Гораздо проще

Не такая уж и легкая задачка — незаметно ускользнуть из дома в ночи несколько дней спустя, но ему все же удается. Хоть и с трудом. Когда он окажется там, пути обратно для него уже не будет. Поэтому он оставляет записку. Он не обещает вернуться назад, но и не говорит, что уходит навсегда. Он просто пишет «простите» и ниже ставит свое имя. Поколебавшись еще мгновение, он добавляет опрометчивое «я вас люблю». Он сверлит клочок бумаги взглядом так долго, что почти готов передумать уезжать, но в конце концов, решившись, разворачивается на каблуках и поспешно уходит прочь. Он берет один из мотоциклов, оставленных Падальщиками. Он едва отъезжает от дома, как все его тело простреливает фантомной болью. Ночь обещает быть долгой. ______ На подкашивающихся ногах он все же добирается до места. Примерно миля остается до лагеря Спасителей, когда невыносимая усталость от изнурительной поездки дает о себе знать. Так что он решает, что безопаснее дальше будет идти пешком. Ноги дрожат, когда он все-таки оказывается у места назначения, и охрана у ворот пропускает его без лишних вопросов. Он бросает мотоцикл где-то по дороге, ускоряя шаг. Так или иначе, в мгновение ока и в то же время целую вечность спустя, он оказывается возле комнаты Нигана. Дверь чуть приоткрыта, всего на какой-то дюйм. Карл завороженно смотрит на просачивающийся в коридор серебристый свет, судорожно выдыхая. Он прикрывает глаза, упиваясь яростью, пылающей в его венах, нахлынувшим страхом и остатками адреналина. Позволив гневу перенять контроль, он наконец находит в себе силы распахнуть дверь в спальню Нигана. Он делает это настолько резко, что петли жалобно скрипят, тут же привлекая к нему внимание хозяина. — Что ж, — Ниган поднимается с усталой усмешкой, — вы только гляньте, кто, черт возьми, пожаловал… — Заткнись. Карл двигается ровно, невзирая на адскую боль в ногах. Он уверенно подходит к Нигану и влепляет ему смачную пощечину, не давая себе возможности подумать дважды. — И какого хера ты творишь? — интересуется Ниган, схватив его за запястье. Карла прошибает смехом. Он смеется так сильно, так дрожит от смеха, что даже умудряется вырвать свою руку из захвата. Еще немного, и он не сможет остановить подступающую истерику. — А на что это похоже? — спрашивает Карл, подозрительно прищурившись. — Что это была за херня?! Он машет рукой в сторону окна, в сторону Александрии, в сторону того дня, когда Ниган чуть не использовал его череп в качестве инвентаря для своих практических занятий с битой. — Да ладно, Карл, — тон Нигана звучит шутливо, но бушующее пламя в его глазах свидетельствует о совсем ином настроении. — Ты же знаешь, что я не стал бы в самом деле убивать тебя. Разве что поцарапал слегка, подправил бы прическу. И только. Он произносит эти слова, а его пальцы перебирающим движением ищут в воздухе Люсиль. Словно он скучает по ней. Словно Люсиль необходима ему прямо сейчас. — И только? — изо рта Карла вырывается возмущенный рык. Он со всей дури пихает Нигана в грудь, так что тот едва не спотыкается, отступая. И благо не делает попыток снова подойти ближе. — Какого черта? — Он почти задыхается от затопивших все его существо ярости и паники. — Тупой старый хрен. Едва дав выход дикому запалу, Карл отворачивается. Он запускает руку в волосы, в процессе сбивая с головы свою шляпу шерифа, и начинает наворачивать круги по комнате. Он повторяет свой маршрут от стола до кровати снова и снова, пока его не останавливает стальная хватка опустившейся на плечо ладони. — Карл. Карл не поднимает голову. Он позволяет Нигану притянуть себя ближе, позволяет ему смотреть на себя сверху-вниз, но он не собирается встречаться с ним взглядом. И это не страх, это упрямое неповиновение. Карл чувствует, как это задевает его любовника, как Ниган с трудом справляется с желанием схватить его за подбородок и заставить взглянуть на себя. Но вместо этого, тот просто приобнимает его за талию свободной рукой, проводя ладонью вниз по бедру, почти нежно. — Карл, — повторяет он снова, и кто-то другой, наверное, мог бы купиться на эти умоляющие нотки в голосе, но Карл слишком хорошо его знает. — Не надо. — Руки падают плетьми