Короткометражки (серия драбблов)

Ржаво проскрипела дверь. В проеме черного хода показался один из охранников. Ни приближаться, ни полноценно высовываться наружу он не стал, только коротко свистнул и окликнул Риса чужим именем. — Все хорошо? Отодвинувшись, Джек вытащил член. Нитка розоватой от крови слюны еще секунду-другую соединяла его конец с нижней губой Риса. — Все просто отлично, — ответил Рис, сплюнув. Дверь захлопнулась. — Славная у вас защита, — сказал Джек. Вынужденная пауза отрезвила и охладила его. Он сквозь зубы выругался и впечатал ладонь в стену. Рис поднял глаза, посмотрел выжидательно и напряженно. Его невысказанный вопрос Джек проигнорировал. Кое-как застегнул ширинку, вытащил из кармана смятую пачку и закурил. Рис сник плечами, осел на пятки, вытер скользкий от смазки подбородок тыльной стороной кисти и аккуратно потрогал разбитую губу. — Ты б ебал, — тихо сказал он, — не заморачивался. — Больно? — спросил Джек. Отброшенная сигарета покатилась по тротуару, моргая красным маячком. Он помнил, как выдернул Риса из темного зала, как в белой ярости стиснул его плечо, как толчком в спину выкинул на улицу и швырнул к стене, но бил ли, долго ли и куда, уже не отсекал. Рис покачал головой, это больше напоминало задумчивое недоумение, чем отрицание. В безотчетном порыве Джек тронул волосы на его макушке, скользнул пальцами к виску, провел по щеке. Еле заметно, по-кошачьи, Рис приподнял подбородок, ловя и продлевая прикосновение. — Встать можешь? Рис кивнул, неспешно оперся ладонью о землю; согнув ногу, поставил подошву на асфальт. Заторможенность его движений действовала на нервы, Джек наклонился к нему и поддержал — а точнее, потянул вверх — за локоть. Рис негромко зашипел и поднялся. Джинсы его от низа до колен пропитались черной жижей, на мокрые пятна налипли камешки и склизкая дорожная грязь. Джек задрал на нем майку к груди — след был один, но впечатляющий, сизо-темный в тусклом отсвете дальнего фонаря — и накрыл кровоподтек ладонью. Кожа в месте удара была горячей, Джеку показалось, что он чувствует пульсацию. Рис прикрыл глаза. От вдоха без того впалый его живот втянулся еще больше. Теплый выдох Джек почувствовал на своем лице. — Я в порядке, Джек. Это не твой. Собственное имя из его уст прозвучало нелепым и чужим, Джек уже и не помнил, когда его хоть кто-нибудь так называл. Он машинально оправил на Рисе одежду. Облокотился о стену. Рис повернул голову, рассматривая его долгим — то ли оценивающим, то ли изучающим — взглядом. Забыл, мелькнуло у Джека, давно не видел, отвык. — Я тебя ждал, — наконец сказал Рис. — Я заметил, — не удержался Джек и пожалел: обижаться было по-детски глупо и несправедливо. К счастью, Рис не стал оправдываться. — Просто ждал, — пожал плечами он и нагнулся к уху Джека. — Поехали к тебе? Заплачено же, да? Джек мог бы считать родной любую планету Системы, он знавал места и красивее, и удобнее для жизни, и ведь он даже не родился здесь. Но почему-то, только оказываясь на Кси, чувствовал себя в своей тарелке. Он мог считать домом любой мотель Компании, в котором останавливался во время перелетов, но отчего-то только "Тукан" мог в полной мере обозначать что-то похожее на "ко мне". — Не заплачено, — отрезал он и уточнил медленно отстранившемуся Рису: — Только до утра. Рис нахмурился на долю секунды и тут же согласно кивнул. — Ладно. Тогда можно и здесь. Его покорность без упрека и готовность ко всему выводили Джека из себя. Джек мог бы считать своей девочкой — ну раз уж ему вдруг этого так захотелось — любую шлюху из тех, кого имел в промежутках между рейсами, во время простоя или на отдыхе. Но только с Рисом он вел мысленные разговоры в часы ночных дежурств, только глазами Риса смотрел на себя со стороны. И только Риса хотелось схватить за шкирку и трясти за его отрешенную безучастность. — Когда тебе в рейс? Джек ответил не