Remember everything

Внутренний зверь довольно порыкивал. Грелль жался к нему, не осознавая, но чувствуя, что рядом с ним безопасно. Организм жнеца нуждался в отдыхе, и, кроме того, присутствие альфы ускоряло процесс выздоровления. Гробовщик все никак не мог наглядеться на неожиданно доставшуюся ему омегу. Для него стало нормой быть одному, и чьё-то присутствие остро им ощущалось. Но как прекрасен был жнец сейчас! Алые пряди разметались по кровати, на которую его уложил Легендарный, лицо было безмятежно, очки, лежавшие рядом на тумбочке не скрывали длинных ресниц, мерное дыхание было единственным, что нарушало тишину. Мальчик-искра. Мальчик-сказка. Руки сами тянулись к бледному личику. - Эй, а я ведь тебе ещё имя должен... - Вдруг усмехнулся он. - Что ж... - Жнец прильнул к его щеке, не удержавшись, прошелся по ней губами, а потом прошептал что-то на ухо, прекрасно понимая, что его никто не услышит. Внезапно дыхание жнеца сбилось, ресницы затрепетали, и через секунду два ярко-зёленых глаза растерянно уставились на окружающую действительность. Впрочем, ничего определенного они не увидели, поскольку без очков были слеповаты. Это было забавно, и Гробовщик не сдержал хихиканья. Сатклифф дёрнулся, но очевидно узнал голос. - Гробовщик?! - М-м-м? - Что я здесь делаю? - Неужели ничего не помнишь? - Едва сдерживая хохот при воспоминаний о злоключениях его пары и "Рона и Ко". Грелль застыл в одном положении на несколько секунд.

«РОНАЛЬД НОКС!!!»

Легендарный всё же расхохотался. Когда смех затих, он обнаружил, что жнец на ощупь​ нашёл свои очки, и теперь с интересом его разглядывал. Почему-то впервые за долгое время Гробовщик задумался о том, как выглядят его шрамы. Аловолосый молчал, обхватив руками колени, пристально разглядывая его лицо. - Не думал, что встречу истинного... Так. - Наконец произнёс он. Луноликий удержал усмешку вместе с рвущимся с языка "не думал, что встречу тебя вообще". Через несколько минут молчания, Грелль потянулся к его лицу. Гробовщик усилием воли заставил себя сидеть смирно. Аккуратно и робко изящные пальчики коснулись старого шрама на переносице. Прикосновение было приятным. Затем рука поднялась чуть выше, и, дрогнув, смахнула чёлку с глаз. Сатклифф судорожно выдохнул, встречаясь взглядом с глазами напротив. - Ты красивый. - Вот теперь Легендарный не сдерживает усмешки, хотя эти слова и отзываются теплом. Он извлекает из кармана заколку - обыкновенную неведимку, закрепляя чёлку так, чтобы она не закрывала глаза. Они несколько минут просто смотрят друг на друга, словно бы пытаясь осознать и принять ситуацию, а потом Грелль утыкается носом куда-то в область его ключиц, прижимаясь к его груди. Жест совершенно детский, но вызывающий улыбку. - Гробовщик?!! Гробовщик!!! - Слышится голос Фантомхайва снизу. Жнецы одновременно закатывают глаза, Легендарный закрывает глаза чёлкой, и оба спускаются вниз. Судя по лицам "Рон и Ко", то найти истинного для Грелля им не удалось, и в свете новых обстоятельств, это кажется забавным. Во всяком случае, Греллю и Гробовщику уж точно. - Безрезультатно. - Проныл Нокс. - Что же нам теперь делать?!! - Заказывать у Гробовщика земельные участки метр на два и три глубиной, да побыстрее! - Злобно восклицает Сатклифф, сжимая пилу в руке. - Ибо леди в ярости! - Грелль!!! - Орёт Нокс, несясь на жнеца с объятиями. Аловолосый в последний момент делает шаг в сторону, и его напарник впечатывается в стену.

***

Грелль приходит к нему на следующий день. Он смущён, и постоянно оглядывается. - Можно я у тебя тут побуду? А то, после случившегося... Я отправил Рона за готовыми отчётами в кабинет, а потом увидел, как туда с битой зашёл Уилл, и по звукам из кабинета понял, что либо он только что переломал моему напарнику всё кости, либо они переспали. И что-то мне подсказывает, что первое всё же вероятнее... Гробовщик громко хохочет, притягивая омегу к себе. Настроение сразу поднимается, да и в лавке сразу становится как-то уютнее, будто к нему в распоряжение поступило карманное солнышко. Грелль сначала только осматривает лавку, иногда роняя вещи, а потом помогает своему альфе изготовить один из гробов. На следующий день омега помогает ему испечь обожаемое печенье в виде косточек, и пародирует всех знакомых - от Уилла до Себастьяна, да так забавно, что Легендарный почти катается по полу. Через неделю Гробовщик уже настолько привыкает к аловолосому, что лавка кажется без него пустой. Клиенты странно косятся на явно поехавшего паренька с красными волосами, и неперестающего ржать владельца лавки.

