Не один

— Кенмы опять не было в школе? — Ага, — коротко отвечает Куроо, и тренер неодобрительно качает головой. — Где ж его черти носят, матч ведь на носу… — ворчит он себе под нос, уходя, а Куроо молча направляется к раздевалке. Он не видел Кенму уже достаточно давно, но не беспокоил того, считая, что он, возможно, просто болен. Но слишком много странного в этом было. На звонки Кенма не отвечал, ни с кем не виделся и даже домашнее задание ни у кого, по словам одноклассников и учителя, не узнавал. Это было не в его духе. Хотя Козуме никогда не испытывал какой-то особой страсти к учебе, однако, как говорится, мозги у парня были, и все задания он выполнял тщательно и с особой педантичностью. И вот, после очередной тренировки, Тетсуро решил все же пойти проведать товарища по команде и узнать, наконец, причину столь странного и несвойственного ему поведения. Добравшись до дома Кенмы, парень не без удивления обнаружил, что входная дверь не заперта. Из вежливости Куроо все же постучал, но, не дождавшись ответа, решил, что нет ничего криминального в том, что он войдет в дом давнего друга без приглашения. Кенму он нашел в своей комнате. Здесь царил полумрак, шторки на окнах были плотно задернуты, а судя по душному, несколько спертому воздуху, помещение давно не проветривалось. Законный обитатель комнаты лежал на кровати и бессмысленно пялился в потолок, и единственной его реакцией на вошедшего был короткий косой взгляд. — Кенма? — окликнул его Куроо. — Зачем ты пришел? — прозвучал в ответ монотонный вопрос. Тетсуро не спешил отвечать. Он вольяжной походкой пересек комнату и уселся на стул возле письменного стола, навалившись грудью на его спинку, находящуюся впереди, прямо между ног Куроо. — "Зачем"? — усмехнувшись, непринужденно начал он. — Ты две недели не появляешься ни в школе, ни в волейбольном клубе. На звонки не отвечаешь… — Если ты пришел перечислять столь очевидные факты, то уходи, — все тем же равнодушным тоном перебил Козуме и взял в руки телефон, дабы сменить песню в наушниках. — Уо, и с каких это пор мы стали настолько дерзкими, чтобы вот так в открытую выгонять друзей? — со своей фирменной насмешливой ухмылочкой спросил Куроо, стараясь разрядить отчего-то напряженную обстановку высокими интонациями. — Может подойдешь ближе и нормально поговорим? — Мне и тут хорошо. — отрезал Кенма. — Хмм… — Тетсуро скосил хитрый взгляд в сторону стола своего друга, на котором кучей были навалены самые разные вещи. Взяв в руку стаканчик с письменными принадлежностями, он принялся по одному вынимать карандаши и ручки и складывать на стол в общую кучу, при этом нарочито громко гремя и стукая ими по столешнице. Реакции не последовало, однако Куроо все же уловил несколько полных раздражения и презрения взглядов в свою сторону. Взгляд же самого парня упал на ящички под столешницей, которые были почти целиком облеплены разномастными наклейками. Самодовольно хмыкнув, он выдвинул самый верхний и принялся бесцеремонно рыться в его, как ни странно, аккуратно сложенном содержимом. В комнате стало заметно шумнее, а Кенма почувствовал, как начинает дергаться его глаз от столь вопиющей наглости незваного гостя, рушащего в ящике весь порядок да еще и так подленько следящего из-под длинной взъерошенной челки за его реакцией. Куроо знал, что Козуме терпеть не может, когда кто-то роется в его вещах и устраивает еще больший беспорядок, чем он был изначально, так что взрыв самоконтроля парня был лишь делом времени. Когда Тетсуро перешел к следующему ящику, Кенма не выдержал: — Прекрати своевольничать и оставь, наконец, в покое мои вещи! — прикрикнул он, вставая с кровати, и в несколько шагов оказался рядом с провокатором. Губы Куроо растянулись в такой раздражающей сейчас ухмылке. Сделав резкий выпад и уронив при этом свой стул, он с победоносным «Попался!» сгреб Кенму в охапку. Последний, как и ожидалось, пытался вырваться: брыкался руками и ногами и даже пытался укусить напавшего в плечо, дабы высвободиться из захвата. — Агх, прекрати пинаться, маленький засранец! — прошипел Куроо, когда получил со всей силы под колено. — А ты отпусти! — кричал в ответ Кенма. Внезапно пленного осенило. Неожиданно для Тетсуро он расслабился и обмяк, и практически с легкостью выскользнул из держащих его кольцом рук. Правда вот выскользнул он не только из захвата, но и из своего горчичного свитера, на который сейчас с недоумением смотрел Куроо, и таким образом остался в одной лишь черной футболке. Тетсуро перевел взгляд на Кенму, собираясь накинуться на бедолагу вновь, но замер на месте, не сводя с Козуме глаз. "Он увидел", — Кенма рефлекторно