Уроки соблазнения, или Моя двойная жизнь

- Извини, но это полная туфта. Лысенький мужчина, скорее похожий на фермера, нежели на редактора компании «СеулсАйс», осторожно отпихнул рукой шедевральную поэзию двадцать первого века. Господин Ин (а так звали вредного редактора) старался выглядеть вежливо на протяжении какого-то времени, но, кажется, в этот раз его способность держать себя в руках дала слабину. Выпятив толстый, как бочка, живот, он поднялся с кресла и кинул на меня настолько презренный взгляд, что все внутри меня сжалось то ли от страха, то ли от злости. Давайте разбираться. Что может не понравиться главному 50-летнему редактору самой крупной и элитной издательской корпорации Сеула в чьей-то писанине? Я полагаю, самые обыденные вещи: неграмотность, отсутствие логики, может рифмы, работы 10-летних малявок и банальность. А что думать, если все эти пункты отсутствуют в твоей «писанине» (как это называю я), и работа написана шикарно? Правильно – редактор «СеулсАйс» просто ничего не смыслящее мурло. Или может он просто меня не любит. Есть ли тут те, которым я симпатичен? Иногда мне кажется, что кто-то свыше земли решил конкретно так поиздеваться надо мной и посмотреть на мои проблемы и на то, как я красиво их «решаю». Мне действительно не везет по жизни, но об этом позже. Давайте вернемся к говорящей бочке жира, которая сейчас делает попытку вежливо меня послать, но… вежливо не получается, ведь я тот еще назойливый козел. - Тэхен… - начал господин Ин, выходя из-за стола и прикрывая жалюзи на окне от любопытных секретарш. Не думайте, что им интересна жизнь старика. Им интересен я. Я – сама популярность. – Ты не в первый раз сюда приходишь, но я надеюсь, что последний… - Почему? Делаю из себя не понимающего намеков барана, округляю глаза и складываю руки на груди. Я знаю, что этот дед хочет мне сказать, и хочу это услышать. Посмотрим, как меняются люди из вежливых в грубых за одно мгновение. - Твои стихотворения и публицистические рассказы, конечно, не плохи, - сделал выдох господин Ин, не смея поднять взгляда на меня. - Да, они отличные, я так считаю. А что вам не нравится? Нет, у меня не такая завышенная самооценка, но у каждого есть своя мечта. Даже у такого парня, как я, есть маленький секрет, который знает только господин Ин, пару его любопытных помощниц и мама. Которой нет. Редактор поджимает губы и сдержанно отвечает: - Пойми, что я долго не говорил тебе напрямую о том, почему не публикую твою…э… твой талант, Тэ. Я уважаю тебя, твою работу и твоего отца, но… А, вот оно как. Ну конечно, он не мог не вспомнить отца и отдать ему свое почтение: он считает, что я не обижусь. Ну-ну. - …но у тебя не получается. В принципе, я так и думал. Почему-то раньше, допуская в свой разум такие мысли, мне было не так обидно, но когда слышишь это в лицо – совсем другие эмоции. Словно холодным хлыстом по спине, и, кажется, я догадываюсь, что значит выражение «мечты рушатся». Ну почему нельзя было в самом начале указать мне на ошибки, чтобы я развивал свой маленький талант? Всё-таки тут еще и дело в неприязни господина Ина ко мне. Последняя фраза, произнесенная им, окончательно испортило мое настроение, и наступило то состояние, которое я обычно называю «пиздец как бесит». «Пиздец как бесит» - это, можно сказать, мой статус по жизни. Что дедуле не нравится-то в моих стихах?! Я буравил его исподлобья, даже не слушая то, что он пытался вежливо меня отсюда выгнать. Я достал его своими приходами на протяжении года, но ничего страшного, я уйду теперь уже точно, вот только выскажу ему то, что я думаю… - Тэ-Тэ, не огорчайся, у