Амнезия

Перед глазами все расплывается, больничное освещение режет не хуже скальпеля, только без наркоза. Глаза болят, дышать мешает какая-то трубка. Эминем делает слабую попытку ее вытащить, но может с трудом пошевелить рукой. Все тело болит. Последние воспоминания смазанные и не четкие. Кто-то стоит над ним, но из-за рези в глазах и слез он никак не может разглядеть кто это. Приборы надрывно пищат, рядом кажется, возвышается капельница. Сознание Маршалла куда-то уплывает, и он не может удержаться на плаву. Глаза закрываются, звуки начинают отдаляться, и он погружается в полную темноту. После выписки Маршалл оказывается в доме Фреда Дерста. О нем он ничего не помнит. Он вообще мало что помнит кроме своего детства и Ким. Но Ким он тоже помнит смутно, скорее как дальнюю детскую мечту или фантазию. Эминем уже и сам запутался. Маршалл помнит, сколько ему лет и как его зовут, он помнит, что он рэпер, но Маршалл совершенно не помнит, как он провел последние несколько лет, где и с кем. Ему не верится в то, что он внезапно мог стать геем и начать встречаться с Дерстом. Ну, просто потому, что Дерст неимоверно злит своей манерой поведения и постоянным «Детка». Почему он у него в доме? И чья это злая шутка, что они вообще вместе. В историю их страстной любви рассказанную Дерстом он верит с трудом. Но никто ничего не опровергает, а уж друзья могли бы. Тот же Дре, которому Эм доверяет, даже почти не помня его, мог бы сказать правду. Но он лишь как-то загадочно улыбается, и помогает Маршаллу сесть в машину Фреда. Репортеров подозрительно нет, видимо дело с аварией замяли, никакой тебе шумихи и рекламы. Диагноз врачей вполне однозначен – «Частичная потеря памяти» и сотрясение мозга. И это не считая гематом по всему телу, и вывиха плеча. В целом Эминему сказочно повезло, что он там, в машине совсем не сдох, правда он, глядя на Дерста, все еще думает, что все-таки сдох, и все это не передаваемый бред чьего-то больного воображения. Ну какого хера он встречается с таким ублюдком? У Эма от злости аж скулы сводит. А Дерст спокоен как танк, и не поймешь даже, что к чему. — Я что, не мог выбрать кого-то получше, чем ты? – Маршаллу не дает покоя этот дурацкий вопрос, раз уж он гей, то почему именно с этим ублюдком, почему не кто-то другой. Дерст только ржет и загоняет машину в гараж, а потом осторожно ведет Эминема в дом, что бы все заново показать. Но у Эма такое чувство, что его вообще тут никогда не было, ему так не верится что это все правда, что он готов верить в розыгрыш и шутки до самого конца. — Здесь кухня детка, дальше идет столовая. – Дерст направляет, рассказывает, показывает, как на экскурсии для очередной программы Mtv. Эминем поеживается, и отстраненно разглядывает «свой дом». Удивительное ощущение, когда ты видишь что-то свое, но совершенно не помнишь что это все твое. В голове у Эминема пусто, и его начинает знобить, организм еще не восстановился полностью, и теперь приходится идти у него на поводу. Эм разворачивается, натыкаясь на изучающий взгляд Фреда, пытается улыбнуться, но улыбка выходит слишком неуверенная. Маршалл теряется в новой атмосфере, не знает как себя вести, как себя поставить, кто он здесь, что он значит, на что у него есть права. Эти вопросы бьются в голове без ответов. Он неуверенно улыбается. — Здесь холодно. – Его действительно знобит, от перенапряжения. Эм обнимает себя руками и ждет каких бы то ни было действий от Фреда. Дерст разглядывает его, такого хрупкого на вид, а потом, обняв осторожно, ведет в спальню, укладывает в постель и включает обогреватель на полную мощность. В комнате становится теплее, или это так действуют руки Дерста, Эм не знает. Он окончательно во всем этом запутался, и не может выбраться назад. Как муха в липкой паутине, чем больше шевелится, тем сильнее влипает. И он, кажется, завяз в Дерсте. «Снова» — мысль приходит неожиданно издалека. Как будто какой-то пласт в голове куда-то тронулся. У Маршалла слипаются глаза, но он упрямо разглядывает своего любовника. Ведь это любовник, если вы живете вместе, спите вместе и у вас вообще есть это чертово «вместе». Потому Маршалл мысленно называет Фреда любовником, и ежится от непривычного ощущения в груди. Что-то не правильно, не так как должно быть, но что именно – не