поежился, пряча руки за спину и стыдливо отводя взгляд в сторону. — Кен-... ма... — обескураженно вымолвил Куроо. Он подошел к другу и схватил его за руку, прежде чем тот успел отшатнуться назад еще на несколько шагов. Да, он увидел. Увидел то, что скрывалось под мешковатым свитером с длинными рукавами и что никак не могла скрыть простая футболка с короткими рукавчиками. Встревоженно оглядывал он бледного, заметно похудевшего Кенму и с замиранием сердца смотрел на исполосованные порезами предплечья. — Это что такое? — Кенма вздрогнул от этого мгновенно посерьезневшего тона. — ЭТО ЧТО ТАКОЕ? — невольно срывался на крик Куроо, крепче сжимая птичьи запястья Козуме. — Т-ты… да что ты творил эти две недели?! — Тебя не касается! — он пытался высвободить руки. — Еще как касается! Объясни мне все, Кенма! — требовал Куроо, тряся Козуме за плечи. — Нервное истощение, ясно тебе?! — со злостью в глазах и отчаянием в голосе крикнул он, но резко замолчал и понурил голову, уставившись в пол. — Забудь, что я сказал, и просто уходи, — вполголоса, почти спокойно проговорил Кенма, не поднимая головы. Тетсуро ослабил хватку. — Кенма… — только и смог выдавить Куроо. Ему было больно смотреть на изможденного друга. — Что случилось, Кенма? — обеспокоенно вновь негромко спросил Куроо. — Это все из-за родителей? Что-то в груди Козуме оборвалось. — Тебя не касается… — сдавленно повторил он. Парень зажмурился и закусил губу, сдерживая слезы. — Я слышал недавно, что они попали в автокатастрофу, — продолжал Тетсуро. — Что с ними? Кенма не мог долго держать себя в руках. Нервы и без того практически всегда были на пределе, а сейчас — особенно. Из глаз полились предательские слезы, и он уткнулся лицом в грудь Куроо, неуверенно сжимая похолодевшими дрожащими пальцами его толстовку и притягивая ближе. Куроо смотрел на темную макушку, приобняв Кенму в ответ и успокаивающе поглаживая его по спине. — Куроо… — дрогнувшим голосом проскулил он, — Я... я просто не знаю… что мне делать… — говорил он, прерываясь судорожными вздохами, — я один… никого… отец погиб на месте, а мама… — он разразился новой волной рыданий, глубже зарываясь носом в плечо Тетсуро. — она… она в коме в тяжелом состоянии, с-скорее всего умрет… я один, Куроо!.. я остался один!.. Куроо чувствовал, как что-то внутри него сжалось. Именно сейчас он вдруг осознал, что после стольких лет дружбы и общения с Кенмой даже не знает, как его успокоить. Как приободрить, как помочь прийти в себя и обрести вновь моральное равновесие. Он не знал, что сказать. На ум не шло ничего путного. — Ты не один. — негромко возразил Куроо, немного погодя. Кенма вдруг притих, вслушиваясь в тихий бархатистый голос над своим ухом. — Кенма, я… я люблю тебя, — выдохнул Куроо, прижимая его ближе к себе. Сейчас сказать правду о своих чувствах казалось ему лучшим решением. И в какой-то момент Тетсуро даже мог поклясться, что Кенма перестал дышать. Он тихо дрожал в крепких объятиях, иногда судорожно вздыхая от недавних тревожных рыданий, и не понятно было, что у него сейчас на уме. — Кенма?.. — мягко позвал его Куроо, начавший уже не на шутку волноваться. — Я тоже люблю тебя… — тихо прошептал в ответ Кенма. Тетсуро тепло улыбнулся. — Ты же не шутишь сейчас?.. — неуверенно решил уточнить Козуме, подняв глаза на Куроо, и неожиданно встретился с его взглядом. В любой другой ситуации характерное ему смущение уже давно заставило бы парня отвернуться и, возможно, убежать куда-нибудь подальше, но сейчас, на удивление самого Кенмы, этого чувства не было. — Я бы не стал так шутить, — ответил Куроо и мягко коснулся его губ своими. Кенма не был готов к такому, но отталкивать от себя друга детства не стал. Он лишь крепче обнял его и стал осторожно пытаться отвечать на поцелуй. Куроо было не очень удобно стоять наклонившись — он чувствовал, как шея начинает затекать и ненавязчиво ныть, — поэтому он стал плавно перемещаться в сторону кровати, не разрывая поцелуй. Сидя оказалось куда удобнее, и парни так увлеклись, что даже приблизительно не смогли бы сказать, как долго продолжалось это вялое, но все же чувственное сражение за право проникнуть языком в чужой рот. Наконец отстранившись друг от друга, они легли, и Кенма уютно устроился у Тетсуро под боком. — Куроо… — тихо позвал Козуме, — спасибо, — и слегка улыбнулся; впервые за две недели на душе у парня было спокойно, он даже почувствовал себя чуточку счастливым. Куроо ничего не ответил; он приобнял Кенму и нежно поцеловал в макушку, и только несколько минут спустя прошептал: — Прости, что не пришел к тебе раньше. Но в ответ слышалось лишь тихое сонное сопение под боком.