Cause I can t love you more than this

- Луи, прости, я не хотел сказать тех вещей, - это продолжалось уже более получаса. Гарри только и делал, что извинялся, стоя за закрытой дверью, в то время как я, с другой стороны, просто игнорировал его, прося уйти оттуда. Потому что это не было местом, где он должен был быть. И как оно могло быть таковым после того, что он сказал мне? Как только мои истеричные слёзы прекратились, внутри начало расти чувство, и оно не было грустью, скорее злостью и раздражением. Потому что он не имел никакого права говорить тех вещей. Кем, чёрт возьми, возомнил себя Гарри Стайлс, чтобы говорить мне, что делать? Стиснув зубы, я со злостью вытащил пачку сигарет, зажигая одну из них. В такие моменты я мог быть по-настоящему упрямым и, разумеется, я просто убегал от правды, но я был хорошим бегуном, так что мог себе это позволить. Я знал, что в словах моего лучшего друга была лишь правда, о том, что я должен был как-то реагировать на всё это, но моё сердце не отзывалось, казалось, оно будто застыло в фазе ожидания. Но в ожидание чего? Или, быть может, кого? Но этот кто-то не пришёл бы, и в этом я был уверен. Не после того, как узнал, разумеется после исповеди Найла, о том что я сделал и в кого превратился. Но всё это было лишь его виной. Или... быть может виной стало моё несовершенство? Даже при закрытой двери я услышал, как зазвенел дверной звонок, а в следующий момент и шаги Гарри, который наконец оставил то место, в котором находился уже на протяжении нескольких минут. Я знал, что мне не следовало подслушивать, знал, что это не моё дело, но всё же не выдержал. Последний раз затянувшись сигаретным дымом, я вышел в коридор, затем спуская по лестнице до тех пор, пока не увидел пришедшего гостя. В тот момент, когда мои глаза легли на его фигуру, что-то внутри меня зажглось, вызывая бурю мурашек, прошедших вдоль позвоночника. Я вновь увидел, увидел всю ту любовь, которую чувствовал к нему. Она столкнулась со мной лицом к лицу, заставила мою голову закружиться так, что что мне пришлось сесть на ступеньки, в то время как я слушал собственное сбивчивое дыхание, вновь пришедшее в мою жизнь. Внезапно, от того, куда начал идти Гарри я понял, что он был намерен провести Зейна на второй этаж, быть может в гостиную. Но я не хотел, чтобы Зейн увидел меня, тем более в таком состоянии. Сигарета всё ещё находилась меж моих припухших губ, мои волосы были растрёпанны, куда делась та аккуратность, с которой я выбирал себе одежду? Но страшнее всех прочих перемен были, бес сомнения, бинты, окутывавшие уже почти большую часть моих конечностей. Моего тела... Только моё лицо осталось не тронутым, то лицо, которое он так часто ласкал. Я нахмурился от этих воспоминаний, быстрыми шагами поднимаясь по лестнице туда, откуда я пришёл. С какой стати я должен был знать о том, что делает Гарри или Зейн? Это не моё дело, он уже не был моим делом с тех пор, когда между нами всё кончилось. Кончилось. Почему это слово горело на моей коже? Я был вынужден сделать ещё одну затяжку, позволяя облаку дыма расплыться по коридору, но мне было всё равно. Я заперся в своей комнате, точнее в комнате Гарри, и стал ждать. Ждать его. Услышав шаги, приближающиеся к запертой двери, моё сердце дрогнуло во второй раз. Но они не остановились, а прошли дальше, и я почувствовал, что умираю, потому что я хотел его видеть, я нуждался в этом. Прикрыв глаза, я на ощупь схватил пакет сигарет и зажигалку, поспешно засовывая их себе в карман. Быстро выйдя из комнаты своего друга, я направился в сторону гостиной, в которой уже расположились две фигуры, занятые, казалось, обсуждением серьёзной темы. Очень серьёзной. Зейн рассказывал ему всё, что случилось и я не смог сдержать улыбки, когда услышал, как его голос произносит моё имя. Я сполз по стене рядом с приоткрытой дверью, прижимая колени к своей худой груди. Сигарета всё ещё находилась в моих губах, брошенная, как неудовлетворённая одинокая любовница. Я тут же уделил ей внимание, в очередной раз насилуя её, глубоко затягиваясь и стараясь успокоиться. Но этого было недостаточно, особенно когда я начал слышать то, что он говорил обо мне. Он сказал, что любит меня. В тот момент я вскочил на ноги, медленно открывая дверь и представая перед сообщническим взглядом Гарри, который, слегка улыбнувшись мне, продолжал разговаривать с Зейном, ещё не заметившим моего присутствия. - На твоём месте я бы повернулся, Зейн, - сказал Гарри с ухмылкой на