Любимый Штольман. Инь и Ян

      «Ну надо же, как барышня трогательно Вас благодарит за заботу. Эдак и расчувствоваться недолго», - даже Штольман II не решился съязвить.       Яков был потрясен до глубины души этой неслыханной, пронзительной лаской. С каждым касанием губ Анны у него внутри нарастал невероятный ком эмоций, которым он никак не мог дать определение. Не находя выхода, этот ком грозил разорвать его на мириады молекул. И когда терпеть эту мучительно- сладкую пытку не оставалось уже сил , он вдруг понял, что так подступают к горлу слезы. Он слышал, что бывают слезы счастья.       Накрыв ее ладони другой рукой, он притянул их к себе и поцеловал.       Хриплым голосом сказал:       - Я Вам чай принес, выпейте. Доктор прописал.       Пока Анна пила чай, Яков не мог вообще в голове ни одной мысли отследить. Наблюдая за ее розовеющими губами, он, наконец, осознал, что нестерпимо хочет к ним прильнуть, завоевать, утвердить свою власть. Не отпускать.        Отстранившись от чашки, девушка подняла на него благодарный взгляд. Этот взгляд снес последние бастионы благоразумия, и Яков, захватив Анну в объятия, начал горячо целовать ее губы.       Они целовались так, будто от страстности поцелуя зависела судьба Вселенной. Не хватало дыхания, сердца отстукивали бешеный ритм преддверия чего-то самого яркого, внеземного. Губы Якова жадно скользнули на шею, захватили нежную кожу, вызвав у девушки сладостный стон…Стон, который вернул готового потерять рассудок мужчину на землю.       Зарывшись в невероятной густоты и шелковистости волосы, Железный Штольман переводил дыхание. Он понимал, если сейчас не остановится, то потом просто не сможет уже жить без этой невозможной красоты, без этой девушки, лишающей его всяческой защиты, способной разрушить его устоявшийся, жесткий, но стабильный мир.       Усилием воли он отстранился, усмиряя дыхание, целомудренно поцеловал чуть вспотевший милый лобик и сказал:       - Простите, я как животное, поддался инстинктам. Обещаю впредь держать себя в руках. Вам нужно отдыхать. Я дам рубашку, переоденьтесь. Я провожу Вас до ванной..       «Ой, ду-у-у-урак! Ну, ду-у-у-урак!», - схватившись за воображаемую голову, сокрушенно простонал Штольман II.

***

       На следующий день Штольман ,скажем так, очень прохладно посмотрел на Коробейникова и сказал:       -Антон Андреич, то, что Вы вчера видели, ровным счетом ничего не значит.        Ага, не значит. Схватил, как Кинг-Конг бесчувственное тело,(благо еще через плечо не перекинул), а если кто-то попробовал бы встать на пути, ей Богу, порвал бы, как Тузик грелку. Не успели эти мысли пронестись в голове у Коробейникова, как следующее ЦУ (или дружеский совет)было на подходе.       - Да, и Антон Андреич, надеюсь, вы понимаете, что об этом никто не должен знать.       - Я могила!       - Ну, я Вас за язык не тянул!       На выходные намечался очередной заслуженный пикник. Кроме сплоченной мужской команды, частенько бывали приглашены и дамы, что придавало мероприятию особую прелесть. Это были не только законные жены, но и хорошо знакомые или не хорошо знакомые, а просто приятные барышни, которых мог пригласить с собой любой член компании.       Как Штольману хотелось, чтобы с ними поехала Анна Викторовна! Провести рядом с ней два дня, видеть ее, слышать ее смех… Но пригласить ее он не мог. Оставалось надеяться, что Коробейников додумается это сделать.       «Батенька, сдается мне, что Вы стремитесь пополнить стройные ряды мазохистов. Раньше за Вами такого не замечалось »,- послышался знакомый ехидный голос. Не нужно было проявлять чудеса дедукции, видя как шеф, прямо сказать, бесится, чтобы понять причину. Конечно, Анна Викторовна.        Вот задачка –то. Антон Андреич понимал, что у волка из зубов не выдирают, т.е. ухаживать за Анной Викторовной – это подписать себе смертный приговор. А порассуждать нужно было: «Но Яков Платоныч же и сам не собирается ухаживать. А Анна Викторовна интересовалась семейным положением Штольмана. Тоже факт. Получается, я хочу ухаживать за Анной Викторовной, она за Штольманом, он за …Черт. А вот возьму и приглашу. И будь что будет».

