Хороший вкус

— Куликов, живей! Пока Гитлера нет, — орет моя подруга с последней парты. Влетаю в аудиторию, не забыв закрыть за собой дверь, и плюхаюсь рядом с Мариной. Пронесло. — Опять чуть не опоздал, — упрекает она. — Не ворчи! Почти и чуть-чуть не считается. — Андрюх, это же английский! И зачет у нас принимать будет самолично Гитлер. — Я вообще не понимаю, зачем филологам английский. Онлайн-переводчика что ли нет? — достаю из рюкзака ручку и тетрадь в черепушечку. — Ну, так это международный язык! — Марина даже руки к облезлому потолку вскинула. — Что-то я не вижу, чтобы на нем на каждом углу тарабанили и гопники говорили «Good morning*», — выключаю переднюю камеру телефона, проверив внешний вид, соответственный филологу. А то в прошлый раз даже умыться забыл, — у меня вон посерьезней проблемы. — И какие же? — Вот эти, — высовываю ногу из-под парты, демонстрируя черные высокие сапоги со шнуровкой. Их все берцами зовут, хотя они больше схожи с военными. Бесит, — сменку забыл. — Крышка тебе, Андрей, — подводит итог, после недолгого рассматривания обуви. Да, не спорю. Наш Гитлер самый строгий, справедливый, принципиальный и вместе с тем забавный и красивый мужик. Ядреная смесь. Интересно, как его приняли преподом в институт, если он едва стажировку окончил? Да к тому же еще английский вести, если он на немецком, как на родном матерится? Загадка. А вот и он, собственной персоной. Заходит в аудиторию под дружный скрип стульев по паркету, проходит к столу, кладет журнал и поворачивается к нам. — Здравствуйте, уважаемые студенты. — Здравствуйте, Олег Валерьевич! — отвечаем хором. — Присаживайтесь, — берет книгу и надевает излюбленные очки. С ними и без, это два совершенно разных человека, — сегодня вы должны были подготовить ЭССЕ на тему «мой идеальный…» друг, молодой человек, домашний любимец и так далее. И так, кто-нибудь хочет ответить? Пронзительные и цепкие глаза пробежались по присутствующим. Тишина была не просто гробовая, а к тому же давящая на уши писком. Противный звук. — Что ж… — он заглянул в журнал — Бугров! — А можно минуточку повторить? — голосок загнанный, глазки замученные, так и хочется леденец ребенку дать. Вставить в одно место для профилактики. А то он мне вторую неделю пятихатку должен. — Можно, минуточка пошла, — Олег засек время на ручных часах. Да, когда он нас не бесит, удостаивается негласного приза — собственного имени. — Олег Валерьевич, можно выйти? — да этот экземпляр бессмертный! — Нет, была перемена, — Гитлер даже не поднял глаз. — Ну, ооочеень надо. — Ну, раз очень, — преподаватель встает из-за стола, подходит к крану в углу кабинета и начинает мыть руки. У парня, которому «очень надо», глаза разве что не квадратные, а Олег, закончив процедуру, вернулся за стол, оставив литься из крана тоненькую струйку. Даже не знаю, посочувствовать студенту или позлорадствовать? — Бугров, минута прошла, вы готовы отвечать? — поправил очки. — Нет, я… не успел окончить работу… и… — Ты сказал «кончить»?! — в полный голос с третьей парты. — Ты можешь кончить, делая домашку? — Ты еще спроси, за сколько, — добавил Олег. Сказать, что мы под партами валялись — ничего не сказать. Но тот, кто это заварил, сам же и закончил. — Куликов, ваш ответ. — Я полагаю, — встаю, — что, получить оргазм, делая домашнюю работу — весьма странно. Еще несколько минут беспрерывного хохота меня, конечно, не спасли. — Да, я полностью с вами согласен, а теперь хотелось бы услышать ваше ЭССЕ, — делает жест рукой, приглашая выйти. Попросить отвечать с места — вырыть себе могилу в полу и прикрыться линолеумом. Пришлось встать у доски, стараясь не сильно топать по пути. Заняв свое место возле стола преподавателя, начинаю серенаду: — I would like to tell you what my ideal teacher is. Firstly, it is a person who knows not only his subject, but also others. Important quality…* — Олег даже бровку