Хладнокровная мразь.

      Погода была сегодня холодной. Не было противного дождя. Поэтому Чимин и выпросился у Тэхёна прогуляться в парк, чтобы заработать собственных денег. Ким еле согласился. Напялил На Пака всё, что нашлось в квартире, а сам остался прибираться.       В такие замечательные светлые дни, когда уже чувствуется приближение зимы, парень любил выходить на улицу и гулять с Гукки, который часто веселил и наступал в лужи, оставшиеся после дождя. А после милой прогулки они шли в кафе и ели мороженное. Ведь Чонгук любит мороженное по холодным будням есть. Раньше он проводил много времени вместе со своим хёном, а потом как-то надоело гулять, да и Чимин заболел. Но Чон был хорошим другом. Всегда поддерживал.       А в эту субботу брюнет отправился в парк один. В тёплой красной куртке, которую нацепил Ким. Дополнением служил комплект из чёрной шапки и такого же шарфа. На ноги парень надел тёмные джинсы и ботинки. Эти ботинки чёрного цвета ему купил Чонгук на семнадцатилетие. Пак чудом выбежал из квартиры с гитарой, когда Тэхён уже достал болонки и валенки, которые притащил из своего логова. А на улице всего минус один. Но это никак не объяснить чересчур заботливому Ви. Тот улыбнётся своей квадратной улыбкой, отвлекая внимание, а потом как вцепиться тебе в голову и натянет шапку. Трудно с ним, но зато благодаря этому Чимин не простынет. Так говорит сам Ким себе в оправдание.       Идя по парку Пак увидел много людей. Не смотря на погоду они гуляют с детьми. Повсюду ходят милые парочки. Брюнет им улыбается, а они улыбаются в ответ. Гармония. Парень нашёл свою любимую скамеечку и уселся на неё. Вынув гитару, Чимин положил чехол от неё перед собой, а свою красавицу взял в руки. Народ начал поглядывать на него. Вспомнив какую-то старую песню, он начал игру. Люди подходили ближе. Пак узнавал некоторые лица и начал петь для них. Весёлая улыбка появилась и радовала всех вокруг. Детишки подходили и бросали денежки в чёрный чехол.       Петь долго не получилось, ведь на улице дует ветер, а горло начинает от этого болеть. Паренёк начал вспоминать известные песни и лишь играть мелодию. Слова песни подхватывали люди. Обстановка была весьма дружелюбной, пока в толпе Чимин не увидел знакомые черты бледного лица. Руки опустились. — Спасибо всем, — весело, но растеряно проговорил брюнет. — Мне уже пора уходить отсюда.       Все похлопали и начали расходится. Все, кроме одного. Пак спешно переложил заработанные деньки в свою сумку, а гитару в чехол. Он чувствовал на себе пронзительный тёмный взгляд. Юнги. Это определённо был его Юнги.       Чимин встал и направился к выходу из парка, но сильные руки перехватили его и развернули к себе. И парень посмотрел на Мина. Лицо бледное до ужаса, а на скуле был жёлтый синяк. Черноволосый выглядел жалко, но ещё более несчастно, когда опустился на колени перед Паком. — Юнги? — тот поднял голову и посмотрел на него. — Ой, прости. Я забыл, что забыл тебя. Как неловко, — с сожалением сказал брюнет. Ему правда было жаль, но старший сам просил забыть. — Прости. — Не позорься, вставай и уходи. Ты же сам не хотел меня видеть здесь, — пусть голос звучал уверенно, но внутри Чимина прыгал от радости и смущения мальчик, который был рад, что его хён жив и здоров. — Не могу. — Почему? Твой отец попросил? А ты знал, что он знаменитый врач-миллионер. Он очень богат и живёт не в квартире, а в коттедже. Интернет — полезная вещь. -… — Я изменился. Я не собираюсь разбрасываться соплями из-за всяких Юнги, которые бьют меня из-за того, что их отец попросил. Я стал сильным. — Хуёво, — но сказано совсем не холодно. Но Чимин разозлился. Но кричать он не хотел. — Что? Да это ты хуёвый и твоя жизнь такая же! И я хуёвый, ведь появился в твоей жизни. Так вот, смотри! Я сваливаю из твоей хуёвой жизни. Как ты и просил. — Хуёво. — Проваливай! Я видеть тебя не хочу больше. — Где мой маленький Чиминни? Ты не видел? — Это ты видел его последний. Когда ногой ударил и убил его одним ударом, — а внутри всё горит от обиды на самого себя. Ведь Пак не изменился. Он стал ещё ранимее. — Я не хотел… — И поэтому бил? Ясно.       