Целительница

      Она была – Целительница.       Её имя давно забыли все, кроме неё. Но и она редко называла себя по имени даже в мыслях.       Она врачевала телесные и душевные раны, но чаще – вторые.       Она жила в сердце прекрасного, но дремучего старого леса. Казалось, сюда никто не найдёт дороги – но её всегда находили те, кто нуждался в ней. Каждому дорога ложилась под ноги незаметно и по-своему, но вела всегда сюда – к ней. Одни вдруг теряли направление в знакомом лесу – и только ли оттого, что незримая тяжесть на плечах не давала поднять голову и печаль застилала глаза, мешая смотреть по сторонам?.. Других, погребённых под бедами, гнала, как раненых оленей, куда-то хищная тоска, и неосознанно они шли в лес, ища спасения. К ней приходили не только из окрестных земель, но и из дальних – рано или поздно каждого, кому без помощи уже не выстоять, охватывало непреодолимое желание бросить всё и пойти, куда поведёт дорога, – и дорога приводила к ней. В один из дней они выходили к деревянному дому на поляне среди тысячелетних сосен, кроны которых пронизывало солнце, - и понимали, что пришли.       Целительница любила жизнь и любила людей, и каждый из тех, кому она помогала, был ей дорог. Каждого, кому она помогала выпрямиться, расправить крылья и увидеть новую дорогу, поверить в себя и понять, - каждого она помнила всегда, с тех пор, как впервые увидела, и потом, когда он давно покинул этот лес, вернувшись из тишины в мир.       Она помнила каждого, но её не помнил никто. А если кто-то и помнил – не подавал вида. Её благодарили – и уходили, никогда не возвращаясь. Ветер жизни, вновь наполнявший их крылья, никогда не поворачивал снова в её сторону.       Когда-то Целительнице было горько сознавать это, но это давно прошло. Она просто занималась своим делом – лечила пришедших к ней людей, помогала им, поддерживала – и отпускала, как птиц, взятых на зиму домой из-за сломанного крыла, а теперь здоровых. Её жизнь текла, как медленная река из расплавленного металла, тяжёлого и тягучего, - но светло и прозрачно, как вода. Время словно проносилось над ней и её лесом, не касаясь сосновых вершин, - и ничего не менялось.