Мой соперник

Я бросил миниатюру, которую все еще держал, на тумбочку и запустил пальцы в волосы, растрепав их и превращая в ежик. «Мать твою, нахрена он это сделал? Совсем, что ли, с катушек слетел?!» Потерев лоб пальцами, я уставился на свою же слегка дрожащую руку в недоумении. «Какого я дрожу как баба какая?! Черт! Ну как я во все это умудрился влипнуть так, на совесть и от всей широкой души?! Не. Все, пора с этим заканчивать. Ща спать завалюсь, а завтра смотаюсь отсюда и забуду как страшный сон все эти сутки в стремном доме, с его затхлостью и килограммами пыли». Стащив с кровати покрывало, простыни, пыльные подушки и одеяло, я все свалил кучкой на пол. Вытряхнул из рюкзака белье, которое с собой прихватил, и расстелил. Подушек у меня, конечно, не было с одеялом, но я и без них могу. Спать без подушки с детства привык, а без одеяла не замерзну: лето все же, не зима. За одной из дверей нашел ванную и попытался добыть немного воды. Сначала она ни в какую не хотела добываться. Кран шипел. Почти визжал, трясся как паралитик и выплевывал воздух и грязь, потом хлынула ржавая ледяная вода, окатив меня. Я отпрыгнул назад, матерясь и оттягивая от тела мокрую, черную рубашку. Окатило меня на совесть, пришлось ее снять. Я посмотрел на себя в зеркало, но из-за пыли ничего не увидел. Протерев его влажной ладонью и оставляя разводы, присмотрелся к нечеткому отражению. «Бля, а Мишка прав, до чего же худой, аж все ребра выпирают. Он по сравнению со мной шкаф с антресолями. А ведь рост у нас одинаковый. А ну и плевать! Девчонкам все равно нравлюсь. Морда-то смазливая». Я снова посмотрел на упрямый кран и увидел, что вода соизволила пойти не бурой от ржавчины, а чистой, ну, насколько это вообще возможно в этом огромном сарае. Я забросил мокрую рубаху на плечо и, умывшись, начал чистить зубы. В этот момент свет мигнул и погас, а я так и остался с зубной щеткой во рту. Ругнувшись, дочистил зубы в темноте и, вслепую прополоскав рот, нащупал вентиль и перекрыл воду. Теперь у меня была одна проблема: пройти в темноте и ничего не снести, попутно наставив себе синяков. Вздохнув пару раз, ринулся в «бой». Дошел без приключений и даже ничего не смел. Нащупал ручку я только с пятой попытки и ввалился в комнату. Там, слава всему, горел тусклым светом торшер на прикроватной тумбочке. Значит, не совсем конец света. Сбросив джинсы, я залез на кровать и накрылся сверху второй простыней, захваченной с собой умным мной. Вряд ли Мишка до этого додумался. «Тьфу. Какого я о нем думаю?! Все, спать, быстрее смотаюсь отсюда». Сон пришел быстро, явно сказывалась нервотрепка. Снилась всякая мура. Будто я был девкой, Миша делал мне предложение, стоя на коленях, как в сопливых мыльных операх, что смотрит моя мама. Я слегка поломался во сне и долго обдумывал преимущества такого брака, а потом все же согласился. Мишка вскочил и, притянув меня к себе, начал целовать. Этот поганец даже во сне был бабником и целовался шикарно. Решив, коль это сон и мне нравится, к тому же тут я девушка, а не парень, не сопротивляться и получать удовольствие от данного процесса. Мишка, сообразив, что я не сопротивляюсь, утроил свои усилия и ловко начал избавлять меня от платья. И тут я сообразил, что никакой я не девушка, а все тот же парень, только одет в платье и с длинными волосами чуть ли не до задницы. Меня это возмутило, и я попытался сопротивляться. Глаза Мишки недобро сверкнули, и он, сильнее вцепившись в меня руками, повалил на диван и спустился поцелуями по шее вниз, обжигая кожу холодом. Я попытался заорать и возмутиться, но не мог, словно кто рот заткнул. Все, что я мог, - это мычать под его грубоватыми касаниями, пока холодные донельзя руки ощупали, погладили и смяли все, до чего смогли добраться. Двигаться я тоже почему-то не мог. Остатки одежды полетели в сторону, и я остался лежать голым и беспомощным. Кто бы знал, как это жутко и противно, когда не можешь двинуться под взглядом холодных голубых глаз, которым тебя просто пожирают. У меня не было сил сопротивляться ему, и я просто смотрел расширенными от ужаса глазами, как он насильно разводит мои ноги в сторону и устраивается между ними, а потом моих ушей коснулся шипящий шепот, такой, как я однажды слышал на старой дедовской пленке, поврежденной временем и частыми прослушиваниями: - Ты очень на него похож, такой же красивый малыш. Я сделаю так, что тебе будет хорошо. Его холодные пальцы обхватили мои бедра и притянули к себе, разрывающая боль ослепила, и я закричал и проснулся от этого самого крика. Все тело было мокрым от холодного пота страха, руки дрожали. Я не мог поначалу понять, где нахожусь и что со мной происходит. Зубы отбивали чечетку, словно я замерз. Я вздрогнул, когда дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел Мишка. - Ну что опять, как баба па… Он оборвал свою речь, когда увидел мое состояние. Ну оно и понятно, я боялся, его боялся, ведь это именно он насиловал меня во сне. - Дань, ты чего? - Миша пошел ко мне, а я вздрогнул и вжался в спинку кровати. – Дань, да ты чего как истеричка? «Бля, он прав - это был всего лишь сон, чего я?» И все же я вздрогнул, когда его руки коснулись меня. - Дань? - Нор-рмальн-но в-все, - проговорил я, немного заикаясь. - Дурь приснилась. Я уже в п-порядке. - Ага, и от этого в порядке заикаешься, да? - Что-то тебя раньше не особо волновало мое душевное спокойствие. - Дурак ты. Ну нах, надо держаться вместе, я здесь спать буду. - Нихрена! Вали отсюда! – вскрикнул я, глядя, как он залезает ко мне в кровать, но почему-то сам непроизвольно прижался плотнее к его боку. - Нет уж… Мишка не смог договорить, потому что его буквально подбросило в воздух и со всего маху шмякнуло о противоположную стену. - Он сказал, чтобы ты ушел! – голос был тот же, что и во сне. Мишка дергался, пытаясь высвободиться из невидимых пут, но не мог. Рядом с кроватью появилась полупрозрачная фигура в черном. Если бы сам ее не увидел, никогда бы не поверил в реальность происходящего. Я уже хотел рвануть на помощь блондинчику, но меня почти размазало по кровати от одного его взгляда. Я, как во сне, не мог двигаться совсем, а простыню, в которую я до этого завернулся как в кокон, сорвало с меня, оставляя красные и жгучие следы в некоторых местах. «Что за черт?!» - Не смей, оставь его в покое! Даня!