i'm into you

      Чонгук бежит в школу под бодрые биты знаменитой группы и подпевает, не обращая внимания на прохожих. Настроение прекрасное, что хочется начать танцевать прямо на проезжей части, но рассудок удерживает от столь спонтанных действий. Родители так и не вернулись, да и недавнее происшествие ещё напоминает о себе, однако только в положительном контексте. Чонгук удивляется тому, как удачно пролил на себя кофе, и как ему повезло дважды оказаться рядом со столь интересным человеком.       Всё же не удержавшись, парень голосит:       — Айгу, мапсоса!       И тут же ловит на себе удивлённые взгляды, но быстро скрывается за стенами школы. Да и не сильно его заботит чужое мнение. Что поделать, если настроение через край?       Занятия не кажутся скучными, хотя из-за своей усталости парень забивает на домашку по одному из важных предметов. Но его никто не отчитывает, да и сам Чонгук понимает, что это просто случайность. В целом он готов к большинству вещей в своей школьной жизни.       А потом довольный спешит на работу. На владельца кафе юноша не обижается, потому что понимает, что мужчина попросту вспылил.       В отличном настроении Чонгук делает намного больше выручки, чем обычно. Сам удивляясь, как так вышло, парень продолжает улыбаться и даже заигрывает с нунами, которые легко ведутся на красивого и обаятельного молодого человека, покупают пару кексов вместо одного и уходят довольными. Чонгук только успевает метаться между витриной и кофе-машиной. Поток людей не прекращается до вечера.       Второе дыхание открывается у Чонгука, когда он замечает на уже привычном месте Намджуна. Настолько заработался, что не заметил, когда тот пришёл. Такая неожиданность его очень радует, и когда их с Намджуном взгляды пересекаются, расплывается в смущённой улыбке.       Когда уходит последняя компания девушек, парень готовит кофе со сливками и спешит к столику. Сердце бешено колотится, отбивая ритм в ожидании разговора. Почему-то Чонгук уверен, что Намджун обязательно что-нибудь расскажет. За последнее время он так привык видеть этого человека в кафе, что мысленно называет его самым ожидаемым посетителем.       — Ты не перестаёшь меня удивлять, — вместо благодарности произносит мужчина, приглашая сесть рядом с собой.       — Это моя работа — угадать, что предложить.       — Спасибо, Чонгук. У тебя отлично получается.       И почему такая похвала кажется слаще мёда? Чонгука часто хвалят на работе, но от Намджуна это нечто особенное, чего ждёшь с нетерпением.       — Выпьешь со мной? — резонно спрашивает гость, глядя в глаза.       — Я?       — Если хочешь, конечно.       — А, да, смена уже закончилась…       Чонгук готовит себе кофе почти на автомате. Лёгкий голод заставляет его приложиться к пирожному, что парень так давно хотел попробовать. Есть рядом с Намджуном ничуть не смущает. Пока Чонгук не вспоминает об оставленном в машине кофе. Однако спокойствие гостя заставляет расслабиться и выкинуть лишнюю мысль из головы.       — Знаешь, я даже сам не заметил, как после работы направился в это кафе. Думаю, ты виноват, что готовишь очень вкусный кофе, — смех Намджуна звучит непривычно приятно.       — Да бросьте.       — Мы же условились, Чонгук. Никаких формальностей. Этого хватает на работе. А здесь мы равны.       — Хорошо. Мне просто непривычно.       — В Корее слишком большое значение придают статусу и возрасту. В остальном мире живут иначе. Иногда стоит быть немного проще, чем ты есть.       Чонгук кивает, хотя не до конца понимает слова Намджуна. Однако что-то в нём они задевают.       — А чем ты занимаешься? — спрашивает парень как бы между прочим, но поймав сосредоточенный взгляд, осекается. — Если не хочешь об этом говорить, я пойму.       — Да нет. Просто не ожидал такого вопроса. Мало кого интересует то, чем я занимаюсь.       — Мне интересно.       — Я управляющий.       — Ммм. В компании?       — Да, типа того.       — Тебе нравится?       На губах Намджуна появляется улыбка, Чонгуку же кажется, словно он сморозил глупость.       — Извини.       — За что? Ведь это нормальный вопрос. Нравится ли мне моя работа? Скорее да, чем нет. Она приносит много пользы.       — Часто бываешь за границей?       — Довольно часто.       — Как интересно!       — Правда? Я ко многим вещам привык. Особенно к тому, как говорят люди, как обращаются к тебе. По большому счёту в мире неважно, кто ты и какую должность занимаешь. Если наступишь кому-нибудь на ногу — услышишь о себе всё без прикрас, — мужчина вновь смеётся, и Чонгук замечает, как на щеках гостя проступают ямочки. Незаметная раньше деталь в мгновение разрушает суровый образ человека, внося природную изюминку. Парень откровенно любуется.       — Чонгук, а кем бы тебе хотелось быть?       — А? Не знаю. Я никогда не задумывался об этом.       — Серьёзно? Но ты ведь в старшей школе. Скоро экзамены, разве не так?       — У меня есть ещё год, чтобы подумать. Но нет никаких идей. Хотя родители будут рады, если я поступлю в Сеульский.       — А ты сам будешь рад?       Юноша пожимает плечами. У него нет ответа на этот вопрос. Потому что такого рода вопросы слишком сложны, чтобы отвечать на них сходу.       — Ты подумай. Выбор родителей может не принести тебе никакого удовольствия, если не будешь сам хотеть того же.       — Всё будет зависеть от результатов экзамена.       — Но ты ведь умный мальчик.       — Не знаю. Наверное.       — Ты забавный, Чонгук, — неожиданно для парня Намджун протягивает руку и ерошит его волосы. Такой невинный жест ставит в неловкое положение, однако мужчина искренен в своём порыве. Чонгук чувствует это, чувствует тёплую ладонь на своём лбу и смущается. — Я думаю, что сильно недооцениваешь себя. Твоя душа определённо к чему-то стремится.       — Может быть. Со стороны виднее.       — Твои друзья ничего не говорят?       — У меня нет друзей, — отвечает парень так, будто речь идёт о домашних питомцах.       Намджуна удивляет то, что он слышит.       — Совсем?       — Да.       — Быть не может.       — Как есть.       — Ну, а девушка-то у тебя есть?       — Нет. Это странно?       — Более чем, но ведь это твой выбор. Не стану доставать расспросами.       — Спасибо, — Чонгук как обычно спокоен. Он давно привык отвечать на подобные вопросы легко и без колебаний. Не то чтобы парень отстаивает своё право одиночества, попросту не сложилось общение. Со времён начальной школы Чонгука считали немного странным из-за любви к рисованию и коллекционированию бумажек-тестеров с запахами духов.       — А у тебя много друзей?       — Достаточно.       — Легко заводишь с людьми отношения?       — Я много путешествую, поэтому много с кем знакомлюсь.       — Из-за работы?       — Нет, мне просто интересно общаться с людьми. Все мы разные. Везде свои правила, распорядки, законы. Это хороший опыт. Обмен знаниями. Я так практикую иностранные языки.       Смотря на мужчину напротив, Чонгук понимает насколько они разные. Намджун слишком живой, серьёзный и общительный, берущий от жизни всё, что только захочет, в каком-то смысле олицетворяет идеал человека, каким, может быть, когда-то хотелось стать Чонгуку. Сам же парень иной. Ему по душе быть вне огромной толпы, иметь свой угол и взгляды на жизнь. Неплохо ещё делить это с кем-то близким, но за годы Чонгук привык к одиночеству и стал относиться к жизни так, словно она лишь временное явление. Попросту ждал, когда закончится один этап и начнётся второй.       И глобальная разница поражала.       