Брюнет отвернулся от старшего и быстрыми шагами пошёл к выходу. Горячие слёзы текли по щекам, и парень спешно вытирал их, оставляя разводы. Сильные руки вновь схватили и развернули слабое тело, которое готово было рухнуть в любой момент. Юнги прижал Чимина так сильно, что тот перестал дышать. Мин немного ослабил свою хватку, но голову прислонил к своему плечу, не давая другим видеть слёзы. Маленькие кулачки слабо толкали в грудь, пока всхлипы приносили огромную боль бледному. — Отпусти… — послышалось в районе плеча, но черноволосый не слушал. — Знаешь, почему я тогда сделал это? Мама и папа устроили заговор. Они заманили меня домой и вкололи что-то. Я вообще не думал тогда. Они сказали — я сделал. — Мне плевать, отпусти меня, — сквозь слёзы просил младший. — Я и вправду люблю тебя. Мне было стыдно, поэтому и не пришёл раньше. — Отпусти… — сказал, хотя сам руками обхватил шею старшего, притягивая ближе и рыдая ещё громче. — Почему ты причиняешь мне боль? — Прости меня, прошу. Я вправду не помню, что тебе сделал тогда. — Я такой придурок. Почему не могу ударить тебя? Почему так сильно люблю тебя, пока ты бьёшь меня? — Просто поплачь. Плачь, ведь люди не видят твоё лицо.       Юнги вновь сильно сжал Пака в своих руках, пока тот прижался к нему и тихонько поскуливал.        В родных руках так тепло. Вы чувствуете заботу другого человека, тая в нём, как мороженное в своей тарелке. И вы понимаете, как были не правы, когда обвиняли эту тарелку в том, что она раскололась. Но она была цела. Просто кто-то провёл по ней маркером, а вы приняли это за глубокий недостаток. Чтобы понять эту правду, вам просто нужно до конца растаять. Вы убедитесь в её целости, ведь не капните на пол. Тарелка вас не отпустит. Вы должны найти свою тарелку.       Пока Чимин утопал в своих странных мыслях, где он шипперит тарелку и мороженное, Мин набрал номер такси. — Можно машинку?       В такси брюнет сел к окну, не давая к себе никому прикасаться. Кроме Юнги. Тот положил его голову к себе на плечо и стал смотреть на те черты лица, по которым так скучал за это время. Из глаз младшего изредка выползала слезинка, но её тут же забирало блюдце.       Машина остановилась около старого паковского дома. Бледный заплатил за поездку и вытащил своё мороженое из машины и потащил к нему в квартиру. Дверь оказалась открытой. Черноволосый уверенно шагает вперёд и берёт с собой брюнета. Оперевшись на ногу, Мин чуть не поскальзывается на ровном месте. А вот Чимин за рулём вообще не следит и уже собирается поздороваться с асфальтом, как Юнги его подхватывает и переносит на сухое место. — Тэтэ! Откуда тут вода? — закричал Пак.       Тэхён тут же выскакивает из комнаты и круглыми глазами смотрит на хозяина квартиры. Тут же появляется Чонгук. Он лыбится во все тридцать два и притягивает Кима к себе. — Гукки? — удивляется брюнет. — А почему ты к нему так ласково обращаешься, а на меня орать начал? Он ведь тоже плохо тебе сделал… — спрашивает самый старый здесь. — Он хотя бы прав был, — отвечает Пак. — Это тот парень, что тебя избил? — злобно интересуется Тэхён. — Рад познакомиться, Мин Юнги, — бледный уже потянул руку, чтобы поздороваться, как Ким начал грозно идти на него. — Э? Это ты в тот раз побил его? — звучит устрашающе. Он начал махаться руками, пытаясь достать старика, но сзади его крепко держал Чонгук и смеялся. — А ну отпусти, мне нужно ему врезать пару раз. — О, Чонгук, ты уже приехал? Ты меня не предупредил и приехал мириться? — обиженно спросил Юнги, не обращая никакого внимания на пытающегося ему вломить Тэхёна. — А сам то? — рассмеялся пуще прежнего мелкий.       Чимин стоял и непонимающе смотрел на всех. Он вообще не понимал ничего. Почему двое его друзей уже чуть ли не обнимаются, хотя знакомы не были? При чём тут слово «помириться»? Из-за чего все ведут себя так, будто общались уже давно? В один момент он просто не выдержал и закричал: — Эй? Что тут происходит? — Чайку? — робко интересуется Ким, немного успокаиваясь и не вырываясь из тёплых рук. — Сначала пол вытри, чай я сам налью.       