изящно выгнул — вот это похвала! Я старался, всю дорогу до замеленной* доски рассказ придумывал. Угадайте, кого я описывал? Эх, люблю я языки. Особенно в попе на видео. Спустя долгих две минуты и, не припомнив больше ни одного качества достойного преподавателя, эпично заканчиваю: — The end*. — Что ж, Куликов, вполне не плохо, — до этого откинувшийся в кресле, Гитлер надел очки и склонился над журналом. Только я собрался уходить, как на меня обрушился бархатный низкий голос, — А берцы-то вы где приобрели, не поделитесь? Попал. — В торговом центе «N», — выдаю, тяжело вздохув. На это мне ничего не ответили и я, пользуясь случаем, уже направился на свое место, как снова услышал Гитлера. Но говорил он уже на немецком и намного тише. — Schuhe toll! Und der Rest auch. Ich würde in diesem Schuh und vergewaltigt…* Я невольно замер. Вот это поворот! Недолго думая, выполняю команду кругом и, глядя на немного удивленного преподавателя, невинно поясняю: — Ich bin jetzt nicht bereit — nicht Unterwäsche schnüren*. Олег, было, открыл рот, но так ничего и не сказал, потом еще раз попытался и опять передумал. И так раз десять за всю лекцию. Не знал он, что я немецкий в школе изучал. Ну, талант у меня к языкам! После звонка я первым вылетел за дверь, первым после парня, которому «очень надо». А Гитлер сам виноват — надо было попросить меня задержаться после пары, а не озабоченную и одновременно контуженную Дори* из себя изображать. *** Остальные занятия прошли неимоверно скучно. Думаю, без английского я бы тут загнулся. Кстати, интересно, какая участь меня ожидает на следующей паре Гитлера? О, он изощрен в пытках, а по казням у него высший бакалавр. Как там? Вспомнишь дырку, вот и хуй? Так вот, он и появился. Олег вышел прямо из припаркованной рядом «Ауди» и затащил слабо упирающегося меня в машину. — Я сейчас кричать буду, — предупредил я. — Не рановато ли? — ехидная улыбка скользнула по пухлых губам и мы выехали на дорогу. — Ну, кричи, здесь звукоизоляция хорошая. — Я всем расскажу, что вы меня изнасиловали. — А я-то думал, ты меня насиловать будешь. — То есть, не будете? — осторожно уточнил я и получил фырканье в ответ. — И бить не будите? — Если только не попросишь. Хотя… — он краем глаза покосился на мои ноги в облегающих джинсах и многозначительно промолчал. Ох, лучше б ехидствовал, честное слово. Приехали мы ни в гей-клуб, ни в гостиницу и ни к нему домой, а в ресторан. Меня, конечно, заставили выбрать, что я хочу, ущипнули под столом и, кажется, пытались споить. Не был бы я студентом, если бы не мог спокойно выпить литр чистого спирта в разных видах. А тут всего-то вино. Всего-то самое вкусное и дорогое вино в ресторане. А потом Олег отвез меня домой. Ко мне домой, то бишь в мир зомби и царство беспроглядной тьмы с тараканами, утопившимися по глупости в унитазе. В общагу, короче. Так еще и без напоминания припарковался чуть раньше. Я, как птичка тупик, ждал свой первый поцелуй. — Андрей, — я был несказанно рад, когда меня окликнули по имени, — ты тут ночевать собрался? Вот ведь!.. Армии на этого Гитлера нет! Да, я голубой. Да, без опыта. Да, влюбленный в своего преподавателя, короля иронии, с первого взгляда, но издеваться то зачем? Кажется, у меня на лице все было написано. Потому что Олег тут же притянул мою голову к себе и впился властно в губы. Вскоре касания стали скорее мягкими, изучающими, и его язык скользнул глубже. Я уже пожалел, что отказался его изнасиловать. — Завтра я заберу тебя с учебы, — сказали мне на прощание, — и про кружевное белье не забудь. Будь готовым. *** — Марина, помоги! — беспардонно распахиваю дверь в женскую комнату. Моя подруга в курсе, что я гей и не парится по этому поводу. Она вообще яойщица* и как только узнала о моей ориентации, стала скакать вокруг, радостно взвизгивая, мол «ура, мечта свершилась, я подружилась с геем!». Так еще начала расспрашивать, как