Любимый Штольман. Инь и Ян

       Ужин давно остыл, да и камин, справившись с неоднозначностью ситуации, в которую попал, потихоньку начал умеривать свой пыл, а влюбленные все еще не могли оторваться друг от друга. Только стихал последний стон, последний вскрик и они пытались начать разговор о том, о чем молчали все это время, как одно касание, один поцелуй снова отодвигали все слова на потом, зажигая новый пожар страсти.        Наконец Яков осознал появившуюся необходимость опять растапливать камин, потому что дом, поливаемый обложными дождями, был достаточно холодным. Чтобы Анна не замерзла, он закутал ее в плед и аккуратно поцеловал в нос, справедливо полагая, что и более чувственный поцелуй, и соблазнительный вид любимой женщины сильно отвлекут его от решения отопительного вопроса.       - Я есть хочу! – негромкий голос Анны заставил встрепенуться обоих Штольманов. Причем, наверно, это был единственный раз, когда у них одновременно появилась одна и та же мысль. «Опять??????!!!!! Ну, Анна Викторовна, Вы и ненасытны! Или это не то, о чем я подумал?!»       И видя изумленно взлетевшую вверх бровь Якова, Анна весело расхохоталась.        -Яков Платоныч! Это не то, о чем Вы подумали…Пока, - добавила она лукаво.- Вы помните, когда мы ели в последний раз?        Не желая разрушать тонкое волшебство этой ночи и отвлекаться на разогревание, они с удовольствием жевали застывшие сосиски, обиженно покрывшийся масляной корочкой картофель и по праву гордящийся своей изначальной холодностью салат.       Глядя друг на друга, они и сейчас не могли до конца поверить, что может быть так хорошо. Анна, вспоминая их первую близость, неизменно краснела, но думала, что это должно быть лучшее чувственное переживание. Однако сегодняшняя ночь показала, что у лучшего есть другие, совершенно потрясающие грани. А Яков, никогда не бывший монахом, чувствовал себя юношей, впервые познающим счастье любить, дарить наслаждение своей женщине, единственной, без которой жизнь не имела смысла.        Заснули они под утро, тесно прижавшись друг к другу, так и не высказав всего, что за последние месяцы переполняло их. А может, слова и не нужны были, если они и так чувствовали и понимали свою половинку на уровне взгляда, касания и даже молчания.        Перед отъездом в Москву, они насыпали большую миску корма коту, налили в другую воды и, уже собираясь выходить, не сговариваясь, обняли друг друга. Ощущение счастья переполняло их. - Яков Платоныч! А ведь мы ехали покормить кота! Переживали. Бедный Юрик! Бедный Юрик!        Они дружно расхохотались невольной аллюзии с шекспировским Йориком. «Бедный Юрик», - добавил еще одну виртуальную запись в свой словарь Штольман II.        На обратном пути Яков забил в навигатор адрес не своего дома, а заложил несколько другой маршрут.        Когда они подъехали к пункту назначения, на улице было темно, и Анна не могла сообразить, где они. Обойдя машину, Яков открыл дверцу пассажирского места и подал девушке руку. Не давая ей времени опомниться, он потащил ее внутрь здания. Торжественный антураж сбивал с толку. Музей? Дом культуры? Она вопросительно посмотрела на Якова. Тот был воплощением серьезности и сосредоточенности. На лбу прорезались морщины, а голос выдавал волнение.        - Аня, ты перевернула мою жизнь. Я безумно тебя люблю и уже говорил, что как честный человек, должен жениться. Поскольку ты мне не отказала, значит, мы женимся. Я категорически не признаю этого современного понятия «гражданский брак». И сколько-нибудь затягивать с получением статуса мужа и присвоением тебе статуса жены я не собираюсь. Извини, что поставил тебя перед фактом. Но с тобой я стал суеверным. Если раньше не боялся ни Бога, ни черта, то сейчас я панически боюсь потерять тебя, боюсь, что опять что-то произойдет. Если бы ты знала, сколько я строил в голове планов романтических объяснений, признаний с головокружительным антуражем, а жизнь распорядилась по-другому. Сказать о своей любви мне пришлось в окружении собак-убийц, а первая ночь хоть и была восхитительна, но уж точно не так я себе ее представлял. Поэтому, чтоб не дергать судьбу за усы, давай тихо и скромно подадим заявление. Ты согласна?       Анна, счастливо улыбаясь, ответила:       - Да.       На выбор им предоставили три даты в декабре. И они выбрали 31. Конечно, немного нестандартно, но зато как здорово, что в день их свадьбы все люди будут счастливы и веселы. Конечно, друзья, может, и планировали встретить Новый год в соответствии со своими предпочтениями, но свадьбу Штольмана пропустить не сможет никто.

