? Почему? Вторая рука, которую Сережа не видел, сомкнулась на кочерге у Антона за спиной. Приложив все силы, чтобы развернуться, Антон в последний раз активировал амулет, чувствуя как давление пресса постепенно уходит. Сережа этого еще не понял. Антон, не вставая с пола, резко перевернулся и ударил Сережу кочергой по ногам. Тот, крикнув от боли, упал на колени. Ради таких ничтожеств я вынужден буду скоро умереть? Антон не стал дожидаться, пока Сережа встанет. Вскочив на ноги, он резко опустил кочергу и ударил мага по хребту. Удар. Удар. Еще удар. Сережа уже полностью лежал на полу, распластанный словно пришпиленное насекомое. Он пытался что-то сделать, но он был слишком неопытным и не готовым к боли. У него больше не оставалось Силы, растраченной на фаерболы, а в Сумрак он никак не мог уйти. Его крики запоздало доносились до Антона. Огонь стал пожирать занавески и диван возле окна, грозясь в считанные минуты уничтожить комнату и весь дом, но Антона это не волновало. Из-за всполохов огня крови не было видно. Удар. Удар. Удар. Такие как вы презираете меня за мои поступки? Такие как вы восхищаетесь мной за мои поступки? Треск костей перекрывался треском огня. Пол комнаты было в огне, когда Сережа перестал кричать. Антон не останавливался. Ради вас я должен умереть? Ради вас я должен жить? Почему? Почему? Почему - Хватит. Он почувствовал, как чужие руки накрыли его собственные, остановив бесконечные взмахи кочергой. Огонь, который уже бушевал везде, исчез вместе с дымом. Антон смог полноценно вздохнуть. Он вздрогнул, приходя в себя и медленно перевел взгляд на кровавое месиво, которое было перед ним. Антон пытался понять, что он чувствует и понял. Ничего. И это испугало его больше, чем кровь на полу. Чужая прохладная ладонь закрыла его глаза. - Антон, я здесь. Все закончилось. Я со всем разобрался. Все хорошо. Голос Завулона действовал почти гипнотически. Или может он правда использовал гипноз? Антон не знал, он только знал, что в этот момент он хочет слепо следовать за этим голосом. - Ты в порядке. Это главное. Все хорошо. Антон судорожно вздохнул. Ему стало стыдно за такой уязвимый вздох, но не должно быть ему стыдно за чудовищное убийство молодого парня? Да, он защищался, но… - Антон. Голос возвращал его обратно в безопасное место. Антон осторожно убрал чужую руку с лица и обернулся к Завулону. Тот стоял в рубашке настолько белоснежной, что нельзя было не увидеть маленькие едва заметные капли крови на рукаве, но не это поразило Антона. Волосы Завулона были взлохмаченными и от этого он казался таким юным, а его обеспокоенное выражение лица - которое Антон никогда не видел и не думал, что он так умеет – заставляло Антона нервно дрожать. Может ли Темный осуждать его за то, что он сделал? Завулон протянул руку к его лицу и аккуратно провел пасс, залечивая раны. Взгляд Завулона был такой уязвимый, что Антон не мог сдвинуться с места как прокаженный. Эта уязвимость будила в нем такие дебри, какие Антон в себе не знал – ему плевать, если это даже ненастоящее. - Я никогда не буду тебя осуждать, Антон. От Завулона пахло металлом, дымом, миндалем и чем-то дурманяще сладким. Потом Антон будет винить этот запах. - Я никогда не отвернусь от тебя. Антон не знал, кто первым потянулся. Кто первый прикоснулся к чужим горячим губам и неистово вгрызся в них как бешеный зверь. Кто первый зарылся в чужие волосы и настойчиво прижал к стене всем телом. Антон не знал, кто первый все это начал. А если бы знал, то ни за что не признался бы.