понятно. — Спи. – Дерст проводит рукой по лицу Эминема и тот послушно закрывает глаза, снова проваливаясь в тишину. Фред выдыхает и разглядывает Маршалла Мэтерса в своей постели. Вообще их шутка с ним затянулась, сильно затянулась. Достаточно было ошарашить его в больнице и посмотреть на вытянувшееся лицо, к чему весь этот розыгрыш в дальнейшем Фред и сам не понимает, но его несет, сильно несет. И ему чертовски это все нравится. Эминем убьет его, когда память полностью восстановится. Что там говорили врачи? Неделя. Вот через неделю и убьет. А пока впереди целая неделя, и этот непривычный Эминем, со своими блядскими глазами, из-за которых его хочется разложить на ближайшей поверхности и хорошенько отыметь, так что бы эти глаза были наполнены желанием и такой же жаждой. А не этой дикой, смущающей неуверенностью. Дерст тихо прикрывает дверь, и набирает номер Дре. Не то что бы это был его сподвижник, просто тот с чего-то согласился во всем этом участвовать. Фред подозревает, что все это ради Эминема, но как и с какого боку тут завязан он, до него не доходит. Дре наконец снимает трубку. — Он уснул. – Фред подкуривает сигарету и прислоняется к двери. – Нам понадобятся его вещи. Думаю, он удивиться, узнав, что здесь их нет. – Он медленно выдыхает дым и задумчиво щурится. – У тебя есть ключи? — Я все сам привезу. Не стоит оставлять его одного – Дре улыбается. Подарить мальчику неделю детства и вседозволенности – это действительно хорошо по мнению рэпера. Пусть потом мальчик будет их всех ненавидеть, воспоминания останутся и будут радовать. А Эминему такое нужно, и к черту мнение самого Эминема. — Вези. – Дерст скидывает звонок и бросает телефон на диван, пока что он ему не понадобится. На кухне стерильный порядок, домработница творит чудеса в его доме. Жаль, что готовить все равно приходится самостоятельно, не то что бы это было в тягость, скорее всего, сказывается загруженность делами и почти въевшаяся в кожу усталость. Но сегодня все как-то не так. Дре привозит вещи, пока Эминема спит, и Дерст быстро пытается все растолкать по местам. Фред не очень уверен, что поступает совсем уж правильно, но к черту, хочется посмотреть, что из всего этого выйдет и выйдет ли. Маршалл просыпается поздно вечером, когда все уже сделано. Есть не хочется, хочется в душ и обратно спать, но Дерст тупая сволочь все равно настаивает на своем. Уже сидя за столом Эминем снова задумывается о том, почему они вместе. Ну ведь должно же их что-то связывать. У Маршалла в голове смазанные картинки совместных работ, или выступлений. Он пока не может четко вспомнить что там, голова все еще болит, и немного кружится, от еды мутит. Фред доводит его до душа, и, прислонившись к косяку, неотрывно наблюдает. У Эминема неожиданно начинают трястись руки и накатывает возбуждение. — Мы ведь трахались, да? На той самой постели трахались? – Маршалл нападает неосознанно, ему просто неудобно раздеваться на глазах у мужчины, пусть ему и говорят что это его мужчина, все равно неудобно. Дерст облизывает сухие губы и кивает, говорить о самом процессе, когда Маршалл стоит здесь полуголый, в одних штанах, у него не получается. Эминем теряется, он действительно не помнит ничего из этой стороны своей жизни. Ему любопытно. Страшно. Но любопытно. На боку большой синяк, который скоро заживет. Плечо еще немного саднит. А еще у него чертова амнезия, и сейчас это дико неудобно, потому что Эминем хочет вспомнить как это, быть с Дерстом, быть под ним. И черт побери — не может. Он только сглатывает и тянет с себя штаны. На этом терпение Фреда заканчивается, и он уходит, оставляя Маршалла со стояком в душе. Дерст нервно курит сидя на своей собственной постели. Кто бы отказался поиметь Маршалла Мэтерса, да таких психов просто нет, думает он. Фред нервно курит, глубоко затягивается, и выдыхает. Он старается успокоиться. Но закрывая глаза, он все равно видит картинку «полуголый Маршалл в его собственной ванной интересующийся трахались ли они». И член ноет от возбуждения. «Спать в одной постели с Маршаллом – это катастрофа» — думает Дерст, но все равно ложится рядом, и долго наблюдает, как размеренно движется грудь Эминема во сне. И не заметно для себя засыпает. Утро застает идеалистическую картинку, двое мужчин в одной постели. Причем