***

Ощущение буквально выдергивает его из процесса. Гробовщик немедленно оставляет труп, шестым чувством ощущая угрозу. Коса привычно ложится в руку, и Легендарный относится к ней почти с нежностью. Лезвие рассекает воздух, останавливаясь в миллиметре от шеи демона, тянущего лапы к его омеге. - Не советую. - Холодно отмечает он. Гробовщик не знает, есть ли у этого демона контрактёр, но совершенно очевидно, что в любом случае, живым он не уйдёт. Краем глаза Луноликий замечает отброшенную пилу, и Грелля, шокированно глядящего на него. Одно движение косой, и голова твари падает на землю. - Ты как? - Тихо спрашивает он, помогая омеге встать с холодного камня. Вместо ответа Грелль прижимается к нему, обвивает шею руками.

***

Запах сразу привлекает внимание. Гробовщик жадно втягивает воздух - запах свежей клубники заполняет лавку. Этот запах пробуждает дремавшие до этого инстинкты альфы, и жнец едва сдерживает клокочущий рык. Он не просто манит - сводит с ума, являясь чистейшей страстью, растворённой в воздухе. Грелль выглядит бледнее, и даже как-то тоньше, чем обычно. Он смотрит как нашкодивший ребёнок, пойманный с поличным. Легендарный резко притягивает его к себе. Он почти мурлычет, утыкаясь носом в красные пряди. Голову кружит желание впиться в шею, отметить, присвоить, сделать своим, так, чтобы каждый видел и чувствовал, что эта бестия только его. Сатклифф сжимает его плечи. - Радость моя, - он почти шепчет, - ты восхитителен. Грелль громко вздыхает, чувствуя жар. Запах его альфы обволакивает, подавляя волю к сопротивлению собственным инстинктам. Только сейчас аловолосый понимает, насколько могущественнен​ его альфа. Его подхватывают на руки и несут наверх, к уже знакомой кровати. Пальто он теряет ещё по пути, причём абсолютно добровольно. Гробовщик упивается ощущениями - Сатклифф лёгкий, как пёрышко, пахнет как самый желанный десерт на свете, манит словно свет фонаря в ночи мотылька. Он осторожно укладывает его на кровать, любуясь распластанным по одеялу телом. На него, почти не моргая, смотрят два прелестных зелёных глаза. Луноликий вновь убирает чёлку - делает так всегда, когда они наедине. Это жест невероятного доверия с его стороны, и Грелль понимает это. Они похожи, действительно похожи, но всё же абсолютно разные. - Милый, если ты будешь так на меня пялиться, то я за себя не отвечаю. - Грелль краснеет, что кажется невозможным. Почему-то с Легендарным все его маски бьются одна за другой. Тонкие пальцы расстёгивают пуговицу за пуговицей​, аловолосый ёрзает от нетерпения и от нарастающего жжения. Гробовщик аккуратно снимает жилет, и с ухмылкой принимается за рубашку. - Хватит издеваться! - Возмущенно восклицает Грелль. - Мог бы просто сорвать! Было совсем как в романах... Гробовщик хихикает. - Не знал, что ты читаешь романы. - Я - омега! - Смущенно​ ответил Сатклифф. - Какая омега не любит почитать о любви? - Он шмыгает носом. - Кроме того, там в порыве страсти и не такие вещи вытворяют. - Страсти... - И без того зелёные глаза Легендарного вспыхивают, едва ли не светясь. Он резко нависает над аловолосым, расставив руки по бокам его головы. - Уверен, что хочешь почувствовать мою страсть? Грелль зачарованно глядит на него, как кролик на удава. Ответить он не успевает. Чужой язык врывается в его рот, повелительно изучая каждый сантиметр. Луноцветные волосы щекочут лицо, и он запускает в них пальцы. Впрочем, ненадолго. Резким движением альфа фиксирует его руки над головой, чуть сжимая тонкие запястья. Грелль вздрагивает - чуть заострившийся клык прикусывает губу, и тоненькая струйка крови попадает в рот. Легендарный с рыком слизывает кровь, размазывая её по губам. Когда он отрывается от его губ, Сатклифф не сдерживает стона - настолько соблазнительно выглядит его альфа с кровью на губах. Рубашку жнец действительно разрывает, немедленно прижимаясь губами к ключичной ямочке. От этого по всему телу проходит тёплая волна, и жнец ощущает как усиляется выделение смазки. Легендарный ощущает тоже. Он ухмыляется, имитируя толчки, фактически трахая его через одежду. Грелль громко стонет, вцепляясь в его спину. Гробовщик целует впалый живот, одновременно стягивая с него брюки и бельё. Смазки неимоверно много, она насквозь пропитала его вещи. Альфа облизывает пальцы, покрытые ею. Аловолосый стонет, потому что чёрт возьми, как развратно это выглядит. Зелёные глаза горят похотью. Легендарный рывком стягивает с себя балохон, отшвыривая к противоположному концу комнаты. Руки тянутся к серебряной пряжке ремня, но Сатклифф убирает их. Омега втягивает