Туманная жизнь

Маринетт взмахнула руками, стряхивая с них воду, заколола чёлку назад и отрыла на кухне фартук. Убедившись, что в этом доме имеются все необходимые продукты, она встала посреди комнаты и потянулась. — Доброе утро. Девушка вздрогнула и медленно обернулась к двери. В проёме стоял Адриан, из-за его спины скромно выглядывала Каро. — Какие люди! — Маринетт развела руками и улыбнулась. — Неужели пришли помочь? — Я — нет, — отмахнулась медсестра. — Мне на учёбу. А вот этому господину было бы неплохо размять руки, — она толкнула Адриана в спину. — Да мне и так хорошо живётся, — фыркнул он, опустив голову. — Ладно, оставлю его на тебя, — Каро махнула рукой и исчезла за дверью. — Хватит нянчиться со мной, — возразил было парень уже в пустоту. — Да ладно, она просто заботится о тебе, — Маринетт улыбнулась. — Я и сам могу о себе позаботиться! — скрестил руки на груди. — Но ведь это её работа. — Да мне не нужна сиделка. Я не настолько немощный. — Ладно-ладно, как скажешь, — спорить с Адрианом бесполезно, поэтому она пошла на уступки. — Что делать будем? — Будем? Может, ты и одна справишься? — Адриан, тебе так трудно? — Нет, просто я не кулинар. И не пекарь. — Ничего страшного. Я научу. Адриан недоверчиво покачал головой. — Для начала, надень фартук, — Маринетт нашла ещё один, подошла к супругу и вручила лично в руки. Парень покрутил его, пытаясь понять что к чему, и в итоге надел. — Вот так, — она помогла завязать. — И, пожалуй, нужно собрать… Не всем приятно находить чужие волосы в еде, — девушка похлопала по карманам, в надежде найти ещё одну заколку. — Ладно это не так важно. Но Адриан из ниоткуда достал резинку, с усмешкой заявив: — Я знал, куда шёл. Он собрал чёлку, и Маринетт засмеялась. — То есть ты только строишь из себя ворчливого старика? — Что? Нет! — он смущённо опустил голову вниз. Маринетт охнула. — Сама ты ворчливый старик… — И что делаем? — А есть предложения? — Я думаю, мы могли бы сделать пирог, печенье, торт… Да что угодно. Тут полно продуктов. Но тортами сыт не будешь, а я не шеф-повар, поэтому можно сделать что-то простое. Вроде супа или ещё чего, — Маринетт открыла морозильную камеру и достала оттуда кусок мяса. — Ну, можно его хм… И почему готовить так сложно? Адриан тихо посмеялся и пожал плечами. — Ладно, решено. Варим, значит, какие-нибудь макароны… И… Что-то делаем с мясом, что-о-о-то, — протянула Мари, закидывая кусок в микроволновку на разморозку. — Пожарить? — Знаешь, насколько это жирно? — Догадываюсь. А разве у нас кто-то особо за фигурой следит? — Адриан прижался к стене спиной и улыбнулся. — И то верно. Ну, теперь ждём. Ты что-то вообще делать умеешь? — Маринетт подошла к нему. — Звучит как упрёк, — парень отвернулся. — В любом случае, нож я тебе в руки не дам и нарезку не доверю. — По-твоему, я такой бесполезный? Маринетт пропустила эту фразу мимо ушей и отошла к микроволновке. Ещё на несколько минут в комнате повисла тишина, которая нарушилась громким писком. — Молоток тебе тоже не доверить… — бормотала Мари, промывая в раковине мясо под тонкой струёй горячей воды. — Да почему же? — возмутился Адриан. — Знаешь, я не хочу, чтоб ты порезался или отбил себе пальцы к чёртовой матери. — Но я вполне могу справиться с этим! — Это не обсуждается. И да, осторожно, у меня в руках нож, — девушка принялась резать большой кусок на тонкие и маленькие. — Маринетт, я не инвалид, — он обречённо вздохнул. — Я понимаю. — Если твоя «забота» заключается в абсолютном ограждении от всего, то нужна ли она мне? — обиженно фыркнул Адриан. — Послушай, ты, похоже, привык жить в одиночестве, но пора покидать зону комфорта и нормально взаимодействовать с людьми. Как бы ты там ни был ко мне настроен, но от меня уже не отделаться. — Бла-бла-бла, — передразнил он. — Хватит нотации читать. Маринетт вздохнула и продолжила в тишине резать мясо. Все дальнейшие действия протекали в абсолютной тишине, прерываемой, пожалуй, лишь стучанием молотка да шкворчанием сковородки. — Ладно, чего стоишь как неродной. Возьми, водички в кастрюлю налей, — Мари обернулась на супруга. Он изогнул бровь. — Я скажу, когда хватит. Адриан вздохнул и поплёлся к раковине, схватив по пути из ящика кастрюлю. — Такая подойдёт? — недовольно спросил он, протягивая вперёд кастрюлю. — Можно было бы и поменьше… — протянула Маринетт, но, видя его немного расстроенное лицо, добавила: — Ну, ладно, и так сойдёт. Парень собрался и включил кран. — Достаточно, — искоса взглянув на него, сказала девушка. Адриан устало вздохнул и почти кинул кастрюлю на круг плиты. Мари охнула и включила его. — Соли, что ли, насыпь. Он с неким презрением обернулся на неё, сощурившись, и отправился было на поиски поваренной соли, но Маринетт подтолкнула банку с ней ему под руку. — Столько хватит? — явно не от души спросил парень. — Вполне, — Маринетт в это время уже снимала первую партию со сковородки. — Тебе не кажется, что это слишком для завтрака? — поинтересовался Адриан, медленно идя обратно к стене, исследуя руками пространство перед ним. — Позволь, — Маринетт подскочила к нему, взяла за плечи и помогла безопасно добраться до «насиженного места». — И вообще-то, это на весь день.

