Когда в Зоне холодно

      — Давай, Бел! — завопил сталкер, падая на пол и перекатываясь в сторону. Тварь за ним взревела, щелкая зубастой пастью там, где только что была голова мужчины.       Светловолосый мальчишка кивнул, и, размахнувшись, швырнул гранату. Темный предмет, описав дугу, стукнулся мутанту, отдаленно напоминающему борова, прямо в лобастую голову. И в этот момент Шестилапый нажал на курок.       Взрыв прокатился по заброшенному зданию, выбивая остатки стекол и дверей. Когда звон в ушах прошел, сталкер поднялся, шатаясь, вытер пот со лба. Боров лежал неподвижно. Шерсть, клочками свисавшая с толстой черной кожи, догорала, вспыхивая маленькими огоньками.       — Молоток, — слишком громко, так что гулкое эхо покатилось по коридорам, сказал он. Паренек, на вид ему было лет двадцать, улыбнулся и кивнул головой с очень светлыми, почти белыми волосами. На щеке его застыла грязь. Сталкер подошел и, послюнявив палец, принялся вытирать её. Белый стоял молча, благодарно поблескивая глазам. Шестилапый не выдержал, притянул его за подбородок и нежно поцеловал в чуть приоткрытый рот.       — Это тебе за то, что в очередной раз вытащил мою задницу из дерьма, — с усмешкой произнес сталкер, отстраняясь.       — Маловато будет, — юноша лукаво ухмыльнулся, облизывая влажные губы.       Шестилапый прищурил один глаз, подходя ближе, нависая. Склонившись к уху блондина, так что горячее дыхание обожгло кожу на шее, прошептал:       — Остальное — вечером.       И, уже в голос, добавил, шагая к мутанту:       — Если будешь себя хорошо вести, конечно.       Белый только покачал головой, откидывая сбившуюся прядь со лба, и ступил вслед за напарником.

