Туманная жизнь

Маринетт отчего-то никак не могла уснуть. Нет, ну причина-то её беспокойного несна была более чем ясна, но спать, опять же, хотелось жутко, да не спалось. Ворочаясь с левого бока на правый, она уже и вовсе оставила надежды сомкнуть этой ночью веки, ведь стоило это сделать, как живое воображение вырисовывало образ Адриана перед её глазами, отчего просто хотелось уткнуться лицом в подушку и кричать, будто это поможет. В комнате душно, саму девушку с головы до ног охватывает жар, и в груди как-то тяжело, чувство такое неприятное, что пылает она даже внутри. Как бы чересчур розово-сопливо и псевдо-романтично это ни прозвучало, но в животе будто бабочки (вот только ножи. Да, ножи-бабочки), и Маринетт было почему-то стыдно от самой себя. И, кажется, даже в глубинах ада было не так жарко, как ей сейчас. И уже через секунду её вновь бросало в дрожь. Заболела — сказали бы вы. Адрианом — ответила бы Мари, не будь ей так тошно от этой всей сопливости и от самой себя. В этом она видела что-то безумно постыдное и была готова под землю провалиться, лишь бы не видеть больше Адриана. Но, какая досада, они живут вместе и как бы женаты, и, вспомнив этот факт, Маринетт ещё больше чувствовала себя не в своей тарелке. С чего вдруг пробудились чувства, которые пропали на несколько лет? Только сейчас, переживая эту безумную лихорадку, девушка могла бы ответить, что чувства не пропадали никуда, просто притупились и находились в состоянии покоя, как и сама Мари до недавних пор. Сейчас она давала себе отчёт в том, что продолжала оставаться влюблённой дурёхой всё это время. И даже тогда, когда она думала, что чувства утрачены, они просто заседали где-то глубоко в душе, выжидая самого неудобного момента для того, чтобы показаться наружу. Маринетт скинула с себя одеяло и устало перевернулась на другой бок. Почему именно сейчас? Нет. Почему вообще?

***

Маринетт склонилась к зеркалу и посмотрела на себя-красавицу. На то, чтобы ужаснуться, не было сил, поэтому она лишь апатично выпрямилась и, не отрывая взгляда от своего чудесного отражения, вздохнула. В сотый раз рассмотрев красные и опухшие глаза с синячищами под ними, девушка рукой пригладила волосы, торчащие в разные стороны. И убедившись в том, что она всё ещё выглядит как кикимора болотная, опустила руки совсем. Буря, пережитая ночью, оставила много следов после себя, но остатки эмоций утихали, раздавленные простым человеческим желанием поспать, апатией и абсолютным безразличием ко всему. В итоге Маринетт просто вернула своё тельце в горизонтальное положение. И, совершенно недееспособная, собирались провести так весь день, что только начинался, а если повезёт, то и всю жизнь, которая, по ощущениям, подходила к концу. Ладно, в самом деле, чего так переживать? Это всё-таки не конец жизни. И ведёт она себя так, будто получила отказ человека, которого безумно любила. Маринетт села и укуталась в одеяло. Ей не хотелось видеть Адриана. Вот совсем. Совсем-совсем. Ей будет стыдно даже посмотреть на него. Она хоть и взрослая, но чувствовала себя десятилетней девчонкой, что впервые вкушала адскую боль влюблённости. «Ну, раз взрослая, то и вести себя надо по-взрослому», — думала она, собираясь встать с кровати, выйти в коридор, дойти до супруга и поговорить с ним, но вместо этого продолжала сидеть на месте; от недееспособности даже плакать хотелось. Но уже к полудню противное чувство, терзающее и разбивающее на осколки, наконец-таки отпустило, и Маринетт, слегка преободрившись, дошла до обеденного зала. Всё же избегать Адриана бессмысленно, и чем скорее она это примет, там лучше.