Маршалл использует грудь Фреда вместо подушки. Из сна он выплывает медленно, голова, кажется, болит меньше, но ему все равно предстоит пройти курс у врача, что бы не навредить своей памяти еще больше. Дерст еще спит, обнимая его рукой за талию. Эминем немного заторможен и еще не совсем проснулся, поэтому видимо, он, приподнявшись на одной руке, заглядывает в лицо спящему, ничего не говоря и стараясь не разбудить неловким движением. Эминем еще немного его рассматривает, а потом, морщась, сползает с постели. Эм все еще немного теряется в пространстве, но где душ он хорошо запомнил. Дерст просыпается полчаса спустя, когда Эминем уже одет и пытается найти свой мобильник. — Куда-то уходишь детка? – Голос со сна еще хриплый, бархатный, Эминем от неожиданности присаживается на постель рядом с Дерстем. — Ищу телефон, я его видел где-то у тебя на тумбочке. – Маршалл хмурится, разглядывая Фреда. Ему нужен телефон, срочно. Позвонить и свалить из этого дома. Куда угодно, лишь бы свалить. Голова уже не справляется с потоком информации. А Дерсту плевать. На все плевать. Маршалл сидит рядом и кусает нижнюю, такую пухлую губку. И похрен на мораль. Он притягивает его к себе за шею, и целует, жадно, с языком, чтобы не осталось сомнений, что бы хотелось большего. Рукой осторожно проводит по спине, притягивая еще чуть-чуть ближе. Эминем в шоке, но отвечает на поцелуй, хрипло стонет, и сам прижимается. Теперь он готов поверить, что они здесь трахались, теперь он поверит, что они трахались по всему дому, потому что только теперь ему этого нестерпимо хочется. Как будто что-то оборвалось внутри, и теперь можно все. Он тянется за Дерстом и выдыхает тому в губы: — Хочу…хочу тебя, ну же! И от этого лихорадочного шепота у Фреда сносит остатки разума. И он напрочь забывает, что это не его мальчик, что у них все сложно, и что, черт возьми, потом будет еще сложнее. Ему плевать. Он растягивает Эминема, медленно готовя его для себя, жадно целует и оставляет засосы на шее, так что бы их было видно из-под футболки. Эм стонет, насаживаясь на пальцы, просит большего, просит взять его, сильнее, быстрее, глубже. Маршаллу уже все равно как лишь бы быстрее, он сам поддается бедрами навстречу пальцам. Дерст хрипло смеется, натягивая презерватив на свой член, а потом входит в Маршалла одним резким движением, особо не церемонясь. И Маршалл стонет то ли от боли, то ли от того как ему хорошо. И Фред размашисто двигается, кусает губы рэпера, и пытается вдохнуть на выдохе. Внутри у Эминема жарко, узко, хорошо. И Дерсту нравится, как тот стонет под ним. — Ну же, давай детка…громче. – Дерст трахает его, на грани грубости, и Эминем стонет, принимая его член в себя. И пытается кусать губы, и сдерживаться, и хочет продержаться подольше, но кончает себе на живот. А Дерст кончает внутри Маршалла. Потом они лежат на постели, и Эминем думает о том, что готов верить в эти отношения. Слабо конечно, но готов. Потому что секс потрясающий. Потому что ему хорошо. Ну и просто, потому что хочется верить. Дерст вообще старательно ни о чем не думает, закуривает новую сигарету и пялится в потолок. Он это сделал, отымел Маршалла Мэтерса. Отымел так, как давно хотелось, и Маршалл сам подставился. Все отлично. Сигарета как-то слишком быстро заканчивается, думает Дерст, когда обжигает пальцы о скуренный до фильтра бычок. Для полноты ощущений Фреду не хватает только напиться. Но еще только утро, впереди весь день, Эминем в ванной, вода так успокаивающе шумит. Можно представить его тело под душем, невысокий, накачанный, с полузакрытыми глазами. «Нет, все-таки нажраться придется» — решает Дерст, когда понимает что возбуждается теперь от одних мыслей о Мэтерсе. Эминем уже три дня как благополучно живет с Фредом. Теперь после секс марафона в первый день, Маршалл уверовал в их отношения. Дерст даже не вызывает больше былой злобы, так, глухое раздражение, и еще кое-что по мелочи. Психиатр говорит, что память вернется в любой момент, так что не стоит и переживать об этом. Маршалл уже вспомнил о начале своей карьеры, о женитьбе на Ким, и даже знакомство с Дерстем тоже вспомнил. И свои мысли на этом первом знакомстве вспомнил, после чего и поверил в это чертово «вместе». И сейчас стоя на кухне с чашкой кофе в руках, и рассматривая