тебя ведь отличная работа, зачем тебе карьера писателя? – попытался улыбнуться старый черт: вышло отвратно. – Тебя многие знают, я полагаю. И денег у тебя… - Деньги мои считаете? – мое терпение лопнуло. Но я ведь не взрывчатка, я спокойный и адекватный парень, я просто обматерю его воспитанно. – Вы потеряли совесть, господин-мурло-редактор. То есть охренели. Не смотрите на меня так, словно вы увидели что-то премерзкое: я знаю, что вам противен. Но видели бы вы себя со стороны! Как вы выглядите, когда вспоминаете о моем отце, или когда смотрите новости про нашу работу, или делаете мне комплименты по поводу бабла… Вы хуже, чем я. Вам нужны те деньги, которые я плачу за то, чтобы вы прочитали мои строчки и уделили мне один час своего времени. Но на что вы тратите этот час?! Сначала опаздываете минут на двадцать, затем десять минут разбираете свои бумажки, а позже (опять же двадцать минут) силитесь ткнуть меня в то, что я дерьмо, моя работа – дерьмо, но мои деньги – это по-настоящему райские плоды. Не дожидаясь, пока господин Ин глотнет воздуха от возмущения и вернет своему лицу приличный цвет, я взял свой рюкзак с дивана и подошел к двери, закрепляя на затылке черную бейсболку с «Linkin Park». Главный редактор выглядел как обиженный ребенок, которому родители забыли купить подарок на день рождения. Мне даже стало его жалко (почти), но сокрушительный удар я не мог не нанести. - Раз вы так обожаете моего папочку, я нанесу ему визит с кратким изложением вашей деятельности, господин редактор. О, стойте-ка… я хотел сказать, господин-бывший-редактор. Моя едкая улыбка стала последней, что увидел во мне этот толстяк, после чего я скрылся за дубовой дверью и прошел к лифту под пылкими взглядами секретарш. Но мой взгляд был направлен в экран телефона, где красовались жестокие слова, от которых веяло холодом и жаром одновременно: «У вас 3 пропущенных вызова от абонента Отец». Едва двери лифта закрылись, я прокашлялся, дабы придать своему голосу беззаботности, и набрал знакомый номер, уже зная, что меня ждет. К слову, мой отец работает директором в модельном агентстве: выпускает собственную линию одежду Es&S, устраивает каждый месяц показ мод (на котором я обязан быть), контролирует выпуски своего журнала с таким же названием, как и его агентство, присутствует на всех фотосессиях с моделями… Кстати о них: все девушки-красотки, обладающие длинными ногами и внешностью Джей Ло, работают именно у него в агентстве. Как вы думаете, почему меня все так уважают и лелеют? Ох, да, я ведь работаю в этом адском месте. В школьные времена я был дважды оставлен на второй год: в начальном классе и в последнем, когда уже должен был выпускаться и шагать в институт. Но было одно «но», которое являлось огромной занозой в попе моего отца-вдовца: я совсем не хотел учиться. Ну не мое это, даже если меня бы оставили в третий раз в школе, я бы не захотел поступать в институт и сдавать экзамены. Я был хорош в черчении, литературе, химии и физике, но школу откровенно ненавидел. Не надо считать меня тупым мальчишкой, который зарабатывал одни двойки, просто это были времена детской лени и весны в душе. Телочки, тачка и жвачка – это было единственное, о чем я мог думать в период с четырнадцати до восемнадцати лет. Но школа прошла, а институт не приходил (или просто я не хотел сам туда идти). Девятнадцатый день рождения я справил в модельном агентстве, ибо папаша сказал: «Никакой вечеринки, никаких баб, пока не нарисуешь мне разные мужские костюмы формы виноградного листа». Весь вечер и всю ночь я рисовал 45 различных костюмов, а на следующее