***

       Жизнь вошла в мирное русло. Потихоньку Анна с Яковом готовились к свадьбе. Но у их друзей было не все так безоблачно.        Едва увидев мальчика, о котором говорила Натка, Рогозин потерял покой. К тому факту, что он тезка, добавлялось восхищение мужеством ребенка, осознающим свое положение, но искренне радующемуся каждому прожитому дню. Недолго думая, он предложил жене забрать мальчишку домой.        И вот после работы Рогозин приехал к Штольману в офис.        - Яш, у тебя наверняка есть должники из созвездия светил медицины? Знаешь, хоть и говорят, что Санька безнадежен, но у судьбы есть всегда какие-то проценты на удачу, на везение. И если есть хоть малейший, нужно его использовать.       - Подожди. Сейчас найдем.        Штольману много кто был благодарен. За избавление невиновного от тюрьмы, за защиту от бандитов, а то и за спасение жизни.        - Да, профессор Светлов. Он работал завотделением в онкологии, и ему светил срок за хищение наркотиков. Подставили мужика технично. А потом я еще его внучку непутевую нашел, аж на Гоа заветрилась, ума ей вставил. Давай попробуем.        Профессор согласился безоговорочно, считая милостью судьбы возможность отблагодарить Штольмана.       После консультации было принято решение оперировать мальчика. Причем бесплатно, только нужно было найти доноров для сдачи крови.       Контора Штольмана и коллеги Рогозина с утра собрались на станции переливания крови. Никогда в суете не задумываясь добрых делах, они изо дня в день выполняли свою работу. Тяжелую и опасную, часто неблагодарную, но ту, без которой не мыслили себя. А сейчас предоставилась очередная возможность спасти чью-то жизнь. Не обошлось и без курьезов.        Лизавета Тихоновна, поселившаяся у Коробейникова, решила опекать своего спасителя и всячески его оберегать. Поблагодарить его она уже, разумеется, успела, и не один раз, чему Антон Андреевич был несказанно рад.        И сейчас она не просто пришла с ним, но и ворвалась в кабинет, зная, что ее Антоша боится медицинских процедур. И не зря беспокоилась. Как только Коробейников увидел кровь, вытекающую из вены в резервуарчик, он тут же потерял сознание. Медсестра немедленно вытащила иглу, зажала руку страдальца, чтоб кровь не бежала, и начала приводить его в чувство. Лиза заголосила, запричитала и закрыла свой рот, только увидев, что любимый пришел в себя. Тогда она решительно села на стул и протянула руку со словами: «Берите!» Коробейников было запротестовал, но мадмуазель Жолдина, у которой есть все шансы стать мадам Коробейниковой, так сурово на него посмотрела, что Антон Андреич поспешно согласился. Таким образом подписав полную капитуляцию в этом сражении, он отдал руководящую роль в их будущей семье Лизе.

***

       Операция прошла успешно. Мальчик пошел на поправку, но у Рогозина появилась новая тревога. С этим вопросом он приехал уже домой к Штольманам, так как хотел посоветоваться с Анной.       - Анна Викторовна. У моей жены совсем плохо со здоровьем. Операция Саньки, уход за ним отняли у нее все силы. Я , конечно, помогаю, когда дома, но по большей части она все сама. Похудела, круги под глазами, почти не ест, а то и тошнит ее. Вы бы уговорили ее в больницу обратиться, анализы сдать. Я просто боюсь на нее надавить, а добровольно она отказывается. Штольман обеспокоенно посмотрел на друга. Да, женское упрямство - великая сила.       - Так давай на дом врача вызовем, а мы тоже подъедем, что б она не возмущалась, - как всегда был готов подставить плечо Яков.       Анна молча взяла карты, раскинула и улыбнулась. - Наташа спасла одну жизнь, и Судьба подарила ей еще одну. Она беременна. Рогозин ошарашенно посмотрел на Анну. Новость, которая чуть ли не подняла его над землей, была настолько нереальной, что мужчина не поверил. Но в то же время не верить Анне уже было нельзя. И он, не боясь получить от Штольмана тумака, расцеловал ее в обе щеки.