***

Стоило отогнать мысли о тактике избегай-пока-не-пройдёт (потому что не пройдёт. Раз уж за несколько лет чувства не остыли, то за день-два — тем более. Да и бессмысленно это всё — к такому выводу мы пришли), Маринетт и на душе стало как-то легче. Прятаться не хотелось, зато хотелось быть рядом с ним, ни на шаг не отходя. Странно? Ещё бы. Мари, пожалуй, впервые такое переживала, особенно так резко и внезапно. Маринетт села за стол, вся семья была в сборе, и, кажется, девушка впервые подумала, что не жалеет о том, что попала в этот дом. Ведь всё мало-помалу налаживается. — А почему ты тогда вышвырнул кольцо? — она пододвинулась поближе к опешившему Адриану и сама немного засмущалась. Габриэль, конечно, уже ушёл, ещё бы, сидел бы он тут. Маринетт сомневалась, что он не знает о тайне сына, но всё же решила быть с этим поосторожнее. От греха подальше, как говорится. Парень обернулся через плечо и кашлянул. — Кольцо всё ещё у тебя? — Маринетт казалось, что ведёт он себя далеко не искренне, а лишь притворяется дружелюбным. Ну да ладно, она закрыла на это глаза и ответила: — Ага. — Ладно, идём, — он вздохнул, поднялся и двинулся в сторону выхода, Маринетт послушно последовала за ним. Адриан стоял над душой, в нетерпении топая ногой, когда Мари доставала талисманы из тумбы. Когда всё же вытащила, поднялась с корточек. — Давай руку, — Адриан замешкался, но потом всё-таки протянул раскрытую ладонь, и девушка вложила туда кольцо. Только коснулась его руки своей, и её будто током пробило. Парень хмыкнул и сжал талисман, подняв незрячий взгляд на неё. Будто выжидая чего-то, он молча простоял ещё полминуты, после чего разместил кольцо на пальце. Маринетт такой свет был знаком, как-никак, она тоже обладатель Камня Чудес, и вряд ли бы не узнала такое явление, как появление квами. Цвет, правда, был не таким, но это вполне ясно и вопросов не вызывало абсолютно. Мари шмыгнула носом и прикрыла рот рукой, почти дрожа от нетерпения. Через несколько секунд, когда сноп искорок-звёздочек-блёсточек развеялся, в воздухе повис чёрный комочек. И Маринетт без труда смогла признать в нем квами, отдалённо напоминающего её Тикки. Логично было бы предположить, что это кот. Всё-таки, если квами-Божья-Коровка обращает Мари в, собственно, Божью Коровку, то в Кота Нуара должен превращать Кот. Масло масляное, но всё же логично. Но Маринетт не особо заморачивалась с этими раздумьями, ей достаточно было всего лишь взглянуть на квами и увидеть уши, хвост и усы. Опешившее существо, видимо, заметив на себе её внимательный взгляд, занервничало и собиралась было спрятаться, но зависло на секунду. — Адриан? — котик обернулся на подопечного, а тот улыбнулся. — Это — Плагг, — представил его парень. — Мой квами, как ты могла догадаться. Тот ещё мелкий засранец, который только мозги выносить умеет. Маринетт прищурилась, рассматривая котёнка. — Какого чёрта?! — возмутился квами. — Что я пропустил? Ты, что ли… — он, видимо, собирался начинать читать нотации, как бы это сделала Тикки. Кстати. — Подожди, подожди, — протараторила Маринетт, снимая обычные серьги.

***

Тикки скептически осмотрелась вокруг и уставилась на Мари, прищурившись. Ей сейчас не хватало только каких-нибудь маленьких очков, которые она бы могла постоянно поправлять с серьёзным видом. — Я даже не буду спрашивать, что тут… — замешкавшись и немного потерявшись, начала квами, но замолчала. Плагг смотрел то на саму божью коровку, то на её подопечную. — Приятно познакомиться, кстати, — сказала Маринетт, улыбнувшись, чтоб немного разрядить обстановку. — Какими судьбами? — будто бы не веря происходящему, задался резонным вопросом котик, глядя на Тикки. — Ой, просто иди уже сюда, — пробурчала та, и они молча обнялись. — Чёрт бы тебя побрал. Маринетт улыбнулась, глядя на эту картину и немного (совсем немного, краем глаза) на Адриана, который, похоже, тоже радовался происходящему, как ребёнок.