губах, в то время как моё сердце начало биться в груди быстро как никогда. Взяв сигарету и слегка сжав её между пальцев, я вдохнул дым, который чуть не заставил меня подавиться, когда его взгляд, полный ужасного отчаяния, коснулся меня. Видеть его таким делало мне безумно больно, потому как я понимал, что тем, кто доставлял ему эту боль, был сам я, абсолютно так же, как доставлял боль сам себе, и всем тем, кто был рядом со мной. - Я оставляю вас. Луи, в доме не положено курить, - Гарри сделал мне замечание, с неприязнью глядя на сигарету, в то время как проходил мимо, направляясь к выходу и закрывая за собой дверь. - Значит... ты слышал, - просто сказал он, в то время как я, с презрением, стал приближаться. Благодаря Зейну теперь появился новый я, гораздо более похожий на него, чем я того хотел бы на самом деле. Другого меня я задушил где-то внутри себя, в надежде избавиться от лишних страданий. - Какого хуя ты тут забыл? - вместо ответа выплюнул я, проходя к кровати и садясь на неё, закидывая ногу на ногу. Я вновь затянулся дымом моей сигареты, которая уже намекала на свой скорый конец. - Я не знал, куда идти. После твоей выходки с Найлом, я не мог больше находиться у него дома, - ответил мне он, садясь в одно из кресел и выпрямляя спину, как натянутую струну; я мог прекрасно почувствовать в нём испуг и нерешительность, ведь то же самое ощущал и я, а его сжатые челюсти были тому лишь доказательством. - Ммм. Найл, да? Он ни в чём не виноват, я сам практически набросился на него, - небрежно бросил я, замечая красную искру, что вспыхнула в его глазах, но затем потухла; было ли это ревностью? - Хорошо развлёкся? - раздражённым тоном спросил он, поднимаясь с кресла и быстрыми шагами приближаясь ко мне, в то время как я застыл на месте, и даже когда его лицо оказалось непозволительно близко к моему, я ничего не сказал, лишь бездействовал в ожидании, как, впрочем, и всегда. Однако, и это было не впервые, он смог вновь увидеть меня, и вместо того, чтобы поцеловать, ударить или оскорбить, он просто вытащил из моего кармана пачку сигарет, а затем вытащил одну, закуривая и вкладывая её мех своих губ. - Достаточно, ага. Благодарю за проявленный интерес, - ответил ему я, вдыхая последний раз дым из своей любимой, но уже практически несуществующей сигареты, а затем повернулся, туша её о край кровати. - Ты ведь в курсе, что курить вредно? Мама тебе об этом не говорила? - сказал он, в то время как я залился истеричным смехом, который, казалось, уже стал частью меня. - А твоя мама тебе не говорила, что невежливо лезть в чужие дела? - ответил я, тянясь к нему, только что затянувшемуся дымом этой шлюхи, которую он держал между губ, она была такой соблазнительной, что я украл её у него. Я быстро поднёс сигарету к своим губам и вновь вдохнул дым, ложась на кровать. - Как же я ненавижу это, - произнёс он, - ты заплатишь за это, - продолжил он, в то время как медленно и аккуратно лёг на меня, стараясь не слишком надавливать весом. Его шоколадные глаза пронзили мои, проникая в самую душу. Я слегка прикрыл веки и убрал сигарету от своих губ, кладя её между его. - Ты такой красивый, - вырвалось у меня, в то время как мои руки беспрепятственно касались его лица, лаская его так нежно, как если бы оно было из хрусталя. - Я люблю тебя, Луи, - прошептал он, вновь прожигая меня своим взглядом, зная, что уже победил. Я бы всегда возвращался к нему, просто потому, что я принадлежал ему. Это не могло измениться, и даже если он предал меня, сейчас он был тут ради меня, меня он любил, меня и никого другого. От его слов моё сердце в очередной раз за этот день начало биться, как сумасшедшее, в то время как мой рот невольно открылся от удивления. - Ч-что? - неуверенно спросил я, в то время как мои руки легли на его спину, царапая её, проводя ногтями по его коже, отделённой от меня тонким слоем материи. Я услышал его тихий стон боли. - Люблю тебя. люблю, люблю... - прошептал он, оставив сигарету зажатую в пальцах и наклоняясь ко мне, даря мне маленький, невесомый поцелуй. Я остался неподвижен, всё ещё слишком потрясённый услышанным, потому что одно дело, когда он говорил это другим, и совсем другое, когда у него хватило смелости сказать мне это в лицо. - Я тоже люблю тебя, Зейн. Наверное даже слишком сильно... - прошептал я, в то время как мои руки тянулись вверх по его телу, медленно и нежно доходя и касаясь его лица. - Прости меня за то, через что я заставил тебя пройти, я... - начал