вдоль тела. — Ты… Я знаю, что мы договаривались… — речь стопорится из-за внезапно образовавшегося в горле кома. Это все эмоции, слишком сильные, сдавливающие грудь и забивающие его легкие, застревающие в горле. — Но серьезно, неужели ты не мог придумать угрозу получше? — Ты и впрямь решил, что я собираюсь убить тебя, радость моя? И этого достаточно, чтобы ярость вернулась, вытеснив остальные эмоции. Карл снова толкает Нигана, но после даже не предпринимает попыток сопротивления, когда его тонкие пальцы оказываются в захвате чужих ладоней. Ниган задумчиво разглядывает их криво сцепленные в замок руки. Он хмурится, сведя брови на переносице, и уголки его губ оттянуты вниз. Он выглядит почти грустным, по-настоящему несчастным, и Карл разрывается между желанием рассмеяться и начать его утешать. — Ты и правда думал, что я это сделаю? — спрашивает Ниган снова, и в его голосе уже нет прежней издевки. — Я понятия не имел, что ты собираешься сделать. Все пошло наперекосяк. И ты выглядел чересчур счастливым, готовясь вывести Люсиль на увеселительную прогулку. — Карл раздраженно выплевывает слова, но тепло тела Нигана рядом действует на него успокаивающе. Ярость тускнеет, в голове проясняется. Он все еще зол, и не знает пройдет ли эта злость в ближайшее время, но все же она определенно поутихла. — Я… Хорошо, да. Я думал, что ты собираешься меня прикончить. Потому что это было бы довольно разумно с твоей стороны. — Будь на твоем место кто-то другой, может, я бы так и сделал. — Карл вскидывает взгляд. Его поражает неподдельная обида, отчетливо различимая в голосе Нигана. — Кто угодно другой стоял бы там на коленях рядом с твоим дорогим папашей, и я бы не стал мешкать. Мишон? Дэрил? Любой из них. И вся эта дурацкая болтовня не понадобилась бы. Никакой лишней херни. Я бы размозжил им бошки без промедления. Жестокие слова почему-то смягчают Карла, и он сам льнет к Нигану, словно это самая естественная вещь на свете. — Я тянул время, чтобы произвести эффект. Чтобы заставить твоего папочку писать кипятком. Не выпадать из образа. Я бы никогда в самом деле не ударил тебя, дурака ты кусок. — Ниган отпускает одну руку Карла, вместо этого касаясь его щеки. — Тебе следовало просто забрать меня и уехать. — Но ты же все равно здесь, разве нет? И Карлу нечего на это возразить. Он может только ответить на выдохе: — Да, я здесь. Ниган скалится, но все же в его шальной ухмылке можно уловить и еле сдерживаемое довольство. Между этих губ и обещание, и наслаждение, и неистовость, и Карл не может устоять. Не произнося больше ни слова, Ниган подводит Карла к постели. Они избавляются от всей одежды, ныряя вместе под одеяло, и, хотя воздух в комнате потрескивает от нереализованной страсти и напряжения, Ниган все равно едва касается Карла. Одними подушечками пальцев он огибает синяки на коже, и даже их ноги переплетаются недостаточно тесно. Жесткие волоски на ногах Нигана еле уловимо щекочут Карла, вынуждая давиться невольным смехом. — Когда твой папаша ждет тебя назад? Карл пожимает плечами. — Я не говорил, что собираюсь возвращаться. Удивление мельком проскальзывает по лицу Нигана, и Карл снова вспоминает, как Саша внезапно выскочила из гроба и как неожиданно выпрыгнула Шива. — В самом деле? — шепчет Ниган, и в одно мгновение его прикосновения становятся куда более жадными. Его руки путешествуют по телу Карла, изучая места, которых не касались уже слишком давно. — Значит ли это, что ты теперь весь мой? — и где-то там в вопросе запряталось так и невысказанное «насовсем». И вместо того, чтобы ответить… Вместо того, чтобы сознаться, что слова просто застряли у него в глотке (потому что ты не можешь решить, — шепчет голос в его голове, — потому что ты не знаешь, чего хочешь)… Вместо всего этого… Карл целует Нигана. Он целует эти родные, потрескавшиеся, пепельные губы, проглатывая дерзкий смешок, едва успевающий вылететь у Нигана изо рта. Это проще, чем отвечать вслух. Это проще, чем признать, что он предал свою семью ради Нигана. Ради всего этого. Это проще, чем сказать Нигану, что тот все это время был прав. Это проще, думает он, позволяя сильным рукам возвращать свое тело к жизни. Гораздо проще.