***

— Ладно, теперь десерт! — радостно воскликнула Маринетт, хлопнув в ладоши, чем разбудила задремавшего Адриана. — И что же? — Печенье. Вот уж его ты можешь сделать сам! — довольно сказала девушка и схватила опешившего супруга за руку. — С чего вдруг? А если я… Начну есть тесто и подавлюсь? Или поранюсь о яичную скорлупу? — издевательски начал он. Мари фыркнула и подтолкнула его к столу. — Ничего, откачаем, — девушка поставила перед ним железную миску и в ту же секунду сложила рядом необходимые ингредиенты. — Бери, ой, подожди, — и вот рядом лежит миксер, подключенный к электросети. — Окей, бери масло, туда его, значит, и миксером… Взбивай. — А если пальцы на миксер намотает? — Больше ничего не намотает? Адриан подавил смех и послушно выполнил данные указания. — Ладно, позволь, яйца я разобью сама. Кто тебя знает, вдруг и впрямь поранишься, — она потрепала его по голове. — Ой, да ладно тебе! — он состроил умилительно-обидчивое лицо, и Мари засмеялась. — Окей, теперь мешай. Адриан вздохнул, включил миксер, но слишком сильно, и смесь начала разлетаться в разные стороны. Маринетт ойкнула, схватила его за руки и подняла их. Миксер, уже не погружённый в тесто, всё ещё продолжал работать, разбрызгивая оставшееся на венчике. — Да стой же ты! Опешивший Адриан наконец догадался нажать на кнопку и выключить миксер. Маринетт тихо завыла, оглядывая кухню, но, к счастью, масштаб был не такой глобальный, и это вполне можно было бы убрать за пару минут. — Ладно, с кем не бывает, — Маринетт пожала плечами, взглянув на опечаленного супруга. — Не вешай нос, — она убрала с его лица грязь (точнее, тесто) и похлопала по плечу, но миксер всё же взяла сама и продолжила работу. — Неужели я правда такой бесполезный..? — Вовсе нет, — заверила Мари. — Ты не виноват. Я уверена, ты прекрасно проявляешь себя в тех областях, где не нужно зрение. То же вышивание. — То есть это всё моя слепота? — он тяжело вздохнул. — Ну да, конечно. И ладно, давай продолжим. Парень закрыл глаза и повернулся на Маринетт. Она сочувственно взглянула на него и, глотая слёзы, обняла. Адриан опешил и простоял так ещё полминуты, молча разведя руки в стороны, но потом всё же догадался, куда их деть, и обнял её в ответ. Мари всхлипнула и уткнулась носом ему в грудь. — Да ладно тебе, — Адриан хмыкнул и погладил её по голове. — А я и не думал, что ты такая мелкая. — Такой момент испортил, — Маринетт обиженно фыркнула, вытирая слёзы, парень прижал её к себе сильнее и коснулся губами макушки. Маринетт вздрогнула и покраснела (ибо уши будто пылали, и ей самой стало жарко), но не сдвинулась с места, потому что Адриан слишком крепко её сжимал. Парень вряд ли мог видеть её красную физиономию, но участившееся сердцебиение (которое будто за три километра отсюда слышно было) не почувствовать невозможно. Мари пыталась привести в норму сбившееся дыхание, и в итоге едва ли по-мертвецки не обмякла у него в руках. Когда он наконец отпустил, девушка спокойно вздохнула. — Л-ладно, давай продолжим, — тихо пробурчала она, закрывая руками лицо. Адриан согласно кивнул. Когда тесто было замешано, парень под чутким руководством Маринетт разложил его небольшими частями по всему противню, застеленному пергаментной бумагой. — Пятнадцать минут, и готово, — она отряхнулась от муки. — Л-ладно, тогда я пойду, — он махнул, опёрся на стену и по ней дошёл до выхода.