Фреда, который разговаривает по телефону, Эминем вдруг понял, что вот так ему уютнее всего. Когда все на своих местах, все, так как должно быть. И кофе не слишком горячий, и Дерст занятый делами, а не попытками затащить в постель и отыметь. Фред думает примерно в том же направлении, но отыметь Эминема хочется сильнее, чем разглагольствовать на тему домашнего очага с самим собой. Тот сейчас стоит с этой дурацкой кружкой в руках, и как-то удивленно разглядывает все вокруг, в белой футболке и своих свободных штанах, которые так легко с него стягиваются при желании. И хочется подойти, и встать рядом. А Дре по телефону предупреждает, что время на исходе, и пора бы шутку заканчивать, да только черта с два, думает Дерст. Теперь, когда эта чертова рэперская сучка его, черта с два у них что-то закончится. Даже если Эм сам захочет, кто б ему дал уйти. Память возвращается к Эминему урывками, и не всегда он успевает это заметить. Так однажды, он случайно вспоминает, что умеет готовить итальянскую пасту, когда стоит на кухне. Руки все делают автоматически, мозг почти не принимает участия, и только сосредоточившись, Маршалл понимает, что он это помнит. Действительно помнит. Яркое воспоминание: про Ким на кухне и их секс на столе после ужина. Он помнит спортзал и как качался в нем пытаясь сохранить форму и фигуру. Помнит, каким тяжелым трудом это дается. Еще помнит свой автомобиль, ныне разбитый, но времени выбрать новый у него все как-то не хватает. Он помнит, что ему предстоит записывать новый альбом, а к нему еще нужны тексты и Дре ждет его в студии со дня на день, а пока у него внеплановый перерыв по состоянию здоровья. И пока этот перерыв есть, он целует Дерста сидя у него на коленях. Идиллия заканчивается неожиданно. Дерст еще спит, крепко обнимая Эминема, а вот Эминем уже не спит. Лежит, широко раскрыв глаза, в полной прострации и неотрывно смотрит в потолок. Воспоминания накрывают с головой. Его вторая свадьба с Ким, их счастливая дочь, первый месяц совместной жизни. Улыбки. Глаза. Прикосновения. И тут же, каким-то дурацким наслоением кадров его жаркий секс с Дерстом, чертовым Фредом. Маршалл не знает, кого он сейчас ненавидит больше, себя, Дерста, Дре, или Ким, с которой он уже успел развестись обратно. Внутри закипает что-то страшное. Эминем встает, механически начинает собираться, натягивает майку, расправляя складки на ней, старательно не смотрит на постель. Зажмурившись, заходит в ванную, что бы умыть лицо, и посмотреть на себя в зеркало, в кого он там превратился за эти несколько дней у Дерста. Выходя из ванной, он замирает, глядя на разворошенную постель и спящего Фреда. Маршалл мрачно улыбается, вызывает себе такси и сваливает домой. К себе. Отключив мобильник. Дома он устраивает полный погром, разносит студию по щепкам, разбивает чертову гитару и жалеет, что не об голову Дерста. С руки капает кровь, порезался осколками стекла, разбив зеркало в прихожей, заехав по нему кулаком. Внутри ничего не успокаивается. — Сука! – Маршалл, надрываясь, орет во всю глотку стоя посреди гостиной. Ему нестерпимо хочется кого-то убить, хотя бы себя. Кровь капает на паркет, а он, глядя на рояль, тот самый, баснословно дорогой который он купил себе, что бы развлечься, нестерпимо хочет разбить все нахуй. Уже не важно, чья это была шутка. Неважно кто начал, хотя Эминем, нет, точнее уже Слим Шейди – он отомстит всем, кто замешан. Важно другое, ему, блядь, понравилось, ему очень понравилось, и его корежит оттого, как хочется еще. Продолжить, а нельзя. Шутка кончилась. И Эминем кусает губы, и бьет кулаком в стену. Где-то в отдалении шумит домашний телефон, и он в припадке бешенства разносит и его тоже. И Дерст понимает, что шутка кончилась, когда не застает Эмимнема в своем доме, когда начинает звонить ему, а механический голос в трубке сообщает, что телефон выключен. Фред бесится. Ровно пару часов бесится. Оттого что Маршалл такая сука, оттого что все кончилось, и от того что теперь Эминем волком будет смотреть, а близко подойти не даст. И Дерст звереет. Берет ключи от машины, набирает номер Дре, и проорав пять минут благим матом, узнает адрес Маршалла, и едет к нему. И похуй что и как тот решит, Эминем стал мальчиком Дерста, и так просто ему не отделаться. Двери распахнуты настежь, от