Not as it seems/Не так, как кажется

      Невыносимо.       Чонгук искоса поглядывает на ЮнМинов и честно пытается не бросать ненавидящих взглядов на Юнги-хёна. Тот совершенно не виноват, что фаны шипперят его с Чимином. И он даже не подозревает, что Чон по-тихому считает ЧиГуков гораздо более реальными.       Особенно, когда видит, как смотрит на него Чим на сцене. В такие моменты ему даже кажется, что чувства взаимны, но стоит вернуться за кулисы, как парни превращаются в обычных мемберов. Исчезают случайные прикосновения, двусмысленность и красноречивые взгляды. Остаются только Чон Чонгук и Пак Чимин.       Только вот у Чонгука в последнее время стоит только на Чимина.       Проблема.       Особенно, когда на сцене хён мастерски двигает бедрами в узких обтягивающих штанах, а Чон собирает всю силу воли в кулак, чтобы не представлять, как старший так же прекрасно будет вбивать его в кровать.       И в ванной макне стонет вовсе не от дрочки на какую-нибудь красотку, а от пальцев в собственной заднице, представляя вместо них член. Только вот ощущения совсем не те.       Хочется по-настоящему. Хочется Чимина.       Чонгук не был бы собой, если бы позволил кому-то догадаться о своей проблеме. Поэтому продолжает подтрунивать над хёном, параллельно приставая к Тэхену. Фаны довольны, а парень не палится, что с трудом отрывает взгляд от вокалиста. Даже наедине он ведет себя с ним как ни в чем не бывало. Не хватало еще, чтобы Пак начал избегать Гука или еще хуже — презирать.       Конечно, у макне уже было несколько девушек, но все казались ему красивыми фальшивками, которые только и хотят, что быть рядом с «золотым макне». А сам парень без его достижений им не нужен.       Наверное, именно поэтому он и стал заглядываться на такого доброго и понимающего хёна. Хотя смотря на его крепкую задницу, Чон уже не так уверен, что причина лишь в этом.       Сидя вдвоем в комнате Гука на его кровати и уткнувшись в телефоны, парень то и дело бросает взгляды на то, как Пак прикусывает губу. Он, похоже, даже не замечает этого,       — Хён, тут фан говорит, что на последнем выступлении я выглядел мускулистее тебя, — самодовольно улыбаясь, Гук продемонстрировал вокалисту твит.       Чимин прочитал короткий текст и просмотрел предлагающиеся фотографии, после чего пожал плечами и вернулся к первоначальному занятию.       — Кто-то больше не самый сильный в группе, — продолжил гнуть своё Чон.       — Вообще-то я сильнее тебя.       — Правда что ли? — Вопросительно вскинул бровь младший. — Тебя жестоко обманули.       — Хочешь проверить? — Чимин отложил телефон в сторону и поднырнул руками под свободную майку, щекоча бока и живот.       Чонгук едва не согнулся пополам, стиснув зубы, чтобы не засмеяться. Он попытался ответить, протянув руки к накачанному прессу, но был опрокинут на спину. Короткие пальчики словно повсюду, Чон зажмурился и засмеялся, не в силах больше терпеть. Чимин нависает над ним и сам широко улыбается, видя мучения макне.       И даже не подозревает, что всё совершенно не так, как кажется.       Не так уж Гук и боится щекотки, но продолжает смеяться и извиваться под хёном. Когда еще тот будет так смело касаться его тела везде, куда только дотягивается? И представится ли еще возможность сжимать коленками бока Чимина, пока тот без задней мысли сидит между раздвинутых чоновских ног?       Чувствуя, что мелкий вот-вот перевернет его набок, раззадоренный Чим применил запрещённый прием. Всё еще терроризируя чужие бока и живот одной рукой, пальцами другой Чимин схватил сжавшийся чувствительный сосок и потянул. Он уже приготовился выслушивать мольбы о пощаде, но вот протяжного высокого стона никак не ожидал.       — Гук? Ты чего? — Чимин убрал руки от его торса и шутливо нажал пальчиком на нос парня. Макне видимо решил полностью сбить хёна с толку, поймав его палец губами.       — Чимин, — пользуясь растерянностью парня, Гук обхватил его шею руками и притянул к себе для поцелуя.       Чимин потерял равновесие и упал на младшего, но вовремя оперся руками в кровать по бокам от его ребер. Макне закрыл глаза, проталкивая язык между расслабленных пухлых губ и сталкиваясь с чужим. Он так долго этого ждал, что невольно тихо простонал от удовольствия. Именно это и помогло Чимину очнуться от наваждения.       — Отпусти!       — Не могу так больше, — Гук сжал шелковистые волосы на затылке, оттягивая их назад, и провел языком по дернувшемуся кадыку, оставляя влажную дорожку, с удовольствием отмечая, что руки хёна покрылись мурашками, — хочу тебя.       — Идиот мелкий, приди в себя, — Пак упирается ладошкой в широкую грудь Чона.       — Ты же можешь это сделать, — горячее дыхание опаляет ухо Чимина, и он активнее отталкивает младшего, но вырваться всё никак не получается.       — Что могу? Трахнуть макне собственной группы?! — В голосе промелькнули истеричные нотки. — Ты уж извини, но я пас.       Чонгук понимает, что еще немного и Чимин просто сбежит.       — А тебя никто не спрашивает.       Длинные пальцы поглаживают пах старшего, а ровные белые зубки прикусывают пухлую нижнюю губу. Чимин теряется между нарастающим жаром внизу живота и невероятно темными омутами чужих глаз, которые так и манят отдаться их обладателю. И он сдаётся.       Чонгук захлебывается стоном, когда рука на нем ослабевает и поглаживает грудь сквозь тонкую майку, задевая напрягшиеся соски. Чимин целует медленно и нежно, руководя ситуацией и делая всё так, как хочется ему самому. Чон плавится от таких желанных прикосновений и охотно отвечает, потираясь языком о чужой язык в своем рту. Дыхание сбилось, пальцы крепко сжимают ткань футболки на спине танцора, а член заметно выпирает, требуя внимания.       Чимин с закрытыми глазами понимает, что требуется макне. Проводит ноготками по бокам, оставляя красные полосы, кусает чувствительную кожу на шее, вслушиваясь в аритмичное дыхание, запускает пальцы под резинку белья, поглаживает выпирающие тазовые косточки и ведет рукой совсем рядом с возбужденной плотью. Чонгук обхватывает красивое лицо ладонями, спешно сминая покрасневшие губы, и сам двигает бедрами в сторону руки. Чимин проводит ладошкой по всей длине, осторожно сдвигая крайнюю плоть подушечками пальцев. Чон отпускает его губы и запрокидывает голову.       — Чимин.       Пак второй рукой гладит красиво изогнувшуюся спину. Он держит равновесие над младшим, упираясь коленями в матрас. Неудобно.       Чимин стягивает с парня шорты вместе с бельем и возится с собственными домашними штанами, пока макне наблюдает за ним и пытается немного привести дыхание в норму.       Не получается.       Видя подрагивающую от возбуждения, налившуюся красным, плоть старшего, Гук шумно сглатывает и встречается взглядом с глазами Чима. Зрачки сильно расширились, а где-то на дне сверкают блики насмешки и интереса.       Пак подхватывает парня и поднимает, усаживая на свои бедра. Гук прикрывает глаза, чувствуя, как его члена касается чиминовский. По коже бегут волны мурашек, а внутри всё переворачивается.       Всё происходящее слишком нереально и вообще смахивает на очередной мокрый сон макне, но ощущения слишком реальны. И это невъебенно круто.       Удобнее устроившись на мускулистых бедрах, о которых грезит уже давно, Чонгук подцепляет футболку хёна, помогая избавиться от неё, а после и сам сбрасывает с себя майку.       Чимин грубо целует желанные губы, к которым еще несколько минут назад не испытывал никакого интереса.       Чонгук, оказывается, очень красиво стонет и выгибается в пояснице. Чонгук чертовски сексуально прикусывает губу. Чонгук, не смотря на разницу в росте, идеально сидит на Чиме. Чонгук ужасно мило краснеет от каждого прикосновения к его паху. Чонгук хочет его.       Почему Чимин никогда не замечал этого?       — Блять, Гук, — Чимин нехотя отстраняется, — я же порву тебя.       Вряд ли у мелкого есть смазка или нечто похожее.       — Не порвешь, — макне хватает хёна за запястье, подносит пальцы к лицу, обхватывает красными мягкими губами и обильно смачивает слюной.       Пак старается не кончить от одного вида того, как Чон двигает головой, иногда выпуская пальцы изо рта, и проводит по ним языком. Подумав, что уже достаточно, Чим подставляет пальцы к сжавшемуся колечку мышц.       Чимин решает отступить и послать куда подальше всё, что сейчас происходит, если макне будет слишком больно. Но к его удивлению первый палец свободно входит в Чона. Тот лишь прижимается ближе к накачанному мускулистому телу и крепче сжимает плечи танцора.       Стоп, он же у Чонгука первый. Разве не должно быть болезненнее?       