Туманная жизнь

Каждый новый день начинается с чего? Верно, с утра. А утро? Что ж, да много с чего. Вот у Маринетт, например, с подъёма, естественно. Каждый новый день начинался одинаково, кончался одинаково. Она просто встаёт и… Ну, можно полежать, покушать, поболтать о чем-нибудь. В общем, особо тут не развлечёшься, а ведь молодая душа требует экстрима и приключений на пятую точку. Да побольше! А тут: сиди себе на месте и… Делай, что попало. Сплошной день сурка, разве что разговоры разные. Её медленно, но верно одолевала хандра. Повздыхав о своей несчастной жизни немного, Мари обратила внимание на телефон, что уже который день стоял на зарядке. Сложив руки на груди, как в гробу лежа, она ещё с минуту смотрела на устройство, будучи не в силах да не в настроении его взять и выключить из розетки. Ещё пару раз вздохнув, она-таки приподнялась на локтях и лениво потянулась за телефоном. Вновь завалившись на спину, Маринетт его включила и положила на живот. Короткая вибрация оповестила о том, что мобильник включен. Будто бы зашуганно оглянувшись по сторонам, Мари развалилась устроилась поудобнее и включила мобильный интернет. (Если она на фейсбук заскочит на пару секунд, по голове ж не настучат, верно?) Но зашла вовсе не на две секунды и даже не на три. Летит минута за минутой, она уже и ход времени-то потеряла, увлечённая просмотром смешных картинок, новостей и видео с котами, которых за время её отсутствия онлайн накопилось очень много. И вот вновь реклама за рекламой, ещё одна про кольца какие-то. Прошло несколько минут, прежде чем Маринетт вспомнила, что обещала Адриану сегодня же поискать его талисман с утра пораньше. А уже часов десять. Это, к слову, не раннее утро (согласно расписанию этого дома). Мари обречённо вздохнула и, проклиная все и вся, недовольная выползла в коридор. — Э-э-э… Доброе утро… — медленно проговорила Маринетт, оглядывая обжимающихся друзей (если их так, конечно, можно назвать). Медсестра шмыгала носом, уткнувшись Адриану в плечо, а тот лишь, сделав скорбную мину, хлопал её по спине. Сперва они не обратили на Маринетт внимание вовсе, что невероятно взбесило её, но виду та не подала. Девушка уперлась руками в бока и недовольно смотрела на них. Адриан, видимо, почувствовав на себе прожигающий взгляд, приподнял голову и приложил палец к своим губам. Маринетт без труда поняла, что адресовалось это ей. Она уже кипела от возмущения, когда Каро наконец оторвалась от парня и быстро выбежала прочь. Мари оставалось лишь молча смотреть ей вслед, хотя могла бы догнать и выяснить всё, но не стала. Противная ревность заставляла её беситься. Едва сдерживая гнев, она натянула маску хладнокровия, безразличия и спокойствия. — Что такое? — голос едва ли не дрожал. — У неё тяжелый день сегодня… — оправдывался Адриан. Маринетт фыркнула и скрестила руки на груди. — Это что же? И в ответ тишина. Мари начинала закипать всё больше. Она знала, что они просто хорошие друзья, но когда видела Адриана и Каро вместе, хотелось плакать от обиды, рвать волосы на голове (не свои!) и вступать чуть ли не в бой за свою честь и право по-настоящему считаться женой Адриана, а не просто так. Но она не могла так поступить. Друзья же всё-таки (ох уж эти женщины!). — Что такого случилось? — строго повторила она. — Понимаешь, сегодня годовщина… — он сразу изменился в лице. — Смерти её отца, — с ноткой сожаления закончил Адриан. Маринетт ошарашенно замерла на месте и приложила руку к груди. Чёрт. Она чувствовала себя так неловко, ей было попросту стыдно за все свои мысли, хотелось под землю провалиться. — Отца? Смерти? Смерти отца? — Да, четыре года назад он умер. Так что… — Что? — переспросила она, дважды моргнув. — О, я… Прошу прощения. У человека горе, а я тут со своей любовью, — такая ситуация попросту развязала ей язык, Маринетт и не думала об этом говорить, она вообще не думала. — А? Любовью? — смущённо переспросил Адриан, и Мари поняла, что что-то не то. И вообще, не по плану всё это. Медленно развернувшись, девушка умчалась обратно в свою комнату, сверкая пятками. Хотя, казалось бы, и ничего такого. Маринетт закрылась опять в комнате и уселась на пол, переводя дыхание и приводя сердцебиение в норму. Немного успокоившись, она недолго побродила по комнате кругами, порассматривала себя-красавицу в зеркале, сминая красные от смущения щёки, после чего вновь залипла в телефон. От стука захлопнувшейся двери (когда Маринетт, собственно, вбежала в комнату) проснулась Тикки. Серьги Мари додумалась не снимать, поэтому квами сейчас присутствовала рядом и была очень недовольна чем-то. — Что такое? — подскочила квами, а потом вновь спряталась среди одежды, служащей ей кроватью, не получив ответа от кривляющейся пред зеркалом Мари. А к тому времени, когда телефон успешно прилип к её руками, Тикки, наверное, третий сон видела. Маринетт подложила подушку под голову и листнула страницу вниз. «Сегодня ровно четыре года как скончался Эндрю Буржуа». И картиночка, значит. Мари просто пробежалась по этой строчке глазами и листнула дальше, но после у неё глаза на лоб полезли, сама она откинула голову назад и пару раз моргнула. «А?» Мари вернулась к тому посту опять. Её охватило какое-то странное чувство. И не хотело отпускать. «А разве он?.. Да, это было так давно…» — девушка задумчиво обернулась по сторонам. — «Что-то много смертей. То отец её, то этот самый». Она заблокировала телефон и положила его на тумбу. Стоп. Четыре года?