Поэтому в какой-то момент мысли сами возвращались к человеку, чьё появление стало одним из самых неожиданных событий в жизни. Обрывки их общения понемногу собирали в голове Чонгука единую картину мира, где этот образ становился чётким.       Мир Чонгука строился по другим законам. Он прекрасно понимал, как устроено общество и к чему оно ведёт тех, кто не вписывается в его нормы. Он почувствовал это на себе, когда впервые был осмеян детьми за чрезмерный интерес к запахам. Родители успокаивали маленького мальчика, говоря, что скоро всё изменится, однако время шло, а мальчик вырос и научился прятать внутри себя свои слабости.       А какой же тогда Намджун? Есть ли в нём что-то такое, отчего становится не по себе?       — Эй, Чонгук, подвести тебя домой?       — Что? Не стоит. Я сам доберусь, правда.       — Мне по пути, не волнуйся.       Парень пожимает плечами и встает, чтобы убрать со стола. Ему приятно общество Намджуна, но он не понимает, что от него ожидать. Вся ситуация кажется забавной, пока не воспринимаешь ничего серьёзно. А после охватывает страх — разве нормально вот так привязываться к человеку, которого совсем не знаешь?       Однако пока Чонгук не может ничего решить, да и не особо хочет. Свои собственные решения для него не так важны. В какой-то момент ему кажется, что потерять чужое расположение куда страшнее. Поэтому на внимательный взгляд Намджуна парень попросту кивает, оставляя последнее слово за более зрелым человеком. Сам же Чонгук возвращается к привычным обязанностям.       Три раза повторяемое нельзя назвать случайностью. Чонгук ощущает себя чуть ли не особенным, однако без заносчивости. Ему не свойственно превозносить самого себя над другими. Скорее, Чонгук предпочтет оставаться внизу незаметным, но Намджун другой. Он кажется живущим на вершине. И эта сильная черта безумно привлекает хотя бы тем, что хочется находиться в её ярком свете.       Поэтому не сразу юноша замечает, что авто стоит на месте. Через дорогу дом, но он часть внешнего мира. Чонгук сейчас часть чего-то абсолютно другого, но чего — пока не может понять. Намджун молчит и внимательно смотрит на мальчишку рядом с собой. Чонгук не понимает, что этот человек никак не решится сказать. Судорожная перебежка пальцев по рулю заставляет нервничать, но говорить не хочется никому.       Слова никак не хотят складываться в единую фразу. Это странное общение кажется слишком затянутым, поэтому Чонгук решает начать с благодарности.       — Спасибо, что подвёз, — скучно и обыденно, однако и такие простые слова даются с большим трудом.       — Ничего, всё в порядке.       Что так тревожит мужчину? Чонгук не знает, не понимает. Ему трудно гадать в свете приборной панели, но нутро подсказывает, что услышанное может не понравиться. Поэтому не остаётся ничего, как бегство.       — Я пойду. Родители будут волноваться.       — Иди, Чонгук. Спокойной ночи.       Дверь открывается как-то громче обычного. Став частью реального мира, парень вдыхает ночной прохладный воздух и шагает к дверям родного дома. Почему-то он несёт на своих плечах тяжесть молчания Намджуна. Как получилось такое? Однако думать о чужих переживаниях не получается: много пробелов, заполнить которые непросто. Что за отношения такие между ними, чтобы выяснять их, делиться чем-то? Ничего особенного.       Но Чонгуку грустно. В своей комнате он сидит ещё час, тщетно пытаясь подготовиться к завтрашнему тесту. А в голове то и дело всплывают знакомые черты и непонятные чувства. Что Намджун хотел сказать? Чонгука разрывают противоречия. Ему сложно понять, как вести себя: может, пришло время завершить столь странное общение? В конце концов, что общего между взрослым и самостоятельным человеком и юношей, чья жизнь — смена учёбы и работы в ожидании экзаменов и выпуска?       