в постели то и правда ли это? А потом принялась успокаивать бедного и несчастного, одинокого во всех смыслах меня. После того, как проржалась, конечно. А вот соседки Маринкины относились ко мне, как к полноценному мужику и даже хуже, поэтому тут же запустили подручными средствами. Я увернулся от открытого лака, дернулся, потому что массажная расческа больно прилетела по колену, и удачно словил головой трусы. Снимаю нижнее белье со лба и диву даюсь — мало того, что кружевные, так еще черненькие и симпатичным бантиком украшены на попе. Размер, вроде, тоже подходит. Хотя зад у меня понакаченней и побольше, чем у представленных здесь анорексичек, зато и бедра уже. А чье это добро не так уж важно. — Отлично, спасибо! — я выхожу в коридор, подбираю с пола вылетевшую вслед за мной бутылку колы, и чапаю* в мужское крыло. Чего только стоили удивленные взгляды парней на меня и соблазнительные трусики. Кто-то думал, что трофей от девушки, кто-то, что я опустился до стриптиза. Просто одни знали, что я голубого неба птенчик, другие — нет. Я никогда особо не прятался, да и парни ко мне относятся нормально. Может, потому что думали, что мы все в кожаных штанишках в обтяжку с наманикюренными ногтями и розовой сережкой в ухе. И обязательно строим глазки, и лепим пафосные речи ломаным женским голоском. В общем, педики. А тут я, нормальный из себя пацан, оказываюсь геем. Нет, есть, конечно, ярые гомофобы, что буквально плюют мне в след. Главное, не бьют и ладно. Добравшись до своей комнаты, выдворяю из нее соседа под предлогом срочного дела. Благо, Федя — друг понятливый и сговорчивый. Достаю из заднего кармана нижнее белье — этот ведь ржать будет — и еще раз рассматриваю. Ну не идиот ли? *** — «Федь, ну как?» — пишу СМС с вложением. — «Вполне себе. Если бы был гомосеком, тоже бы на нее позарился, тем более в таких труселях. Наконец, ты, даун, нашел себе кого-то! — смайлик, используемый моим соседом как „прошу цензуры“, дополнил картину. — И я не дебил, понял, что она мужская». — «Федь, — посмеиваясь, набираю текст, понимая, что поплачусь за это, — она не просто мужская, она моя». — «ДОЛБОЕБ!!!!!!!». *** Весь день, как на иголках. Лекции мимо ушей, а сокурсники думают, что я серьезно болен. Если вчера я воодушевленно радовался предстоящему первому опыту, то сегодня жуть как неудобно. И не из-за кружевного белья. Оно как раз таки ничего — симпатичное и мягонькое, как оказалось. Гитлер, блин! Огрею я его когда-нибудь русским молотом по голове его ученой. Мало того, что ничего не пояснил, так еще непонятно, где он меня забирать собрался. Не перед парадными дверьми же! Надеюсь. Потому что это именно тот человек, которому со своими принципами наплевать на общественное мнение и здравый смысл. Мне немного страшно. Не знаю, чего ждать. Я даже не знал, что он тоже гей. На последней паре телефон противно вибрирует в кармане. СМС? — «Привет. Как освободишься, выходи на задний двор». — Откуда он, как преподаватель, взял номер, понять не сложно, но что он напишет, я не подозревал. — «А это кто?» — надо же поиздеваться. — «Кончай цирк». — «Я не хочу кончать, я на паре». Я как-то запоздало понял, что и кому отправил. Пару минут была пугающая тишина, а потом пришло сразу три сообщения. — «Это же хорошо. Обстановка очень пикантная, согласен?) — ух ты, этот человек умеет отправлять скобочки! А дальнейшее меня немного удивило. Значит, он замечал меня, раз приметил, где сижу. — Ты, наверно, как всегда на задней парте, так что нам никто не помешает. Никто не заметит, как я начну гладить тебя под столом. По голени, колену и бедру. Как расстегну ширинку зубами и начну ласкать языком твой член через кружевную ткань. Ты же подготовился, верно?»