утро, передав блокнот секретарше, хотел было уже уйти на вечеринку, но… но оказалось, что неопытная работница не понимает, как перенести эскизы на компьютер, чтобы опубликовать в журнале. Я с таким жаром и пылом рассказывал ей и остальным новичкам об этих гребанных пиджаках, как они называются, с чем их носить и каким людям какой подойдет, что решил сам взять все в свои руки. Позабыв о дне рождении, я просидел за компьютером, едва мой отец увидел виртуальные пиджаки, как пожал мне руку и сказал, что теперь не надо поступать ни в какой институт! И с тех пор я работаю там же, где мой папаня, хотя и без высшего образования. Вы спросите: «Откуда молодой парень знает о модных тенденциях?» Представьте себе, что вместе с журналом «Плэйбой» я читал «ELLE», да-да. Я не всегда работаю модельером, меня часто приглашают на собеседования моделей, чтобы я своим свежим мужским взглядом оценил юных красавиц, которые пришли работать к нам. С таким же успехом я посещаю фотосессии для нашего журнала «Pushed» и даже пишу в нем статьи. В общем, творческий и успешный 25-летний Ким Тэхен – то есть я. - Уже полдень, пьянь, ты где?! – грозно прорычал мне в трубку любимый папа. Я облокотился о стекло и глубоко вздохнул, внезапно вспомнив о вчерашней посиделке дома. После нее, правда, я смутно помню детали, ну, не только детали, конец, в общем-то, тоже, но был уверен, что ничего запретного там не было. Правда, папа так не считал, иначе бы он не кричал на меня сейчас. - Тэхен, ты тупой вообще? – услышал я в телефоне. – Умные люди никогда не устраивают дискотеки с пивом в присутствии отца. - Так ты был дома?! – вскричал я, хватаясь за трубку и чувствуя, что вот-вот упаду на пол. Если он был дома, то... Блять. - Я ведь говорил тебе до этого, что сижу у себя в кабинете и хочу отдохнуть, - уже совершенно спокойно сообщал шокирующие вещи мой отец. – Кажется, ты забыл об этом? Ибо после двадцати минут вашей трапезы – тебя и твоих друзей – у вас вовсю играла музыка из колонок. А позже знаешь, что я услышал? Блять. - Смех девочек, Тэ, - усмехнулся мужчина. – Дам тебе совет, мой мальчик: когда приводишь девушку в комнату, не выключай музыку из колонок, хорошо? Я бы лучше слушал безвкусных SHINee, чем крики… ну ты понял, с ы н о к. Я сгорал от стыда, нет, я УМИРАЛ от стыда, мне хотелось закопать себя заживо в землю, ибо – это ж надо так напиться, чтобы оттрахать подружку, зная, что за соседней стеной лежит отец! Стыд так жег мое лицо, мое сердце и язык, что я не мог ничего сказать, лишь крепко сжать зубы и скривить гримасу боли и страдания. Я отвел в сторону руку с телефоном и с силой швырнул в противоположную стену свою сумку, бейсболку, и запустил бы телефон, если бы не успокаивающий тон отца: - Какие твои годы, Тэхен. Жду тебя сейчас у себя в кабинете – нам привезли новых девушек. Хотя я даже не знаю, стоит ли тебе смотреть на них… Он отключился, а я, сломленный таким позором, подхватил вещи с пола и выскочил из лифта, не обращая внимания на недовольных людей, которых я грубо толкал и отпихивал. Но не успел я убрать телефон в сумку, как он зазвонил снова, очень сильно разозлив меня. Отгадайте, что стоит у меня на рингтоне. Кряканье утки, да. Я одной рукой толкнул дверь на улицу, слегка притормозив, чтобы уткнуться в смартфон, и прямо тут мне пришелся смачный шлепок по лицу, от которого я упал на свою пятую точку, выронив телефон и готовый обматерить любого, кто сейчас врезал мне по лицу. Но какова же была моя злость, когда я понял, что дверь ударила меня сама, так как я слишком сильно толкнул ее и затормозил при