Kisu

- Э-эй, Куро-чин! - на лице Атсуши играла та самая загадочная улыбка, которую никто понять не мог, но о ней было известно точно одно - ее, улыбку-то, вызывал у гиганта Куроко. При чем в последнее время довольно часто, но особенно это проявлялось на тренировках. На вопрос: "Что с тобой происходит?", - парень отмахивался, выискивая в толпе светлую макушку, и тут же, что есть мочи, кидался к Фантому. А потому никого из "Поколения чудес" не удивил этот счастливый тон фиолетоволосого. Даже не смотря на то, что сейчас матч. И что только его середина. Нет, правда, никого не напрягало. Кроме противников. Но это уже так, мелочи жизни... - Куро-чин, ты видел? Видел? Видел? Я уже тридцать очков забил, а тому здоровяку не дал прорваться! - словно маленький, Атсуши показал в сторону огромного, по сравнению с Куроко, негра. На этот жест Фантом лишь чуть осуждающе замотал головой. Положив ладошку на руку Мурасакибары, Тецуя улыбнулся, словно маленькому ребенку, и сказал: - Некрасиво показывать на людей пальцем, Мурасакибара-кун. Ты должен вести себя сдержанней. - Дикий блеск, излучающий счастье, тут же погас в лиловых глазах. Парень понуро опустил голову, и, как заметил Куроко, стал выглядеть безумно мило. Как отруганный ребенок, ей-богу. - Но... ты и вправду молодец, Мурасакибара-кун. - Тецу встал на носочки, потянув руку к макушке Атсуши, на что тот отреагировал, чуть наклонившись (ясен пень, для удобства Фантома!), и замурлыкал, словно кот, когда светловолосый начал гладить его по спутанным, чуть влажным волосам. В этот же момент Атсуши посмотрел Куроко прямо в глаза так, как это мог только он, - нежно и по-детски преданно, - широко улыбнулся, и, нависнув над Тецу, поцеловал того в шею, в том месте, где начинается позвоночник. Голубые глаза широко распахнулись, и, казалось, даже в зале повисла звенящая тишина. - Я тебя тоже люблю, Куро-чин. Давай поскорее закончим и пойдем поесть, ладно? - стоит ли говорить, что как истолковывать слова Мурасакибары-куна, Куроко не знал? Зато "Поколение чудес" всем дружным составом завистливо смотрело в сторону голубков, а их тихий скулеж и недовольное шипение прерывалось лишь нервным похрустыванием костей Акаши...