Туманная жизнь

Маринетт истерично завопила, забыв обо всём, быстро сняла серьги, наспех кинула их обратно и вскочила на ноги. Она резко открыла двери, благо, Адриан под ними уже не сидел, и выбежала в коридор. — Агрест! — прикрикнула она и ринулась в сторону его комнаты. — Агрест, Агрест… Чёрт! Адриан! — не затыкаясь, вопила Мари, как сирена, долбясь в закрытую дверь. — Как ты это объяснишь, а? Как, сын ты собачий? Адриа-а-ан. Но он молчал. Терпение его, судя по всему, кончилось, когда он ударил с той стороны в дверь и крикнул: — Да заткнись ты! Маринетт замерла на секунду и сообразила, что делает что-то не так (интересно, что?). — Пожалуйста, открой. Нам надо поговорить. — Иди к чёрту. — Пожалуйста. — Ты мои просьбы не слышишь, почему должен я? — Потому что это очень важно, и ты обязан меня впустить! — Где такое написано, что прям обязан? — Открой. Двери. — Иди к чёрту! — Открой дверь - и я верну кольцо. — Да какой в этом теперь смысл? — В смысле какой? — Не прикидывайся дурой. — Но мы должны поговорить! — Ты думаешь, мы теперь ещё хоть раз с тобой нормально поговорим? — Да, возможно, я поступила как последняя мразь. Но разве ты лучше? — вспылила Маринетт. — Почему как? — фыркнул он в ответ. Маринетт вздохнула. И после минуты молчания продолжила, предварительно убедившись, что рядом никого нет. — Я знаю, что ты Нуар, нет смысла теперь скрываться. Как это воспринимать — решать тебе. Но я всё же надеюсь на твою адекватность. Я всегда готова к разговору, если будешь готов и ты, то я буду ждать. А пока пойду. — Ну и катись!

***

Мда, действительно, не круто вышло. Маринетт почесала затылок, скривилась и завалилась набок, упав на кровать. Да, она только и делает, что падает на кровать и ссорится со всеми. Будто бы тут есть чем ещё заняться. Адриан — Кот Нуар. Что ж, не самое большое открытие из возможных, но хоть что-то. Это в любом случае победа, достигнутая не самым честным и хорошим путём… Но всё же победа. Отсылки к этому были? Несомненно. Пропал Кот — зеленоглазый блондин, — пропал Адриан, кхем, тоже зеленоглазый блондин. И нужно было быть слепым, чтоб не заметить очевидное сходство голоса и внешности. Совпадений мало, но и этого с лихвой, тем более, личность уже раскрыта, не без помощи Тикки. Мари и до этого осознавала, что слишком странная ситуация с этой вот их любовью, но теперь она просто не давала покоя. Маринетт любила Адриана, а Адриан Маринетт, но при этом они друг друга и не любили вовсе! Чего? Мысли роились в голове, в сознании какая-то жуткая неразбериха и суматоха. Маринетт просто разрывает изнутри от гремучей смеси противоречивых эмоций, но она успешно сдерживается, чтоб не закричать, и продолжает сидеть на месте, потупив взгляд. Ладно. Вот что он имел под «отвергала настоящего меня» (эта фраза прозвучала в её голове как-то по-особому пафосно). Жить с осознанием того, что Адриан это Кот вполне реально, и Мари смирилась с этим максимально скоро. Ну, Кот и Кот. Чёрт с ним. Ну, не сказал. Она ведь тоже свои секретики разбазаривать не собиралась. Его право хранить молчание. Да и, если ей не изменяет память, Маринетт же сама решила в те далекие времена, что личности они друг другу не раскроют. А Нуар всё-таки джентльмен, и слово, данное даме, нарушить не мог. Кстати и некстати: о джентльменах. Мари вдруг резко осенило, и мысль эта пробрала её до дрожи в коленках. У неё с Адрианом всё же был поцелуй, да. Но повод ли это для гордости? Нет? Маринетт бы раскраснелась и захотела бы провалиться под землю, но ничего подобного с ней не произошло. Все эмоции и чувства в сумме дали ноль, поэтому девушке оставалось лишь апатично сидеть на кровати, дрожа всем телом, словно чихуахуа.

***

Под вечер её всё же отпустило. Совсем немного, правда… До сих пор пребывая мыслями где-то в далёком космосе и будучи подавленной, Маринетт навернула пару кругов около кровати, подошла к тумбе, отыскала телефон и зарядное устройство, после чего подключила эту несложную установку к электросети, просто воткнув вилку в розетку. «Что ж. Кот он, и чёрт с ним, — повторяла раз за разом, будто бы пластинку заело, ей-богу. — Но извиниться надо». И, взяв остатки храбрости и собрав кое-как воедино все осколки разбитой вдребезги гордости, Маринетт собралась было выходить из комнаты, но остановилась, призадумавшись. А как извиняться-то? Бывало, с Альей ссорились, мирились, но ведь Адриан — не Алья! Что ему нужно-то вообще? Просто прийти и сказать? Судя по тому, что он сам так и не подошёл для разговора, это — самый неудачный вариант для примирения. Подбросить записку? А как прочтёт? Боже, да почему ж всё так сложно! От раздумий оторвали голоса и крики снизу. Вроде бы и далеко, но в доме такая тишина, что их прекрасно слышно. Мари отбросила все лишние мысли в сторону и высунулась в коридор. Как выяснилось чуть позже, это были Габриэль и Натали, которые наконец вернулись, вновь забрав всю сваленную на плечи Маринетт ответственность. Долго словами обмениваться не пришлось. Точнее, не пришлось вовсе. Мсье как пришёл, так и ушёл поскорее в свой кабинет, не оставив и следа своего присутствия. И чёрт с ним. Видимо, очень устал. Зато Адриан выбрался наконец-таки из своей комнаты, и можно было бы и поговорить. Ведь между ними определённо возникло недопонимание. Когда никого в прихожей не осталось, кроме неё и Адриана, и пока он, собственно, не ушёл, подобно отцу, Маринетт решила, что это самый лучший момент, и им воспользовалась. — Адриан, — почти что шёпотом окликнула она парня, который собирался было ускорить шаг, но остановился. — Чего? — безучастно отозвался тот. — Я знаю, что всё это неправильно, и именно поэтому нам нужно поговорить. Он, кажется, на секунду задумался и коротко кивнул головой. — Ладно. Но не тут. Адриан исчез на верхнем этаже, и Маринетт, провожая его взглядом, победно сжала кулак. Сейчас всё уладится, и жизнь лучше станет. Но… Как бы не так.