Любимый Штольман. Инь и Ян

       «Бедная моя девочка! Как же ты устала!»- нежно прошептал старый волк, погладив Анну по голове, пройдясь по лицу, шее. Как рука тянулась спуститься ниже и закрепиться на завоеванных прекрасных холмах! Вернее не завоеванных, а с любовью сдавшихся. Но разумно рассудив, что в такой ситуации даже подсчет баранов не спасет, Яков решил, что пора уже и делами заняться. Срочно телефон купить, восстановить контакты. И самое главное, вернуть Анне долг за первую, хоть пока и внебрачную, неоднозначную сумасшедшую ночь. Эмоции при одном воспоминании опять заставили сердце подпрыгнуть, улететь в бездну и снова бешено заколотиться. Ему бы и в голову не пришло даже намекнуть Анне о подобном. Вот что значит –вторая половинка. Пока одна тупит и философствует, вторая живет и действует. Прощаясь с жизнью в плену у адептов, он уже думал, что умрет эмоциональным девственником, ни разу не испытавшим высшую радость близости с любимым человеком.       «Да, Яков Платоныч! Теперь точно, есть что вспомнить на старости, да вот внукам рассказать нечего!»- ухмыльнулся Штольман II.        Хорошенько выспавшись, Анна не открывая глаз, тихонько улыбнулась. Вспомнила, как бессовестно заснула в очень ответственный и трепетный момент.       По проскользнувшей улыбке Яков понял, что смущенно прикидывающееся спящим сокровище уже проснулось.       - Анна Викторовна! Минутку не открывайте глаза, я Вам кое-что должен.       И через минуту:       -Все!        Изумленному взору Анны предстала поистине фантастическая картина. Из горящих свечей на полу было выложено сердечко, на кровати разбросаны лепестки роз. Розовые гелевые шары, прильнувшие к потолку, очертили окружность вокруг кровати и своими длинными белыми хвостиками образовали самый настоящий альков. Рядом с кроватью стоял огромный букет красных роз. А возле стены колыхались четыре красных шара с надписями: «Аня!», «Я», «Тебя», «Люблю!»       У девушки от восторга чуть не закружилась голова. Слезы благодарности и умиления выступили на глазах. Выскользнув из кровати, она, забыв о том, что не совсем одета, вернее совсем не одета, повисла на шее у Якова.       - Я люблю Вас, Анна Викторовна! Я хотел как-то компенсировать отсутствие эстетики в нашу первую ночь. Скромная награда за Ваш подвиг.       - Я Вас люблю, Яков Платоныч! И если Вы больше ни одного цветочка не подарите, я никогда не упрекну Вас.       Глубокий страстный поцелуй послужил ей ответом. И Яков, подхватив девушку на руки и покружив немного, бережно уложил в кровать. Стащив с себя футболку, он прижался к Анне, отчетливо слыша, как ее сердечный ритм набирает обороты, как дыхание становится прерывистым. Нетерпеливо освобождаясь от джинсов, он уже сильно сомневался, что сможет выдержать сладкую пытку и отдать должное любовной прелюдии. Он был готов…       Но Вселенной не было дела до того, на что он был готов. Раздавшийся резкий звонок встряхнул его. Поцеловав Анну, он сказал:       - Прости, секунду.       И не обманул. Разговор длился буквально одну секунду.       - Анечка, я должен ехать. Прости меня, вернусь и мы продолжим с этого места.       -То есть я должна лежать в этой оранжерее до Вашего прибытия?       - Аня, у Рогозина что-то случилось. Я в первый раз услышал от него такое.       Он сказал: «Штолян, помоги». Как только я разберусь, я сразу же примчусь.

***

      Бравый сыщик, которого не брала ни пуля, ни бутылка коньяка, выглядел совершенно убитым. Рослый коротко стриженый красавец, любимец женщин да и любитель тоже, сейчас был пьян в лохмотья. На столе валялась пустая бутылка из- под водки, вторая была наполовину пуста.       В его задурманенных глазах было столько боли, что Штольману пришлось себя ущипнуть, чтобы убедиться в реальности происходящего.       Рогозин налил водку в стакан и протянул другу.       -Пей.       Штольман, изрядно поморщившись, выпил.       - Читай, - Рогозин протянул письмо.       «Дорогой и любимый мой муж Сашенька!        Я благодарна тебе за то счастье, которое ты мне подарил. Я тебя любила, люблю и всегда буду любить. Ведь ты мой первый и единственный мужчина. Мужчина, с которым никогда и никто не сравнится. Смелый, даже отчаянный, принципиальный, жизнелюбивый. Я всегда гордилась тобой и старалась окружить тебя заботой и нежностью. Я очень ценила то, что ты оберегал мое женское достоинство и я никогда не слышала ни единого намека о других женщинах. Но я о них знала. Ведь любящее сердце очень чутко.        Я верила, что моя любовь сможет удержать на плаву нашу семейную лодку. Я даже с психологом работала. Анна показала мне другую сторону семейной жизни, не жертвенную. Я думала, все получится.        Но я не хочу мешать твоему счастью. Тем более я понимаю, как важно для мужчины иметь наследника, продолжателя рода. И было бы несправедливо лишать тебя этого. Я надеюсь, что девушка, которая носит твоего ребенка, будет любить тебя так же, как и я. И пусть твое чувство долга не разрывается на две половины. Я тебя освобождаю от него. Люблю тебя. И не ищи »       - Понимаешь, я не ценил ее любви, как не ценим воздух, которым дышим. Это из-за меня она потеряла ребенка, когда возилась со мной в больнице. Случился выкидыш, и ей что-то не так сделали. И в больнице она остригла свои волосы. У нее были длинные пепельные локоны, от которых я сходил с ума. Она несколько месяцев спала в коридоре возле палаты, защищая мой каждый вздох. Там помыться толком негде было, не то что привести в порядок такие волосы. Маленькая, хрупкая, стойкая, с огромными серыми глазами. А я не ценил. Штолян, брат, чтобы ты сделал?       - Я бы за…, - тут Штольман запнулся, получив увесистый виртуальный подзатыльник и вместо «Я бы застрелился» продолжил:        –Я бы задумался.       Но на всякий случай поискал взглядом табельное оружие