… — Так вот где мои трусы! — шепнули мне сбоку. — Маринка, твое филологическое древо! Не пугай так, я чуть девственности из-за тебя не лишился! — не думал, что шепотом можно орать. — Это твои что ли? — Ну да. Девчонки с испуга перепутали. А это кто? — она растянулась с улыбочке, косясь на телефон. Я в свою очередь убираю смартфон, обещая непременно дочитать, мне страсть, как интересно продолжение. Марина только хмыкнула, — Не хочешь — не говори. Но ты же понимаешь, Андрюш, что с тебя во всех подробностях? Медленно киваю, зажмурившись. *** На заднем дворе меня действительно ждали. На самом деле, Олег очень удобное место выбрал: парковка окружена нашим институтом в форме буквы «П» и ни одно окно сюда не выходит. — Привет, — сказали мне, стоило закрыть дверь. — Привет… — получилось неловко. Тяжело переходить на «ты» с человеком, который в твоих даже самых бурных фантазиях был Олегом Валерьевичем и только в голове Олегом. — Ты не передумал? — вдруг спрашивает он, постукивая пальцами по рулю. — Я же не зря подготовился, — я надеялся на ответ с пошленьким подтекстом, но мой собеседник остался серьезен. — Предупреждаю, что случайные мимолетные отношения мне не нужны. Если хочешь встречаться, учти, я не блещу нежностью и комплиментами, иногда ухожу в работу с головой и днями игнорирую весь мир, буду ревновать тебя к каждому столбу и закидывать носки под кровать. Взамен, обеспечу тебе поддержку, и лучше, если ты будешь говорить об этом, потому что я бываю невнимателен. Буду дарить подарки и всегда обеспечу финансово. Со временем у меня туго, но для тебя я в любой момент выкрою минутку. Ты все еще согласен? — в хорошо знакомом твердом взгляде читалась тревога. — Согласен. Только и ты будь готов покупать мне шоколадки, без которых я ни дня не могу прожить, и будить меня по утрам, потому что я опаздываю не только на твои пары, — почему-то я был уверен, что жить мы будем вместе. Если я ничего не испорчу, естественно. — Большего мне надо. Монолог души дался подозрительно легко, а ответом послужил детский поцелуй в висок и рука, что проскользнула по бедру, не прося о чем-то большем. Не нежный, значит. *** Как дышать, я забыл еще в коридоре, когда меня вжали в стену и дали ощутить свое возбуждение. А сейчас, когда легкое белье, влажное от смазки с головки, скользит по коже, я, кажется, умираю от стыда и предвкушения. Первый раз я кончил от глубокого минета. Хорошо, что хоть не от вида своего обнаженного преподавателя, которому было что показать. Второй — от пальцев, усердно стимулирующих простату. Только после этого в меня, наконец, вошли, перевернув на живот, чтобы от моего уставшего тельца требовалось минимум усилий. Но все равно я подавался на встречу, чтобы Олег знал, что мне нравится, и ему тоже было хорошо. В конце я все же не сдержался и выкрикнул его имя, явно доставляя удовольствие этим. А после уснул под теплым боком. Утро было для меня приятным — запах свежего кофе, поцелуи. До тех пор, пока я не отказался вставать и мой многострадальный зад больно не ущипнули. А ночью не так уж и больно было, в общем-то. Олег явно старался. Кофе мы пили в тишине, сидя на развороченной кровати и соприкасаясь плечами. А говорить ничего и не надо было. Просто, когда мой — уже точно — парень выпил свою кружку и собирался встать, я положил голову ему на плечо. Мою немую просьбу ласки он истолковал правильно и, прижав к себе, увел в поцелуй. Сам тянуться к нему, я пока боялся. *** — Ну и где тебя носило целый день? — моя подруга облокотилась на парту. Я же вчера на учебу не пришел под предлогом плохого самочувствия и остался дома. Дома у Олега, оставшегося со мной. — Марин, уймись. Рассказал же. — Что, прямо ничего интересного за целый день, после ночи, что ты провел с ним? — она вопросительно подняла бровь. Я развел руками и плечами для верности пожал. Лучше сменить тему. — Марин, слушай, а… у тебя стрингов случайно нет? — Я свои вещи не раздаю! И вообще, где те мои черные, а? — Значит, все же есть, — сделал я вывод для себя и получил «современной культурой» по голове.