его в очередной поцелуй, ёрзая и потираясь бёдрами о его бёдра. Одна из ладоней стаскивает резинку, и аккуратная косичка распадается на три длинных пряди, через которые он пропускает пальцы. От одежды он всё же избавляется, заваливается на кровать, придавливая аловолосого к кровати. Легенда прокладывает дорожку из поцелуев от груди до живота. Смазки уже столько, что Грелль даже не чувствует пальцы, уже вовсю растягивающие узкое колечко мышц, пока они не находят простату. Он вскрикивает, насаживаясь ещё больше. Не время для лирики, но Грелль впервые чувствует эту свободу - свободу омеги быть чьим-то, быть защищенным и уверенным в будущем рядом с истинным, свободу отдавать всего себя - просто потому, что хочется. Кажется нет ничего прекраснее его альфы - обнаженного и в лунном свете. В этот момент он чувствует желание показать его Косе Смерти язык - до этого момента так нежно он прикасался только к ней. На мгновение Гробовщик замирает, и у Грелля по коже бегут мурашки, а во рту становится сухо-сухо. Толчок выходит плавным и аккуратным, но омега все равно всхлипывает, прикусывая губу. Луноволосый сцеловывает капельки воды в уголках глаз, перебирая алые прядки волос. Осыпает поцелуями бледную шею, шепча какую-то успокаивающую ерунду. Ему хочется застонать - так узок его жнец. Плоть, впервые познающая плоть. Здесь не пахнет даже самоудолетворением, не то, что сексом. Он создан для него, его алое солнце. Как кровь на остывшем человеческом теле, как яркий закат после дождя, серое и красное - прах и огонь. Он смотрит, и не понимает, как можно не влюбиться в эту бледную шейку, в ярко-красные - точно сочные вишни, зацелованные губы, в изящные кисти рук, в пламенные шелковистые волосы, разметавшиеся по кровати. Грелль рвано выдыхает. - Давай. - Едва слышно бросает он, глядя ему в глаза. В его взгляде столько решимости, столько веры - прежде всего в самого Легендарного, что последнему хочется простонать что-то вроде "Что же ты со мной делаешь?" Он аккуратно толкается вновь, продвигаясь совсем чуть-чуть, но аловолосый чуть ли не со свистом втягивает воздух. - Может... - Нет! - Грелль перебивает его. - Нет. Хватит меня жалеть, просто... Просто возьми меня уже, чёрт подери! Ну, как тут отказать? И он берёт, собственнически рыча, впиваясь ногтями в простыню, отчего она рвётся. Присваивает, и плевать, что с обоюдного согласия. Грелль старается не вскрикнуть - ему всё ещё больно, когда член внутри него задевает простату. Тело немедленно отзывается, заходясь в полном удовольствия крике, по венам бежит чистое наслаждение, и он единственное, что он может противопоставить этому - быстро исчезающая боль. - Кричи. - Командует альфа, толкаясь в тесное нутро вновь. И Грелль кричит, упивается своей беспомощностью в данный момент, растворяется в диком удовольствии. Это похоже на рай, который жнецам никогда не достигнуть, на прощение, которое ещё никто не заслуживал. - Гробовщи-ик! Смазка хлюпает, комнату наполняют пошлые шлепки. В этом перемещении запахов, Грелль едва выцепляет свой - выцепляет, и не узнаёт. В его клубнично-сливочном запахе явственно витают чужеродные нотки - горький шоколад и кофе, и он, этот запах, буквально кричит - "Занят!" Он подмахивает жнецу, желая ощутить больше. Больше всего - страсти, удовольствия, принадлежности, больше своего альфы, больше поцелуев и укусов, больше. Специально сжимает его внутри себя - Гробовщик стонет, терзая его губы. Грелль извивается под ним, кусает бледные плечи, оставляя окровавленные ломанные линии на них. Тело заходится в предоргазменной судороге, аловолосый надрывно вскрикивает, орошая семенем свой живот. Гробовщик делает ещё несколько толчков, и, хоть кончает внутрь, покидает анус до формирования узла - его омега просто к этому не готов. Грелль не слышит и не видит. У него перед глазами вспыхивают разноцветные пятна, метки-укусы жгут шею, гул в ушах мешает мыслить, а тело и не думает выбираться из неги. Только кожей ощущая поцелуи, он проваливается в сон.

***

Сиэль и его дворецкий нерешительно топчутся у входа. От лавки за километр несет сексом, неудивительно, что никто даже не подходит к двери. - Ладно, - вздыхает Сиэль. - Зайдём позже. - Да, мой лорд. Грелль хихикает, глядя на них из окна второго этажа. У него чертовски болит задница - и никакая хвалёная регенерация ему не помогает, зато Гробовщик не выпускает его из рук. Он томно вздыхает, встречаясь с ним взглядом, обворожительно улыбается. - Надо будет и им истинного поискать. - Мстительно произносит он, и счастливо лыбясь, слушает хохот своей Легенды.