Нанесу порез на шею...

Нанесу порез на шею, Нарисую пентаграмму Кровью свежей, кровью чистой, Ярко-красной, нежно-алой. Рассеку клинком из стали Твои руки под плечами. Губы теплятся в усмешке, А глаза полны печали. Тебе больно, я же вижу, Тебе страшно, я же знаю... Но ты шепчешь: "Продолжай! Ну, убей меня же, зай!" Я люблю тебя, родная. Если хочешь - будет так. Я убью тебя, кромсая, По частям. Да будет так! И беру я плоскогубцы, Подношу к твоей руке. Слышу крики, стоны... Грустно: ты без ногтей не люба мне. Я беру литые иглы, Подношу к твоим глазам: Теперь твои-мои глазницы Никому я не отдам! Аккуратно, понемногу, Я колю красивый взор. Вот уже кричишь: "Подмогу!" Нетерпенье? Вот позор! Мой котенок стал слепым... И с лица стекает кровь... Но не будешь мне чужим! И без глаз жива любовь! Изгонять я собираюсь Демонов из существа. Из того, что, извиваясь, Стонет рядом, не дыша. И читаю на латыни: "ExorcIzamus te, omnUs... InfernAlis adverdariI... AgnI sanguIne redemptIs..." Ты все медленнее дышишь... Стоны стали тише, реже... Я зову тебя. Не слышишь. Я крещу тебя все чаще. Замахнувшись, я не слышу. Сталь проходит между ребер. А ты шепчешь: "Стой!" Не слышу. Я убийца. Я же киллер. Я зализываю раны На бордово-белой коже. Ты не дышишь больше... Знаю, Что на шелке будут шрамы. Не могу я так, родная. Нож тот самый я беру. Я к тебе, моя Элая. Всхлип. Замах. С тобой в аду.