он, со слегка увлажнёнными глазами; я прекрасно мог почувствовать всю его боль и чувство вины, так зачем продолжать мучить его? - Поцелуй меня, - просто сказал я, в то время как по телу разливалась теплота, пробуждая мою душу из глубокого сна, вновь принося мне жизнь. Он тут же замолчал и сделал то, что я ему приказал, потому что да, чёрт возьми, это был приказ! Когда я почувствовал его губы, прижимающиеся к моим, эмоции захлестнули с большей силой, я обвил руками его шею, притягивая ещё ближе. Его язык попросил разрешения войти, и я позволил ему сделать это, принимая его, как блудного сына, потому что он, просто напросто, вернулся домой. Когда наши языки нежно встретились, когда узнали вкус друг друга, я не смог сдержать одной слезинки счастья; именно это называют счастьем? Я устал от страданий, устал жить пустотой, но он наполнял меня, наполнял лишь простым своим присутствием. Потому что я хотел быть его любовью, его жизнью, его смыслом жизни. Для меня же он был этим и ещё очень многим, в этом я уже не сомневался. Поэтому, когда я почувствовал его рука на своих бёдрах, на моём лице появилась искренняя улыбка. Навсегда, но на этот раз только я и ты, - вымолвил я, прерывая наш поцелуй полный страсти, так как мне начинало не хватать кислорода. - Потому что ты - моё единственное исключение, - пообещал он мне, с глазами, позволившими сбежать одной слезинке, и этот простой жест заставил меня убедиться, что он действительно любил меня. Потому что с тех пор, как я знаю его, Зейн никогда не плакал при мне, а сейчас вот он - целующий мою шею, омывающий мою бледную кожу маленькими солёными капельками, что катились по его лицу; они текли и сливались с моими. Я всегда думал, что плакать от счастья невозможно, но отнюдь, вот он - я, со своими маленькими стервами, которые, на этот раз, не утешали меня, а желали удачи, удачи во всём. С ним. - Ты пахнешь сигаретами, - заметил он, в то время как его ладони нежно проводили контур моего лица, вытирая ненужную солёную влагу. - Я прекращу, - пообещал я, потому что понял, что это ему не нравится, как будто только мысль о том, что я делаю самому себе больно мучила его. - Ты прекратишь и с этим, - настойчиво произнёс он, проводя кончиками пальцев по моей забинтованной руке, которая была испачкана кровью. - Обещаю, на этот раз точно, - сказал ему я с полным искренностью голосом, погружая свой взгляд в его. С довольной улыбкой он наклонился надо мной, вновь даря минуты рая на земле. И в то время как наши языки вновь начали любить друг друга, чувственно и нежно, мы услышали, как в гостиную резко открылась дверь. Медленно отстранившись друг от друга, я услышал его тихий злой рык от того, что нас прервали. То, что я увидел перед собой, заставило меня расхохотаться, но на этот раз от души. В дверь зашёл Гарри, одной рукой прикрывая себе глаза и поэтому двигаясь вслепую, а другой старался проложить себе безопасный путь, в надежде не разбить то, что попадётся на пути. - Если вы делаете ребёночка, то завязывайте с этим! Давай, Луи, выбирайся из этой комнаты и пошли убирать, скоро должна придти мама, поэтому нам надо привести квартиру хоть самую малость в презентабельный вид! - загалдел он, а я всё продолжал смеяться, заражая смешинкой и своего парня. - Ты достал, Стайлс, - услышал я голос Зейна, который медленно поднимался с меня; кудряш же так и не собирался убирать ладони от глаз, что делало ситуацию ещё более комичной. - О, иди к чёрту, Малик! Луи, шевелись! - приказал Гарри, протягивая свободную руку ко мне, которую я мягко поймал, слегка сжимая. - Увидимся позже, ты и я, - сказал мне Зейн, легонько шлёпая мой зад, в то время как вновь улёгся на диван и лукаво посмотрел на меня, от чего я полностью растерялся и, кажется, безумно покраснел. Я попытался пробормотать что-то вразумительное, но у меня ничего не вышло. - Помните, главное - это безопасный секс! - вдруг заявил Гарри, уже на выходе со мной из помещения. - Хазза! - смущённо воскликнул я, в то время как Зейн громко расхохотался, смеялся ли он надо мной или, вероятнее всего - со мной? И в то время как я краснел ещё больше, убегая в свою комнату, я не мог не думать о том, как же хорошо, что всё разрешилось. Я думал один, два, три раза, но так и не смог найти хоть одну вещь, которая сейчас не была бы на своём месте. Те, кого я любил были со мной, он был со мной. И я знал, что всё будет хорошо, потому что если он будет рядом, теперь нас невозможно будет разделить.