сразу. — Никогда. Рис коротко стрельнул глазами. — Мою лицензию заморозили. До повторной медкомиссии. А после нее... — Джек порылся во всех карманах, прежде чем нашарил пачку, — после нее скорее всего вообще аннулируют. Он помял сигарету в пальцах, так и не достав зажигалку, и сунул обратно. — "Анаис" ушла с Хеты без меня. Я прилетел попуткой — увидеться, — он поморщился. — Не знаю, что на меня нашло. Просто... я не думал увидеться с тобой здесь. И не хочу здесь, — он кивнул в сторону приглушенно гудящего клуба. Рис растерянно покусал губу. — У меня после смены отсыпается Джой, — неуверенно сказал он, — но если я попрошу... Я не так часто его о чем-то прошу. Джек покачал головой. — Не надо. Я все еще числюсь пилотом Компании, и номера в отелях мне предоставляют. Но доступ к автопарку без лицензии закрыт. Рис улыбнулся. — И только-то? Я добираюсь по эстакаде, сколько себя помню. Станция в двух кварталах отсюда, — он махнул рукой в сторону магистрали. От неловкости или чтоб избежать лишних расспросов, Джек двинулся из переулка широким шагом, не ожидая, пока Рис с ним поравняется. У дороги он обернулся и увидел, что тот идет прилично позади — хромает, чуть подскакивая в попытке не отстать. Джек замер. — Это не ты, — поспешно сказал Рис, поймав его взгляд, и отвел глаза. — И никто. Я потянул связку. Сам. Джек дождался, пока он доковыляет и встанет напротив. Мысль о том, чтобы вернуться и вызывать такси, он отмел. Заходить в потный клуб с его тошнотворными рожами не хотелось. Джек повернулся спиной и чуть присел. — Держись за шею. Рис засмеялся. Он смеялся редко, но Джек помнил его смех — короткий, сдавленный, словно прорывавшийся из глубины. — Перестань. Это глупо. — Как все, что я делаю. Он выпрямился; подбросив Риса повыше, подхватил под коленями. Улыбка Риса растеклась в воздухе. — Прости, — сказал Джек. — Прости меня. Я никогда ни с кем так не поступал. — О чем ты, — ответил Рис. — Знал бы ты, как меня пиздили. Рис не был тяжелым, нести его было легко, Джек даже не сбавлял привычный темп ходьбы. — Я лучше других только тем, что остальные еще хуже, — усмехнулся он. — Нет. Ты просто лучше, — серьезно сказал Рис. — Не знаю чем. До станции они добрались быстро. Платформа их встретила пустотой. Оранжевое табло отсчитывало время с четырех нулей — они опоздали на только что отошедший поезд. Джек сгрузил Риса на длинную скамью под фонарем, и Рис растянулся на ней, закинув руки за голову. — Может быть, мне удастся получить страховку, по суду, — произнес в черноту за краем платформы Джек. — Придется отстегнуть законникам большую часть выплаты, если дело выгорит, но оставшегося должно хватить на небольшой дом. Не на Кси, конечно. Но на Окраинах тоже можно найти непыльное место. Рис поднялся и сел. — Я слышал нехорошие истории о пилотах, выступающих против Компании. — Я не собираюсь встревать в дела Компании. Просто хочу небольшую долю с тех денег, что ей принес, — раздраженно перебил Джек, и Рис замолчал. Кровь на его губе запеклась, больную ногу он вытянул вперед, а локоть прижимал к отбитому боку. Джек злился. И таял. И мучился едкой виной. — Ты ничем мне не обязан и ничего мне не обещал. — Ты не просил у меня обещаний. — А если бы попросил, ты, конечно же... — Джек осекся. От любого продолжения несло бы ложью и пошлостью. Что он мог бы дать взамен? — А ты попробуй. Джек покачал головой. — Мне нечего тебе предложить. Особенно теперь. Он не хранил верность Рису, никогда не думал о нем в постели с другими и без тоски проводил время в любом медвежьем углу Системы, если там были чистые простыни. Но Рис оказался единственным, с кем он желал бы быть рядом. — Я мудак, да? Уголок рта Риса дернулся вверх. Он не ответил. — Это потому, что ты мне нравишься, — криво улыбнулся Джек. — Я хотел бы жить на Окраинах, — тихо сказал Рис. Он снова откинулся на скамейку и прикрыл глаза. — Я оттуда родом.