Cause I can t love you more than this

Солнце, бледное и холодное, поднималось из за туч, положив начало новому дню. Я медленно облизнул губы, наблюдая за потоком времени. Потому что оно всегда шло, стремилось дальше, как старый, мудрый учитель, оно всегда знало, что нужно делать. Почему же оно не обращало внимания на мои неслышные молитвы? Потому что оно должно было застыть, я предчувствовал это. Скоро должно было произойти нечто непоправимое. Нечто, что перевернуло бы мою жизнь больше, чем я смог бы выдержать, нечто, что заставило бы застыть моё бедное сердце. Но, быть может, всё это было лишь пустым беспочвенным предчувствием, но оно не покидало меня. Внутри меня было что-то, что предупреждало: готовься, и будь осторожен. Я слегка вытянул ноги вперёд, на плитки крыши, расслабленно глядя в небо над головой. Серое небо, которое так часто было моим союзником, даже когда у меня пропадало желание дышать, оно всегда оставалось надо мной. Порывы ветра нежно гладили меня по волосам, из-за чего я улыбнулся, как я мог забыть о своём лучшем друге - ветре? Он всегда долетал до меня, сметая своими порывами мои нерешённые проблемы. Он понимал меня, он поддерживал, утешал. Я слегка потянулся и положил руки за голову, наслаждаясь облаками, которые проплывали мимо, лёгкие и спокойные, бесшумно и так красиво. Я должен был сбросить с себя это странное предчувствие, любым способом, потому что было глупо в такой прекрасный день, когда всё шло как нельзя лучше, чувствовать себя так неправильно. Внутри зарождалась тревога, та самая, которую я ощущал каждый раз, перед болью, и терпеть которую я больше не мог. Я вновь вспомнил о том, насколько Зейн был мягок и нежен со мной тем вечером. Как сильно он заботился о том, чтобы завоевать моё доверие, целуя меня перед тем, кого любил больше всех, моим единственным беззвучным соперником - Лиамом. Так значит, он завоевал моё доверие? - Абсолютно. Но всё же что-то во мне твердило, что это доверие было незаслуженным. Что же со мной было не так? Почему я всегда должен сомневаться в всём и во всех? Это было неправильно. Но поскольку жизнь не раз заставляла меня страдать, я будто выстроил вокруг себя защитную стену. Однако я знал, что она бы разрушалась, снова и снова, под напором бурь, которые вызывал во мне Малик. Потому что какое бы чувство он не спровоцировал во мне, оно обязательно было бы интенсивным и неповторимым. Я чувствовал себя так глупо, временами, когда думал, что нанося порезы, я что-то изменил бы, что я мог бы соответствовать его красоте, его врождённому совершенству. Но тогда почему же я не перестал? Я поднял рукав свитера и кончиками пальцев скользнул по последнему порезу, который я нанёс себе всего несколько часов назад, длинный и глубокий, такой же, как и остальные. Коснувшись его, я вздрогнул, немного из-за боли, немного из-за неверия, что сам сознательно делал это с собой. Я сжался в кофте, в которую был одет, вдыхая её аромат. Кем она могла пахнуть, если не Зейном? Я просто не мог существовать без него, он действительно был моим новым наркотиком. К сигарете, которую дал мне Лиам, я даже не притронулся, с чего это мне доверять такому, как он? Не правда, я не был безразличен Зейну, и он никогда не бросил бы меня, или ещё хуже - предал бы. Мы были одним единым. Тем не менее, когда я увидел его, запыхавшегося, бегущего к моему дому, с отчаяньем в глазах, то что-то внутри меня начало медленно ломаться. Глупые проблемы, уйдите уже из моего сердца. Мысленно приказал я, махая ему рукой в знак приветствия и даря ему лёгкую улыбку, на которую он не ответил. В моём горле встал ком, что, чёрт возьми, происходило? Я не должен волноваться, сейчас я сойду вниз, убеждаясь в том, что всё под контролем, а затем вернусь обратно, чтобы полежать на крыше, думая о том, что Бог сказочно великодушен, послав мне такого ангела, как Зейн, правда? Правда? Парень жестом попросил меня присоединиться к нему в саду, и мне не нужно было повторять дважды, я вновь пробрался в дом через окно в своей комнате, быстро спускаясь вниз. Когда я открыл дверь, то обнаружил его перед собой, красивого как всегда, и шокированного, как никогда. Скорее всего, именно в этот момент я понял, понял, что что-то по-настоящему не так, что моё сердце именно сейчас узнает настоящую боль. Я провёл рукой по своим волосам и вышел, закрывая за собой дверь, не