Спустя пятнадцать минут все сидели за столом и глупо молчали. Никто и не думал, что вот так вот всё произойдёт. Пак нервно кусал пухлые губы, заставляя этим Юнги сглотнуть слюну. Тот внимательно следил за каждым движением со стороны брюнета, за каждым тяжёлым вздохом и выдохом. А Вигуки смотрели на всё это со стороны и улыбались друг другу. Чимин вновь не выдержал тишины. Он громко отодвинул деревянный стул и вышел из квартиры, чтобы привести мысли хоть в какой-то порядок. Остались лишь те, кто остались.       Черноволосый грустно посмотрел на сюсюкающиеся парочку напротив, а те на него. — Я его хочу, не могу терпеть больше, — сказал он хриплым голосом. — Так бери, — хмыкнул в ответ Чонгук. — Не могу силой, а он точно против будет… — Тогда помогут возбудители, правда Тэхён? — Чон посмотрел на своего парня так, будто тот нашкодил. Так оно по сути и было. — Возбудители… Это мерзко и как-то не правильно. Кто их вообще использует? — Вот видишь, Тэтэ? Умные люди дело говорят. — Гы… — и своя фирменная квадратная улыбочка. Браво, Тэхён. — Нужно позвать его домой, а то замёрзнет.       Юнги потопал в сторону двери.       На улице уже темно. Задувает холодный ветер, заставляя дрожать от холода. Чимин сидел на лавочке. Старой, скрипучей лавочке. Он смотрел в никуда, размышляя обо всём. И это не заставляло его плакать, а наоборот. Все эти мысли вызывали улыбку. Теперь он вновь обрёл всё, даже больше. Друзья так просто не появляются. Они либо есть, либо нет. К мороженному ведь можно добавить и вишню, и печенье, и вишнёвое печенье. Вкус не ухудшится.       Вдруг из подъезда выбегает Мин. Он сразу же подходит к младшему и накрывает его своей тёплой курткой. На лице Чимина сияет улыбка. Она выглядит сумасшедшей, но такой счастливой, что каждый психопат позавидовал бы. Юнги улыбается в ответ. — Пойдём домой, здесь холодно, — просит старший, но Пак на это лишь хмыкает. Ему ведь не холодно. — ну Чиминни…       Парень тянет брюнета на себя. Тот встаёт, но дальше двигаться не хочет. — Юнги, ты любишь меня? — Я люблю тебя. — Тогда поцелуй. Здесь и сейчас. По-настоящему. — Закрой глаза.       Чимин так и сделал. Он полностью расслабился, доверяя замёрзшему до костей старшему. Юнги поддался вперёд, но паковских губ не коснулся, оставляя считанные миллиметры. Он обжигал их своим горячим дыханием. Он провёл по ним языком, заставил распахнуть глаза от неожиданности и чаще дышать. Губы накрыли чужие, сначала просто, по-детски, но потом бледный закусывал пухлую губу и оттягивал её. Руки обхватили горячую талию под курткой, Мин углубил поцелуй. Младший еле удерживался на своих ногах. Он пытался не смотреть в чёрные глаза напротив, но не мог отвести от них взгляд. Юнги языком нежно провёл по зубам, по нёбам, вырывая очередной тихий стон с губ Чимина. Пока оба совсем углубились в поцелуй, из подъезда вышла старенькая бабушка. — А ну пошли с улицы! Что, баб вам не хватает? — крикнула она и перекрестилась.       Юнги оторвался от брюнета. Он взял его за руку и завёл в дом, а после этого дотащил до квартиры. В ней уже никого не было, что сильно порадовало обоих парней.       Черноволосый опустился перед Паком на колени и начал снимать с него милые уличные тапочки. Сверху лишь улыбнулись, не желая сопротивляться маленьким ухаживаниям. Мин встал обратно на ноги и повёл его в спальню. Там ему захотелось продвинуться чуть дальше, чем тапочки и куртка. Он взял за края паковской футболки и потянул её вверх, оставляя парня без верха. Руки уже потянулись к джинсам. — Дальше я сам справлюсь, — кратко бросает Чимин. — Я не буду тебя торопить. Но я с нетерпением буду ждать, пока ты сам меня попросишь, — шепчет старший куда-то в район шеи, а затем мягко касается губами. — Ты так прекрасен, я благодарен тебе за это. — Расскажешь мне всё, что знаешь о случившемся?