выходе. - Ой, блять, ой, блять, сука-дверь, ты почему такая резкая-то, а?! – заорал я, поднимаясь с пола. Косые взгляды испепеляли меня со стороны мимо проходящих людей, но пофигист - он и есть пофигист, если не сказать грубее. Проходя на улицу, я не переставал смотреть на стекловидную дверь и кричать: - Понаставили тут бронированных дверей от террористов, сволочи! Что, денег много, тратить их некуда?! Лучше бы красивых секретарш купили, пижоны! Нахер эту дверь снесу! И только тут я заметил, что входящий звонок на телефоне включен, и другой абонент сейчас слышит все мои красивые речи. Я направился к черной ауди, по пути прикладывая смартфон к уху и гаркнув: - Алло, да, чего надо? - Дружище! – крикнул мой лучший друг. По интонации я узнал моего близкого товарища со школьных времен, с которым я общаюсь до сих пор – Чон Чонгук. Кстати, он тоже присутствовал на вчерашней вечеринке. Я настолько зол, что готов выместить свою злость хотя бы на нем! - Слышь, ты, козел, ты ахренел мне звонить?! – гаркнул я, заводя машину и бросая рюкзак и бейсболку на соседнее сиденье. – Почему ты меня не ударил, когда я вчера до бутылки тянулся?! Ты в курсе, что мой отец слышал, как эта Суён не сдерживала звуки удовольствия, а?! Мой друг несколько секунд молчал, но позже ответил на оптимистичной ноте: - Так это Суен виновата! Не надо было так кричать… - Не надо было столько пить, блять!.. – я повел иномарку по главной трассе на пути к модельному агенству «Pushed». – Извини, Чонгукки… я просто зол и смущен. - С кем ни бывает, Тэ! - Со всеми не бывает, а со мной бывает! Еще на работу опоздаю, вот шикарный день. Шикарный! Шикарный светофор, шикарная стеклянная дверь, шикарная пьянка и шикарная дорога… - Чего ты жалуешься? – спросил мой друг. – Твой папа забудет об этом уже через неделю, а для тебя это лишний урок: не зови девушек на свою вечеринку. - Да уж… Хороший друг, этот Чон Чонгук. Скромный, милый парень, не то, что я. Мы разговаривали с ним об обыденных вещах, пока я старался быстро доехать до своей временной работы. Я был благодарен другу, ибо моя злость понемногу уходила, пока я смеялся над плоскими шутеечками Гука. Объехав светофор, я слегка прибавил скорости, отметив, что машин стало меньше. Но беда не приходит одна, и я это понял, когда увидел впереди небольшую пробку. Прямо перед самым агентством! Я сбавил скорость и, наряду с другими обозленными водителями, повел свою тачку словно черепаху. Засмотревшись на красочный баннер на стене небоскреба, я услышал голос Чонгука: - Давай сегодня встретимся после твоей работы? Часиков в семь в кафе, напротив «Pushed». - Да, коне… Громкий толчок заставил меня оторвать испуганный взгляд от баннера и, резко затормозив ауди, впиться глазами вперед. Несомненно, моя машина столкнулась с чем-то, и я очень надеюсь, что это была рекламная вывеска или голубь… Но от голубя не было бы такого шума, как от оленя. Другие машины остановились, водители повылезали вперед, а я, бросив тихое «Я перезвоню» Чонгуку, выскочил из машины и на ватных ногах прошел вперед. Там, скорчившись на карачиках, на дороге, прямо перед моим капотом, полулежала девушка, к которой уже успели сбежаться добрые женщины и водители. Я помню, как в глазах резко потемнело, а в голове уже проигрывались сцены моего прибытия в тюрьму… «За че тебя посадили, брат?», - спросит меня местный зек. «Я убил молодую девушку своей машиной», - отвечу я, пододвигая к себе колени и заходясь рыданиями. «Ооо, брат…раньше пятнадцати лет тебя не выпустят, ха-ха-ха», - засмеется сосед по камере, и я буду плакать еще больше. Представляя себе сырые тюремные камеры, я