желая, чтобы кто-то другой услышал наш разговор, не желая, чтобы кто-то жалел меня. Потому что, не смотря на то, что он ещё ничего не сказал, его глаза были открытой книгой для меня. Будто бы они пытались рассказать мне, как на самом деле всё случилось, но мне было всё равно. - Привет. - немного нерешительно начал я, направляясь к креслу-качалке, стоявшему на крыльце, в то время как Зейн последовал за мной. Молча. - Знаешь, Найл спросил, если мы согласимся сделать с ним пиццу. Этот парень невыносим, неужели он должен постоянно думать только о еде, блин! Он просто как бездонная бочка... - начал тарахтеть я, взволнованный этой колкой тишиной, что образовалась между нами. Потому что иногда молчание может быть оглушающим, оно пронзало сердце, пожирая его с такой скоростью, что ты не успеваешь даже понять, что происходит. - Я был у Лиама. - немного дрожащим голосом произнёс он, перебивая мою совершенно бессмысленную речь. После этих слов, барьер, который я выстроил вокруг моего сердца, начал трещать, рушиться под их напором. Я с трудом сглотнул и улыбнулся ему, почти как если бы я не хотел понимать понимать смысла его слов. И я действительно не хотел. Я не хотел вновь почувствовать себя обманутым, не хотел, чтобы моё доверие разрушилось, я желал лишь забыть всё в его объятьях, в нашей бесконечной любви. Но жизнь не кино. Я почувствовал, как кончики моих глаз начали щипать, и чтобы отвлечься, я засмеялся каким-то истеричным смехом. - Да? И что говорит наш старый добрый Лиам? - прошептал я, чувствуя слезу, которая медленно скатывалась по моему покрасневшему лицу. - О, Луи, мне так жаль. - произнёс он, протягивая руку и быстро вытирая мою слезу. Я резко встал оттуда, направляясь к перилам и опираясь о них, прикладывая руку ко рту, чтобы заглушить нарастающую истерику. - За что тебе жаль? - спросил я хриплым и дрожащим голосом, не смотря на то, что я прекрасно понял, не смотря на то, что мне не нужно было других подтверждений, я хотел услышать это он него, произнесённого его губами. Те самые губы, которые столько раз покоряли мои, заставляя меня верить в любовь, которой не существовало. Потому что он не мог любить меня. И если это было таким типом любви, которую он чувствовал ко мне, то я не нуждался в ней, потому что она была бесконечно болезненной. Я склонил голову перед словами, которые он так не хотел произносить. По крайней мере, будь мужчиной и признай это. С пустой грустью подумал я, в то время как ещё одна слеза, горькая и солёная, катилась к моим губам. Чёртовы слёзы. Я утешал себя лишь этими сволочами, ведь кто мог остаться в этом пустом страдании, кроме них? - Я переспал с ним. - прошептал хриплый и бесконечно грустный голос у меня за спиной. Если раньше я лишь думал, что мир рухнул на меня, то сейчас я был в этом полностью уверен. Я понял, в первый раз за всю свою жизнь, что никогда ещё не чувствовал настоящей боли. Всё что угодно было бы лучше этого, что угодно, даже лезвие, вонзающееся в вену. Я сильнее склонился вперёд вдоль перил, что всё равно не смогли сдержать тихого всхлипа, вырвавшегося из меня, эхом отбиваясь от стен. - Луи, если бы только знал, как мне жаль. Я хочу тебя, я люблю только тебя. - сказал он, его руки сжали мою талию, но в тот момент для меня больше ничто не имело значения. И, несмотря на то, что он сделал, я не мог ненавидеть его, потому что я знал, что был неправильным и недостойным его. Было ясно, что он рано или поздно найдёт кого-то равного ему, и этим кем-то никогда не смог бы стать я. Поэтому я, содрогаясь, отстранился от его объятий, стараясь как можно скорее дать слезам пролиться, но они продолжали катиться по щекам, ласкать их. - Я всё понимаю, Зейн, правда. Меня недостаточно. Я понял это с самого первого раза, когда ты поцеловал мои губы. Я просто бесполезная ошибка. И я ожидал этого, если честно. Я не ненавижу тебя, как я могу? Ты просто сделал то, на что у меня самого никогда не хватало смелости сделать, положить конец этому безумию. Потому что я слишком нечистый, чтобы быть с таким идеальным существом, как ты. Мне жаль, что мне не удалось дать тебе то, что ты искал. - медленно шептал я, время от времени всхлипывая и не сдерживая истеричного икания. Покачиваясь, я повернулся к нему, замечая, что он находился в полностью разбитом состоянии. Конечно, он не ожидал от меня подобного, никто бы не