***

      — Зачем ты туда вообще полез? — мальчишка с детским любопытством взглянул на старшего товарища. Тот, подобному голодному зверю, рвал зубами вяленое мясо, засовывая по куску в рот. Ствол автомата лежал на коленях, рюкзак с найденными артами стоял тут же.       Они сидели у дальнего входа в старое облупленное здание. Костер, разведенный в железной бочке, весело потрескивал, играя бликами на лицах. Шестилапый, дожевывая, попытался что-то сказать, но Белый не разобрал ни слова, кроме: «Мпф».       — Думал, там одежка найдется, — наконец ответил напарник, облизывая пальцы. Густые короткие волосы цвета мёда топорщились, словно он только что побывал в электрической аномалии. — Твоя куртка совсем продырявилась.       — Да уж, — Белый грустно посмотрел на огромную дыру вместо левого кармана. Это он зацепился за ржавый гвоздь, торчавший в двери, и вырвал кусок. И без того расползающаяся по швам, теперь куртка являла собой жалкое зрелище.       — На-ка вот, возьми, — Шестилапый быстро скинул свою спецовку, протягивая ему.       — Нет, я не могу, она же твоя, — замотал головой паренек. — Да и потом, она все равно мне велика.       — А я говорю возьми, — сталкер упрямо накинул ткань на плечи Белому. — У меня под низом свитер надет, а ты в одной кофтёнке.       Мальчишка вздохнул. Переубедить Шестилапого мог только кирпич, падающий на голову. Да и то не факт.       — Согрелся? — напарник вскинул серые глаза, глядя как Белый кутается в его куртку. В чем-то мальчишка был прав: спецовка явно была велика. Рукава висели почти до земли, а длинные полы чиркнули в грязь.       — Неа, — Белый и впрямь дрожал всем телом, как лист на ветру, сильнее запахиваясь в ткань. Кожа покрылась мурашками, губы посинели.       — Это можно исправить, — Шестилапый подвинулся ближе, прижимаясь к нему со спины и обхватывая сильными руками за плечи. Легкий поцелуй в шею, затем чуть ниже. Белый замер, не дыша. Обветренные губы покалывали кожу, от чего в паху начинало приятно тянуть. Пульс участился, грудь часто вздымалась. Сзади послышался смешок.       — Ты как котенок, Бел, — напарник погладил его по голове, зарываясь пальцами в короткие светлые волосы. — Белый котёнок.       Парень сглотнул. Хотелось ещё. Он подался назад, вжимаясь спиной в Шестилапого, и чуть выгнулся, подставляя шею. Тому не нужно было объяснять дважды. Руки уже блуждали по нежной коже, забираясь под одежду.       — Сними это всё, — шепнул он, прикусывая мочку уха. Парень послушно стянул два слоя курток, черную фуфайку и майку, бросив прямо на землю. Холодный воздух мигом окатил его, заставив сжаться в комок. Розовые бусины сосков затвердели.       Шестилапый огладил его по спине, целуя в лопатку, спустился дорожкой коротких мокрых поцелуев к пояснице. Светлые волоски мгновенно встали дыбом. Сталкер провел рукой по спине, ощущая каждый выступ позвонков, каждый хрящик, и вновь припал к шее, на сей раз уже жадно. Пальцы сомкнулись на впалом животе юноши, поднялись вверх, к узкой грудной клетке, нарочно задевая напряженные соски. Белый выгнулся, чувствуя, как в спину упирается что-то твердое.       — Хочу тебя, котёнок, — голос Шестилапого сипел. Он куснул парня в плечо, тут же зализывая наливающиеся кровью следы, и потянул за руку, заставляя повернуться лицом. Белый подчинился. Краем глаза заметил, как топорщится ширинка напарника. Переведя дыхание, он подался вперед, запуская тонкие пальцы в чужие брюки. Сталкер глухо зарычал, когда ледяные руки коснулись возбужденной плоти.       — Ар! — Белый ловко расстегнул военные штаны, высвобождая эрегированный член напарника. Головка поблескивала капелькой смазки. Похотливо облизнувшись, он припал к ней, целуя в узкую щелочку. Скользкий язык прошелся по стволу, в нос ударил едкий запах мускуса. Все-таки им определенно нужно было возвращаться, хотя бы для того, чтобы перестать пахнуть как стадо мокрых псов.       Шестилапый запустил пятерню в белые волосы, заставляя юношу заглотить член почти полностью. Ему пришлось отклониться назад, чтобы любовнику было удобнее, от чего складочка на испещрённом шрамами животе чуть уменьшилась.       Белый отсасывал хорошо: за два года практики он научился различать малейшие перепады настроения Шестилапого и умело подстраивался под них. Сейчас сталкер хотел неспешно, растягивая удовольствие, наслаждаясь прохладным ночным воздухом, развевавшим волосы, и жарким телом партнера.       — А ну-ка стой, — мужчина перехватил тонкую руку, собиравшуюся скользнуть к собственному члену. — Сегодня, я сам хочу наградить тебя.       Белый оторвался от своего занятия, стирая влажную ниточку слюны с губ. Шестилапый стянул свитер и, швырнув его к остальным вещам, повалил напарника на него, разводя худые коленки в стороны. Ремень на штанах Белого был расстегнут в мгновение ока. С тихим шелестом брюки упали вниз, оголяя черную ткань боксеров с выпирающей плотью. Шестилапый сдернул и их, сразу проводя рукой вдоль ягодиц.       — П-подожди, — Белый приподнялся на локтях. Щеки его горели, глаза влажно поблескивали. Волосы разметались в разные стороны. — Смазка в рюкзаке.       — А чёрт, — сталкер скривился. Искать заветный тюбик не хотелось. — Давай так, а? Ты достаточно облизал моего друга, разве нет? — он игриво поднял бровь, подтягивая Белого за бедра.       — Лап, мне больно будет, — протянул юноша жалобно.       — Я буду нежным, — грудной рокот Шестилапого отдавался приятным теплом внизу живота. Напарник лишь качнул головой, медленно входя. Дырка была достаточно растянута — трахались они часто — но без привычной смазки член вошел чуть туже чем обычно. Белый сжал зубы.       — Больно? — с неподдельным интересом спросил сталкер, останавливаясь и заглядывая любовнику в глаза.       — Нет, — улыбка тронула губы юноши. — Ты просто слишком большой.       — Думаешь, не взлезет? — игриво поняв бровь, Шестилапый двинул бедрами, загоняя член глубже. Белых охнул и выгнулся, сильнее насаживаясь.       — Тшш…не торопись, — сталкер склонился, целуя в выступающие ключицы, облизывая соски. Белый постарался расслабиться, но выходило плохо: на сухую из без того немаленький член Шестилапого просто не помещался в нем.       — Оближи, — мужчина засунул ему в рот три пальца. Тот принялся усердно вылизывать, скользя языком по фалангам. Когда рука стала мокрой и липкой, Шестилапый, предварительно поцеловав мальчишку, вынул её, проходясь по собственному достоинству. Теперь дело пошло лучше, хотя Белый всё еще кривился.       «Завтра я точно не встану,» — подумал он, подставляясь под требовательные руки.       Шестилапый не был эгоистом: удовольствие должны получать оба. И, раз уж сегодня они решились обойтись без привычного тюбика, он старался дать партнеру двойную, а то и тройную дозу ласки. Его пальцы, сплошь покрытые ссадинами и синяками, выводили на бледной коже витиеватые узоры; заросший подбородок покалывал плоский живот и грудь, когда сталкер покрывал их властными, грубыми поцелуями.       Войдя полностью, он остановился ненадолго, выжидая, пока мальчишка чуть привыкнет и сам начнет двигаться навстречу, прося больше. Подался вперед, целуя в плотно сжатые губы. Белый открыл рот, пропуская чужой настойчивый язык внутрь. Его собственный член подрагивал, прижимаясь теснее к животу; смазка, выступившая на маленькой розоватой головке — «дружочке» — как называл его достоинство Шестилапый, растерлась.       — Давай, котенок, сильней! — сталкер уже хрипел, наращивая темп. До безумия хотелось кончить в этого податливого, похотливо сверкавшего белками голубых глаз, мальчишку. Как будто в первый раз он имеет его посреди Зоны, опрокинув на собственные же вещи.       — Лап, пожалуйста, — Белый уже умолял, прося разрешения коснуться себя: с тех пор, как Шестилапый жестоко выебал его за непослушание с год тому назад, он никогда не позволял себе кончать первым. Но сегодня всё было острее, живее — сказывалось ли отсутствие смазки или утренний адреналин подстегивал все чувства — неизвестно. Только юноша уже стонал, прогибаясь до хруста в позвоночнике, до шума в ушах. Его накрывала пелена, а напарник, казалось, и не собирается в исступлении гортанно хрипеть.       Тонкая струйка брызнула на впалый живот. Белый, протяжно застонав, напрягся, сжимая внутри член Шестилапого, и тот, рыкнув, излился, двумя рваными толчками. Повалившись рядом, вышел, оставляя белесую жидкость вытекать из растянутого колечка мышц.       — Бел, — позвал он, оглаживая мальчишку по бедру. — Скажи мне: ты всегда сдерживался?       Напарник, закрыв лицо руками, натужно сопел, пытаясь выровнять дыхание.       — Котёночек, — Шестилапый настойчиво теребил светлую прядь волос. Голос его рокотал, как турбина реактора. — Ответь.       — Прости я…, — рот ему заткнули влажным поцелуем. Сталкер провел рукой вдоль подбородка, поднимаясь к скулам.       — Ты так прекрасно стонешь, — внезапное откровение заставило Белого широко раскрыть глаза. — Хочу, чтобы ты всегда так делал. У меня внутри аж все сводит, — похотливо облизнув губы, Шестилапый припал к тонкой шее, зацеловывая выступающий кадык. Просунув руку между сцепленными телами, нащупал липкий член мальчишки, сжал.       Белый вздрогнул, ожидая чего угодно, но только не ласкового движения вдоль по стволу и обратно. Сталкер уселся на колени, надрачивая напарнику.       — Лап, я…, — мужчина поднял палец, вновь прерывая его. Провел языком по зубам. Не свода глаз с Белого, наклонился, целуя влажную головку.       — Я грязный! — резко смутившийся юноша постарался выбраться из неудобного положения, но Шестилапый одной рукой придавил его обратно. Придвинувшись ближе, уселся между разведенных бедер, сводя два члена вместе.       — Хочу одновременно, — сказал он, начиная водить ладонью. Вверх-вниз, вверх-вниз…Быстрее. Еще быстрее. Так, чтобы в ушах вновь застучала кровь, а мышцы напряглись, становясь деревянными. И чтобы два голоса — высокий, звонкий и грудной, рычащий — слились воедино. Тёплая вязкая струйка потела между мозолистыми пальцами.       Белый, тяжело дыша, устало провел руками по волосам.       — Хватит, — по лбу стекал пот. — Иначе вся округа сбежится посмотреть.       — Пусть, — Шестилапый пристроился рядом, накрывая его своим телом. — Зато согрелись, верно?

***

      — Лап, зараза ты эдакая! — Белый возмущенно рассматривал любимую черную фуфайку, сплошь заляпанную белыми пятнами.       — Не злись, котёночек, — Шестилапый усмехнулся. — Это следы нашей любви.       — А почему это интересно они должны быть только на моей одежде? — уперев руки в бока, напарник подался вперед, склоняя голову.       — Потому что так я помечаю свои территорию, — сталкер оскалился, являя длинные острые клыки. — И ты теперь — моя собственность.       — Можно подумать раньше я был просто собственностью, — устало буркнул Белый, со вздохом натягивая испачканную одежду. Не голышом же ему в бар идти! Теперь запах Шестилапого будет с ним на протяжении всей обратной дороги. И от этого на душе становилось теплее.