не сразу опомнился и вспомнил о бедной жертве, которой предлагали вызвать «скорую помощь». Молясь богу, в которого я не верил, я присел возле девушки и негромко спросил: - С…с вами все хорошо? Целая и невредимая, не считая разбитых коленок и ободранной кожи на обеих ладонях, - все было шикарно! И я искренне надеялся, что она себе ничего не сломала, иначе у меня были бы огромные проблемы. И все-таки зачем она выскочила на дорогу?.. Особа подняла на меня карие, как кофе, глаза и судорожно кивнула. В принципе, ничем не примечательная девушка: железные брекеты, очки в тонкой и круглой оправе и высокий хвостик на голове. Особа поправила конструкцию на носике и, собирая в сумочку женские штучки с дороги, залепетала, словно была виновата в чем-то: - Извините, я просто не видела, что вы едете, я торопилась очень… Чтобы как-то сгладить вину и утешить взбунтовавшуюся совесть, я некрепко взял ее под локоть и направился к своей машине, с облегчением наблюдая, как водители возвращаются по своим местам, и пробка рассасывается. Девушка пыталась одернуть руку, но я обернулся к ней и с обаятельной улыбкой сказал: - Позволь я довезу тебя, куда ты хочешь, я плелся как черепаха и смотрел не на дорогу. Поэтому я не сразу увидел пешехода, и.... Кстати, ты нигде не ушиблась? Нет? Вроде все нормально, выглядишь как спелый огурец, поехали! Она растерянно села на заднее сиденье, а я добавил еще один пунктик в список «Почему этот день настолько ужасный». Да уж, человека я еще не сбивал. И хотя на детке не было никаких переломов, а лишь синяки, я чувствовал себя каким-то преступником, особенно когда перехватывал ее глаза в зеркале: такие испуганные, такие жалостливые и большие, словно я злой дядя, везущий ее в подвал. Чтобы сгладить неловкость, я спросил: - Куда тебя везти-то? В больницу? - Через пару кварталов будет кафе Макдональса, подкиньте туда. Я опоздал на работу минут на двадцать, что ж, отличный день! Внезапно поникнув, я стал более внимательно следить за дорогой, и лишь на остановках перед светофорами бросал незаметные взгляды на мою новую знакомую. Она была абсолютно не в моем вкусе, так как эти очки и страшный хвостик… Моя любимая ауди слегка задела стоящую серебристую машину впереди, и я, снова устремив взгляд вперед, глубоко вздохнул и закричал: - Сука! Либо меня прокляла бывшая, либо я просто слепой! – позже, правда, вспомнил о сзади сидящей девице и прокашлялся. – Извини. Сколько тебе лет-то? Девица замялась и пару секунд молчала, но затем смело ответила: - Неприлично такое спрашивать, особенно когда вы сравниваете меня с женщиной. - Я не сравнивал тебя… - Но я ведь видела, как вы смотрели на меня. Сколько бы лет вы мне дали? – поинтересовалась девушка. Заинтересованный ее дерзостью, я усмехнулся и ответил: - Двадцать восемь. - Вы врете! - Вовсе нет, не вру. Сколько тебе на самом деле? - Вообще-то двадцать три. - Вот не верю. - Это потому что вы встречаетесь только с двадцати восьмилетними нунами? – стрельнула в меня девушка. Язвительное замечание, но и я не промах. Она меня почти развеселила. Поведя плечами, я ответил: - А ты наглая. Сколько лет мне? - Мм, двадцать пять? - Верно, теперь давай познакомимся? Такая милая и догадливая девушка, грех не спросить имя. - Я не знакомлюсь с теми, кто сбивает меня на дорогах. Либо это скрытый флирт, либо я уже старею. Она первая, кто отшил меня, или первая, кто не заметил моего флирта. Но с другой стороны, оно мне надо? Усмехнувшись под нос, я притормозил у фаст-фуда и выпустил птичку на волю, не обмолвившись с ней и словом. Неужели еще существуют такие страшненькие девочки?