мог такого ожидать. Чего он хотел, чтобы я проклял его? Чтобы побил? Чтобы прогнал, или, быть может, чтобы возненавидел? Жаль разочаровывать, но я никогда бы так не поступил, по той простой причине, что он был прав. - Что, чёрт возьми, ты говоришь, Луи?! Это Я ошибся, это Я - самая ужасная ошибка! Ты совершенен, ты добрый, не такой, как я! - вскрикнул он, стараясь подойти ко мне, однако я отступил на шаг, пятясь назад. - Думаю, это прощание. - горько улыбаясь, произнёс я, - Ну, по крайней мере, я узнал это до того, как полностью отдался тебе. Я должен быть благодарен, как-никак. - произнёс я, уверенно кивая головой, в то время как мои зубы кусали нижнюю губу, а ноги тряслись, не выдерживая груза тех проблем, с которыми я никогда не хотел столкнуться. Я был предан, унижен, подвергнут издевательствам, но всё же не мог ненавидеть его. Потому что если Зейн так поступил, то приказало ему это только его сердце. Всё было правильно. Я уже понимал это, вот только он всё ещё не мог воспринять этого, но совсем скоро Зейн всё поймёт. - Блядь, что ты несёшь, Луи?! Я люблю тебя! Хочу только тебя! - закричал он, опасно близко и быстро подлитая к моей фигуре, что медленно старалась двигаться в направлении двери. - Но ты не можешь иметь меня, - ответил я, опуская взгляд, избегая его разъярённого взгляда, - потому что я ухожу от тебя, Зейн. Между нами всё кончено. Возвращайся к Лиаму и люби его, люби его так, как никогда не смог любить меня. - тихо произнёс я, прижимая руку ко рту, чтобы сдержать вновь рвущиеся из меня рыдания. Я делал это для него, для того, кем он был, и кем он всегда будет: прекрасным падшим ангелом. Зейн не любил меня, и если сейчас он что-то чувствовал, так это только жалось ко мне, к бедному парню-педику, к истеричному гомику, которого все задирали. Наше "мы" было настоящим прекрасным приключением, но как и всё прекрасное, ему было суждено кануть в небытие. Так оно и случилось. Так значит, мои ощущения были правдивы? В этот день произошло бы что-то непоправимое, с солнцем - единственным свидетелем нашего конца, и ветер, который убаюкивал и забирал с собой наши слова. Я закрыл глаза и опустил ручку двери, входя в дом. Зейн постарался схватить меня за руку, но я был быстрее, и успел закрыть дверь прежде, чем он коснулся бы меня. Как только ключ был повёрнут в замке двери, я заскользил по ней спиной, опускаясь на пол. Скрутившись на холодной поверхности из меня вырвались отчаянные рыдания, и только жёсткие безжалостные удары Зейна по двери, пробивались сквозь них. - Пожалуйста, Луи, пожалуйста! - я слышал, как его крики разрывали его горло, стараясь достучаться до меня сквозь стену, разделяющую нас, но я не мог опять поддаться. Моё сердце умерло бы. Разорвалось бы из-за переизбытка эмоций, которые навалились на него. Оно бы разорвалось под тяжестью этой любви. Я пощупал свои карманы, натыкаясь на лезвие, с той сигаретой, что дал мне Лиам всего несколько дней назад. Я положил ей в рот, окропляя своими слезами, и зажигая маленькой зажигалкой, что теперь одиноко валялась на полу. Я последовал совету своего противника, который выиграл. Я начал резать себя, достаточно глубоко, в то время как в мои лёгкие проникал наркотик, насилуя их, сжигая их, проникая в моё кровообращение и медленно помогая мне забыть. Когда я был почти без сознания, то лёг на бок, чувствуя, как кровь вытекает из меня, а свет покидает зрение. На этот раз я глубоко порезал себя, на этот раз больше, чем когда-либо, потому что в моей груди была большая чёрная дыра, воющая от боли. В очередной раз затянувшись этой особенной сигаретой, я не мог не подумать о том, какая же жизнь несправедливая. Она подарила мне ангела, как Зейн, а потом лишила меня его, отрывая от меня, даря другому, тому, кто, безусловно, заслуживал его больше, чем я. - Боже мой, Луи! Мама, иди сюда, быстрее! - услышал я крик своей сестры Лотти, которая, вероятно, только что встала, чтобы приготовить завтрак. И в то время как я чувствовал, как кто-то прикасался к моему телу, моя душа поднималась в небо, прихватывая меня с собой. Потому что так было правильно, он нашёл кого-то лучше меня, меня - бедного закомплексованного неудачника. Но тогда почему же всё это приносило такую чертовскую боль? Я закричал, закричал от боли, когда важное осознание разрывало меня изнутри, разрезало надвое: он больше не был моим.