зеркала остались одни осколки, на полу кровь, самого Эминема нигде не видно. Фред мрачно улыбается и идет внутрь. Разглядывая по пути жилище Маршалла. В доме тихо, не слышно ни криков, ни матов, в гостиной сидит Мэтерс, курит, уставившись в одну точку, на руке у него кровь, сам он потрепанный, и Дерст тихо хмыкает, разбивая тишину. — Ну что, полегчало, детка? – Дерст усмехается, глядя в глаза Эминему, который, подскочив с дивана, уставился на него, бешено сверкая глазами. Первый удар Дерст пропускает, засмотревшись в эти глаза, пропускает. Эм разбивает ему губу. Бывает. Второй удар Фред перехватывает, и крепко прижимает Эминема к себе. — Не так быстро малыш. – Дерст тащит Маршалла по направлению к спальне. Ну, ссоры влюбленный часто заканчиваются сексом, почему они должны быть исключением? Правда, Фред не учитывает того, что у Эминема свои представления об отношениях, и в итоге они сваливаются на пол в гостиной, когда рэпер пытается вырваться. — Пусти, ублюдок! – Маршалл уже не орет, он шипит как змея, лежа под Дерстем и не оставляя попыток вырваться. А Фред наклоняется и кусает его за нижнюю губу, не сильно, не больно, вызывающе, и трется своим телом об Эминема. В ответ Эм больно кусает Дерста за губу, и, вырвавшись, с вызовом смотрит на него. А Дерсту уже плевать, Эминем его, его и точка. Он ловит мальчишку, крепко прижимает спиной к себе, давая почувствовать свой стояк. — Смотри, детка, что ты делаешь со мной. Чувствуешь? – Он кусает мочку уха Эминема и прижимает того к роялю. Черному, лакированному роялю. От одной мысли о том, как на нем будет смотреться бледнокожий Маршалл, у Фреда срывает башню. Он уверенно ведет рукой по бедру Эминема, и стягивает с него штаны, как всегда, слишком просторные для худого рэпера. У самого Эминема стоит, еще как стоит, он не хочет признавать себе, но ему нравится, ему, черт побери,вообще все нравится. И он кусает губы, чтобы не стонать. Хотя какое кому дело до его стонов, когда Дерст уже раздвинул ему ноги, и кусает шею, опять оставляя засосы на видных местах. Маршалл упирается ладонями в рояль, руки скользят по лакированной поверхности. Дерст разворачивает Эминема к себе лицом, и подсаживает , заставляя улечься на рояль полностью. А потом он проводит руками по внутренней стороне бедер Эма, и раздвигает его ноги шире. Эминем стонет, и хрипло просит Дерста поторопиться. А Фред сосредоточенно ищет смазку, которую точно взял с собой. Маршалл сейчас до невозможности красив с раздвинутыми ногами, возбужденный, стонущий. Его длинные, музыкальные пальцы скользят по крышке рояля, пытаясь зацепиться хотя бы за что-то. Его белое тело так оттеняет черный цвет, что Дерст клянется купить себе черные простыни, и трахать Маршалла только на них. Натянув на себя презерватив и смазав член, Фред нетерпеливо входит во все еще узкого Эминема, который выгибается и насаживается на член Дерста сам. Эминему хорошо, все мысли разом куда-то испарились, осталось только чистое наслаждение, член Фреда внутри, ощущение заполненности. Эм стонет, когда понимает, что его грубо имеют, на его собственном рояле, даже не дотащив до спальни. И Эм бурно кончает, от одной мысли об этом. А Дерст не переставая, вдалбливается в Маршалла, пока хватает сил, пока сам не кончает. Но он еще несколько минут не выходит из Эминема, пытаясь отдышаться и показать ему, кому именно он принадлежит. Маршалл тяжело дышит, лежа с раздвинутыми ногами на рояле. — Чертов ублюдок! – Это все на что его хватает сейчас. Дерст улыбается. — Деееетка, ты теперь мой! – Он проводит пальцами по влажному животу Эминема, и отстраняется, стягивая использованный презерватив, и надевая одежду обратно. Эминем соскальзывает с рояля и, пошатываясь, бредет в душ. Спорить и орать о своих правах он начнет сразу после того как смоет с себя свою собственную сперму. Дерст в это время по-хозяйски осматривается, и звонит Дре, что бы предупредить о том, что, кажется, теперь его очередь жить у Эминема. И Дре дьявольски улыбается. Ему удалось подарить мальчишке то, что мальчишка давно уже заслужил. Дре еще не знает, как часто он будет сожалеть о своем поступке. Как часто Эминем будет срываться. А Дерст ухмыляться и тащить того, куда-то в сторону закрывающегося помещения. Но это как говорится…все впереди.