***

- Я тебя убью, - спокойно сообщил отец. Запах дорогих сигар вперемешку с арабским кофе, безвкусная картина полуобнаженной модели на стене, папоротники на подоконнике, так обожаемые моим отцом – всё это я откровенно презирал, собственно, как и стиль жизни родителя. В его кабинете здесь и дома всегда царила непонятная обстановка, по которой также непонятно, к какому социуму принадлежал его хозяин: богатый или бедный. На полочке у панорамного окна стояли миниатюрные фотографии нашей семьи в строгих рамках, рядом, тут же – удачные снимки незнакомок в стиле кабаре. Я схватил с его стола стопку фотографий с мужчинами, облаченных в купальники, и с одышкой плюхнулся на стул, поднимая на отца виноватый взгляд. Я реально старался вместить в свой голос максимум мольбы и жалости, когда говорил: - Пап, я такой придурок… прости меня! - За опоздание я тебя не прощу, даже не проси. Я наскреб тебе гору работы в наказание. Я окинул взглядом снимки и шокировано вскрикнул: - Купальные трусы?! - Да, отбери из ста фотографий 12 самых лучших, - приказал мужчина и уткнулся в компьютерный монитор. Легко сказать! Вот уж действительно работа так работа, ведь с таким материалом я еще не работал. Нижнее белье и купальники не по моей части, это уж точно. Тем более тут сто почти одинаковых фотографий, трудно отобрать даже первые пятьдесят, нежели двенадцать. - Потом пойдешь доделывать свои блейзеры, - раздался голос отца. - Я ведь сдал тебе эскизы два дня назад! - Какие еще эскизы? Какие эскизы, Тэ? Я тебя прошу перенести это на модель в компьютерной программе! А, и еще, тебя в гримерной ждут долгожданные вечерние платья. - Чего?! И что мне с ними делать? На себя примерять? - И через полтора часа собеседование с молодыми парнями, но у меня дел по горло, поэтому пойдешь ты. Я глубоко вздохнул и примерно прикинул, сколько времени у меня уйдет на выбор купальных труселей. - Через полтора часа я только-только возьмусь за «платюшки», - пожаловался я и застонал. – Ну паааап!.. - Всё, я сказал. Он с головой окунулся в телефонный разговор, ясно давая понять, что больше не хочет меня ни видеть, ни слышать. А что я? А я сгреб в охапку кипу нужных бумажек и вышел из его кабинета, по пути здороваясь со всеми коллегами. Рядом с моим письменным столом находилось рабочее место девушки по имени Нам Суён, уже знакомой вам по моим ночным похождениям. Я хотел развернуться и уйти, например, работать в гримерную, чем видеть рядом с собой ее наивное и слишком идеальное личико. Но она меня уже заметила и потому, вскочив из-за стола, помахала мне рукой и позвала по имени. Мне ничего не оставалось, как напялить на свои глаза черные очки, чтобы девушка не видела полного пренебрежения взгляда. - Тэхен-а! – пропела Суен, садясь на мой стол. – Неважно выглядишь, любимый. Что-то не так? - Встань с моей тетради, - бросил я и спихнул со стола назойливую девушку. - Ким Тэхен! Тебя к телефону! – послышался громкий голос секретарши отца. Я счастливо улыбнулся Суён, от которой появилась возможность избавиться, и схватил со столика секретарши телефон. Не успев даже поздороваться, я услышал взволнованный и серьезный голос Чонгука: - Мне очень жаль, дружище, но я намерен до конца добить твое настроение: у тебя проблемы.