***

       Пикники частенько устраивались тематические, не то что бы исторические реставрации, но так, с намеком на историю. То мушкетерская тема, то Древний Рим, то викинги. Сегодня команде приходилось вживаться в роль североамериканских индейцев.        По дороге заехали на птицефабрику, затарились перьями. И пока мужчины разбивали лагерь, вернее, строили «фигвамы», женская часть усиленно готовила антураж. Красили йодом и зеленкой из автомобильных аптечек куриные перья и при помощи скотча делали из них головные уборы.        Чтобы не устраивать представление на голодный желудок, решено было перекусить, познакомиться с новенькими, ну и, естественно, снять стресс от дороги .        На правах пригласившего даму, Коробейников уселся рядом с Анной. Хмуро – ликующий Штольман напротив. Не обошлось и без инцидента. Подняли тост «За прекрасных дам». Скворцов, известный ловелас, сразу решил взять «коня за рога»:       -Антон Андреич, нескромный вопрос. Прекрасная незнакомка рядом с тобой занята или у меня есть шанс?       - Анна Викторовна не из тех женщин, которые ведутся на таких болтунов, как ты,- негромко сказал Яков Платоныч. Но лучше бы он это сказал громко, потому что взгляд, которым при этом наградил наглеца можно было сопоставить со взглядом Медузы Горгоны. Ну как сопоставить. Медуза Горгона выглядела бы смущенной институткой.        Подкрепившись, приступили к официальной части.        Милц назначил себя старейшиной, так как в соревнованиях участвовать отказывался. Каждый вытащил из докторского колпака записку со своим новым индейским именем, получил головной убор. По условиям, Милц и несколько скво вели подсчет заработанным каждым индейцем очкам. Победитель становился вождем на все два дня с соответствующими привилегиями.       - Хау! Приветствую вас, о мои собратья !- начал Александр Францевич.-Чтобы выстоять в войне с бледнолицыми, мы должны принести клятву. (За серьезное произнесение ее тоже полагались очки) Начнемте.        Придав лицам максимально возможную степень суровости, приложив правую руку к груди, сыщики честно приготовились давать торжественную клятву. И на манер пионерской взрослые мужики, со званиями, опытом тяжелой работы, стали повторять за старейшиной, изо всех сил стараясь не заржать.       - Я, Штольман, Зеленый Змей!       -Я, Рогожин, Поддатый Лось!       -Я, Русаков, Хмельной Лосось!       -Я, Коробейников, Мокрый Койот!       -Я, Скворцов, Мартовский Кот!       -Я, Черепцов, Рыбий Глаз! (……..и далее по списку)        Штольман держался из последних сил. Плохо закрепленное орлиное (оно же куриное) перо, оторвалось от собратьев и висело теперь на честном слове, мешая обзору и щекоча левую половину носа.        «Истинный ариец. Характер — нордический, выдержанный. С товарищами по работе поддерживает хорошие отношения. Безукоризненно выполняет свой служебный долг. Беспощаден к врагам Рейха. Отличный спортсмен: чемпион Берлина по теннису. Холост; в связях, порочащих его, замечен не был. (Хм, ну тут может и неувязочка быть) Отмечен наградами фюрера и благодарностями рейхсфюрера СС»,- очередной раз ставя дело под угрозу провала, бесстрастно цитировал характеристику Макса Отто фон Штирлица не имеющий ничего святого Штольман II.        Невероятным усилием воли подавив готовый вырваться смех, Штольман прибегнул к проверенному средству: начал инвентаризацию своей разношерстной отары.        Сыщики, уже багровея, давясь смехом, старательно выговаривали:       - Перед лицом своих соплеменников торжественно клянусь:       - Индеец никогда не оставит недопитую рюмку!       - Индеец никогда не пропустит женскую юбку!        -Индеец никогда не отнимет корм у коня!       Надо сказать, что дальше читать клятву читать не смог никто. Долго сдерживаемое фырканье превратилось в гомерический хохот. Заработал очки только Яков Платоныч.        В предыдущих состязаниях Штольман никогда не стремился стать победителем. В конкурсах он, конечно, принимал участие, но делал это вальяжно, снисходительно, принося необходимую дань общему веселью.       В прошлый раз подыграл Коробейникову, чтоб тот стал Цезарем. Мальчишка! Он так радовался, что смотреть на него было истинным удовольствием.        Единственное, в чем Штольман никому никогда не уступал – это в стрельбе по чему бы то ни было. В любой стадии подпития выбивал десять из десяти.        Но сейчас он не имел права проиграть ни одного очка. На кону стояло слишком много. По условиям соревнования, вождь имел право «первой ночи» с любой скво племени. Здесь все, конечно, было совершенно целомудренно: девушка должна была сделать победителю массаж спины. Те же барышни, которые считали участие в этом таинстве ниже своего достоинства, могли быть подвергнуты ссылке на кухню. Надо ли говорить, что 99 и 9 процентов присутствующих мужчин грезили об уединении в «фигваме» с Анной Викторовной. О чем говорили однозначно расцениваемые жадные взгляды, которые преследовали ее повсюду.        Что и говорить, она была неотразимо хороша! Белые шорты открывали умопомрачительную красоту ног и обрисовывали волнительную округлость ягодиц. Сиреневая водолазка под горло с коротким рукавом своей абсолютной закрытостью предельно подчеркивала соблазнительные линии, которые, будоража воображение, заставляли намного сильнее биться сердце, чем откровенные декольте на майках других барышень. Роскошная грива волос, плененная за затылке резинкой, навевала сходство с молодой, норовистой, необъезженной лошадью, своенравно скачущей по прерии.        Безумно хотелось взять этот хвост, намотать на руку, охватить ладонью упрямый затылок, подчинить себе эту девушку, завладеть безраздельно.       «Мда, господин надворный советник, эротические фантазии в духе лучших конезаводчиков Российской империи", - задумчиво протянул недремлющий критик.        Естественно, в «фигваме» все было бы предельно невинно, любой из соплеменников держал бы себя в руках и не позволил бы ничего лишнего.        Но только одна мысль, что его Анна будет находиться в замкнутом пространстве с другим мужчиной и колотить своими маленькими кулачками по его обнаженной спине, приводила Якова в бешенство. «Заслонки падали, кровь к ушам приливала», и он упрямо шел одерживать победу в очередном испытании.        Конечно же, Штольман набрал максимальное количество очков. На совете племени Милц, олицетворявший всех старейшин, произнес торжественную речь:       - Приветствуем тебя, храбрый воин, Штольман Зеленый Змей! Ты заслужил право быть нашим вождем. Народ племени сыщиков ждет твоих слов.        Подняв в приветственном жесте правую руку, Зеленый Змей произнес:       - Хау!Приветствую тебя, бесстрашное племя сыщиков. По случаю окончания состязаний можно начать праздничный пир. А я хочу воспользоваться своим правом. Эта скво разделит мое ложе.        С этими словами Штольман подошел к Анне и властно положил руку на плечо. Дальше мысли понеслись вихрем. Как истинный суровый индеец должен ввести свою даму в «фигвам»: за ручку, под ручку, на руках? Все это показалось не соответствующим ситуации, и он подхватил честно заработанный приз за ноги, пониже попы, перекинул через плечо и с невозмутимо суровым видом зашагал в свое жилище. Под завистливые взгляды соплеменников.