В розововолосую голову приходит догадка. Мин отстраняет от себя мелкого и изумленно смотрит в его раскрасневшееся лицо.       — Ты растягиваешь себя?!       — Да, — вырывается хрипло и просяще, потому что Чон уже изнывает от желания наконец-то почувствовать в себе вместо пальцев горячий член.       Чимин больше не задает вопросов, вводя второй палец. Чонгук хмурится и насаживается сам, но у Чимы пальцы короткие, и разочарованно мычит, прося дать ему больше ощущений. Когда уже три пальца растягивают его, Чон чувствует легкий дискомфорт.       — Приподнимись.       Пак нежно прикусывает мочку уха и убирает руку, помогая насадиться на его колом стоящий член. Гук тихо охает от резкой боли. В нем кроме пальцев никогда ничего не было, но это не идет ни в какое сравнение с тем, что происходит сейчас. Чимин покрывает красивую шею поцелуями и успокаивающе поглаживает напрягшиеся бедра, отвлекая от неприятных ощущений. Чонгук резко опускается до конца. Шипение Чима от узости младшего слышно где-то на краю сознания последнего.       — Гуки, — Чимин гладит точёное напрягшееся рельефное тело и совершенно не знает, как избавить парня от боли. Хочется толкнуться глубже, опрокинуть его на кровать и двигаться, но Пак держит себя в руках. — Скажешь, когда станет лучше.       Чонгук смаргивает выступившие слезы и часто дышит. Вспышка боли прошла, но и возбуждения существенно поубавилось. Привыкнув к чувству наполненности, он коротко кивает, разрешая продолжить.       Макне больно напрягаться, поэтому Чимин просит его отклониться назад, сам приподнимается вслед за ним и опирается одной рукой на упругий матрас, другой придерживая парня за спину. Во время первого толчка перед глазами темнеет от узости, но входя повторно, Мин немного меняет угол проникновения и слышит протяжный стон.       У Гука перед глазами электрические разряды пляшут, а член прижимается к животу. Парень никогда не испытывал ничего подобного.       Понимая, что направление правильное, Чим осторожно делает еще несколько движений. Короткие ухоженные ногти царапают спину, красивые ноги обхватили его за талию, а с сладких губ срываются стоны и тихое «Чимин».       Чимину сносит крышу.       Он уже не контролирует свои желания, наращивая темп, и опускает руки на аппетитную накачанную задницу. Пальцы сжимаются в кольцо на стояке младшего и скользят по стволу, размазывая выступившую смазку, в такт движениям.       Сколько раз младший бантан представлял, как хён его возьмет — ни разу не было так охуенно.       Хрипло дышащий Чимин. Стонущий на высоких нотах Чимин. Кусающий его шею Чимин. Зовущий его своим ангельским голосом по имени Чимин. До синяков сжимающий его ягодицы Чимин. Вбивающийся в него Чимин.       Чон может лишь без конца тихо звать его по имени на выдохе. На большее сил не хватает.       — Чим-Чимин… — стонет Гук в пухлые губы. От попаданий по простате по телу волнами прокатывается наслаждение. Ему уже недалеко до разрядки.       Пак сбивается с ритма, с силой толкается в макне до основания еще пару раз и резко выходит, кончая ему на живот. Затем мокро целует Чона и рукой доводит его до конца. И только после этого падает рядом на смятые простыни.       Оба расслабившиеся и тяжело дышащие, кожа блестит от пота, а волосы взмокли и липнут ко лбу. Шевелиться не хочется совершенно, не говоря уже о том, чтобы встать и привести себя в порядок. Но не смотря на это, Чонгук прижимается к хёну, утыкаясь носом в мягкие крашеные волосы, и по-собственнически обнимает, всё еще закинув ногу на старшего.       Сколько же он мечтал вот так обнимать Чима. Чувствовать легкий аромат его парфюма, смешавшийся с запахом пота и секса, но такой сладкий и дурманящий. Как и сам Пак. Чонгук улыбается самыми уголками губ, ощущая на ягодицах тяжесть чужой ладони с милыми короткими пальчиками, которая, в этом Чон уверен, отпускать парня не собирается.       А Чимин смотрит куда-то в район выпирающих ключиц и думает, как так получилось? Чимину редко удается провести ночь с девушками из-за работы, но на парней в жизни ни разу не заглядывался. Только вот таких ощущений не было никогда и ни с кем, кроме Гука. Слишком приятно, искренне и крышесносно. И он уже сомневается, что это не повторится.       Хотя какая разница?       Разрешения у Чона он спрашивать не собирается.