С тяжёлой головой парень укладывается спать. Сон не приходит из-за кучи роящихся мыслей, наслаивающихся друг на друга.       Тёплая весна перетекает в лето. Солнце греет ярко, воздух становится невыносимо горячим. В кафе появляются напитки со льдом, в школе готовятся к экзаменам. Чонгуку становится невыносимо тяжко. Причина не только в приближающихся аттестациях. Уже две недели он не может сосредоточиться на учёбе.       Учёба напрягает, но Чонгук старается изо всех сил. Старается, потому что понимает, как важно завершить семестр. Работа приносит ощутимые плоды, когда на счету собирается небольшая сумма. Родители поддерживают, подбадривают, стараются меньше тревожить вопросами об учёбе, потому что прекрасно понимают. Но не всё можно списать на экзаменационный стресс. Парадокс обнаруживается сам собой, когда в столе Чонгук находит старый рисунок и угадывает в замысловатом узоре фигуру Намджуна.       И тогда до парня доходит весь скрытый смысл. Он сам себе давно дал ответ на вопрос, что не так. Непонятно только одно — что делать с осознанием, потому что к подобному откровению юноша был не готов.       Чонгук закипает, впадает в апатию и рисует ночами. Его переживания выплёскиваются красками на бумагу, но сюжет один и тот же. Везде. От рисунка к рисунку, смешивая краски, Чонгук рисует свою первую серьёзную влюблённость, которой абсолютно не рад.       Однако Намджун больше не появляется. Ни за полчаса до закрытия кафе, ни после. И Чонгука захлестывает тоска. Он возвращается домой один, в полной тишине садится за стол и долго-долго смотрит на творения своих рук. Но ни выбросить, ни порвать их не может. Пальцы не слушаются. И тогда Чонгук убирает всё подальше, вглубь ящика стола, и достаёт учебники. Больше и занять-то себя нечем. Он чувствует себя безмерно несчастным, хотя прекрасно понимает, что у подобного общения не могло быть будущего.       «Не могло быть. И не будет», — делает вывод парень, лёжа в постели. А сны, как назло, полны запахами и красками, но Намджуна в них нет. Чонгук блуждает в толпе людей, бегая между ними, ища тот самый шлейф. Вокруг так много запахов. Они тянутся от каждого подобно тонкому шейному платку, но среди них нет того, который нужен.       Холодный пот прошибает тело. Чонгук тщетно пытается согреться. К нему вновь возвращаются кошмары, головная боль и слабость. Нехватка человека перестаёт быть вымыслом, потому что ломает парня уже физически. Он успокаивается, как может, забывается в бреду до утра, а утром идёт в школу.       На работе с вечера до поздней ночи, после — за уроки. Из бессонницы Чонгук извлекает значимую пользу — начинает учиться усерднее и успевает многое. Позиция в десятке учеников сохраняется, да и последние результаты поднимают его имя в пятёрку. Рейтинг неимоверно радует родителей и нисколько самого парня, однако он давит из себя улыбку и уходит в кафе, где забывается в общении с людьми и в тумане сладких запахов сливок и шоколадных десертов.       Лето завоёвывает позиции прочнее. Чонгук всё чаще носит рубашки с коротким рукавом, но выглядит бледным и измученным. Даже поездка в Пусан на короткие выходные абсолютно не прибавляет ему сил. Начинает казаться, что мир лишается красок, но наполняется различными запахами. Домой Чонгук везёт частичку моря и песка, в котором утопал ногами. Приближается финал семестра.       Всё это время в кафе Намджун не приходит. У Чонгука опустошение с навязчивым чувством, что мужчины просто нет в городе. Ему одиноко. Свою невыраженную влюблённость Чонгук тщательно вырисовывает и оставляет миру кистей и карандашей, после убирая завершенные работы в альбом. Тоска грызёт и мучает, как температура при болезни. Чонгук болен и не знает, чем лечить себя. Для него мир привязанностей — ящик Пандоры, открывать который опасно.