Homo sapiens, Homo novus +2

  • Hyde Park
    автор
  • Валентин Раммштайнер
    бета
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг или персонажи:
Даниэль Блэк / Габриэль Джей Раммштайнер (Эрве Делор)
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Hurt/comfort
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
В любом мире человеку будет чего-то не хватать. Кому-то – денег, власти, влияния, кому-то – понимания и свободы быть собой. Заполнив одну графу потребности, неизменно обнаружишь дыру в другой, но в первые моменты достижения комфорта им хочется наслаждаться, не думая о прочем.

Посвящение:
Габриэлю Джею Раммштайнеру.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Использованы персонажи форумной текстовой ролевой игры.
7 мая 2017, 23:24
Научная революция, манипуляции с генами, изменение кода самой жизни. Человек не просто подчинил себе природу — он создал ее заново, под себя, однако сам при этом был, есть и остается человеком. Homo sapiens, homo novus, разумное животное, которым движут инстинкты и потребности. Сколь усердно бы ни трудились ученые, люди по-прежнему хотят есть, пить, спариваться, ищут стабильную среду, компанию, ее одобрение и так до бесконечности; вспомните Маслоу — его концепция иерархии потребностей ничуть не утратила актуальности до сих пор. Аппетиты человека столь же безграничны, сколь безграничен мир вокруг него — неиссякаемый источник удовлетворения. И все же чего-то не хватает. Иной раз кажется, что в этом инкубаторе, где о любой нужде подконтрольной единицы немедленно позаботится система, в чем-то человека ущемляют нарочно. Чтобы дать ему стимул двигаться дальше, придать его существованию больше смысла, заставить стремиться к цели, умышленно скрывая факт ее недостижимости. Нельзя иметь в жизни все, увы, и даже в идеальном мире чем-то всегда приходится жертвовать.

Впрочем, размышлять об этом у человека в новом мире времени нет. Даже у тех, кто стоит на вершине, или особенно у них. Как, скажите на милость, отвлечься человеку, который даже уборную посещает строго по расписанию? Разве что пренебречь чем-то наименее значительным из бесконечного списка дел. К примеру, ужином, походом в спортзал или парой часов сна.
— Остановитесь здесь, — в ответ на просьбу Даниэль поймал в зеркале заднего вида недоуменный взгляд водителя. — Я немного пройдусь.
По какой причине супериор восточного округа внезапно решил размять ноги вместо того, чтобы после долгого рабочего дня вернуться домой, как обычно? Именно по этой причине — «как обычно». Вернется он домой, и что тогда? После долгого рабочего дня наступит долгий рабочий вечер. Документы, просмотр отчетов, сводок, смет, и время уже за полночь, и подступающая мигрень, холодный перекус, безвкусный кофе, резь в глазах и боль в спине. Усталость, доведенная до крайней степени, чтобы сон пришел немедленно, как только снотворное подействует и голова коснется подушки. Чтобы не было искушения оглянуться по сторонам лишний раз, оторвавшись от монитора и разминая шею, потому что вокруг «как обычно» стоит лишь тишина и пустота. Звенящая тишина и пугающая, невыносимая пустота одиночества.
А как же все эти бесчисленные встречи, переговоры, проверки, собрания и прочее в соответствии с плотным графиком? Где жужжание офисного улья? Вокруг супериора всегда так много людей, так много шума — разве нет? Ничего нет. Именно это «свободное» время, которое вместо отдыха Даниэль, как истинный трудоголик, заполняет работой, является показательным. Стоя на вершине мира, имея достаток, власть и авторитет, ты всегда один. Словно атлант — подпираешь плечами купол неба, и он давит на тебя весом ответственности и долга, и никакой шум оттуда, снизу, не долетает, и только хруст позвоночника при каждом неверном движении напоминает о тяжести ноши.

Но сегодня вечером все будет иначе. На то и есть достаток, власть, авторитет — они дают возможность проложить дорогу там, где вздумается. Да и, в конце концов, это всего лишь вечер. Всего лишь бар, одна отважная попытка разорвать порочный круг отлаженной и удобной рутины. Может, причина в скуке? В отсутствии качественно новых впечатлений и событий, свежей пищи для ума. В кои-то веки Даниэль сам у себя украл время, чтобы поразмыслить над причинами.
— Виски, — кивнул мужчина, усаживаясь за барной стойкой. Кругом так чисто, опрятно, немноголюдно, негромко играет приятная музыка, но даже несмотря на то, что белоснежный костюм супериора гармонирует с окружением, он явно здесь белая ворона. Шутка ли: один из шести представителей фракции управленцев сидит рядом с мирным жителем — одним из миллиона. Он ему: «Добрый вечер», а тот в ответ: «З-здравствуйте, мистер Блэк».
Еще одна возможная проблема — изоляция. Один из шести и один из миллиона — какая пропасть между ними. Не говоря уже о сочувствии и понимании, даже достойного собеседника супериору подобрать непросто, и дело не в уровне интеллекта или качестве образования, но в сфере интересов. Разве что Блэк уподобится тому отчаянному правителю, что, кажется, в Англии… Англии?.. Переодевался нищим и выходил в люди, чтобы узнать, что думают о нем его подданные. И все же он делал это не из прихоти, как Даниэль сейчас. Нет, тут другое.

— Добрый вечер.
Отсутствие формального обращения привлекло внимания Блэка больше самого приветствия. Кажется, он позволил себе погрузиться в размышления слишком глубоко, чтобы не заметить появления в баре знакомого лица. Впрочем, не только лица: пальто, перчатки, шарф — немногие одеваются так тщательно, когда за окнами тепло, и даже если бы этот молодой человек вдруг изменил внешность до неузнаваемости, его бы выдал наряд. Занятно. Эрве Делор протянул ему руку. Банальный жест приветствия со стороны президента компании «Некст дроид» выглядел величайшим знаком доброй воли — Блэка всегда это забавляло, поскольку, как от эмпата, от него не ускользало скрытое нежелание рукопожатия. Другой бы принял на свой счет, оскорбился, но не Даниэль — он лишь коротко пожал ладонь Эрве и улыбнулся, не скрывая удивления:
— Вот так встреча. Никак не ожидал увидеть здесь знакомого.
— Равно как и я, — парировал Делор немного рассеянно.
— Туше, — усмехнулся Блэк, жестом приглашая знакомца присесть на свободное место рядом. Привычка — вторая натура, и в каждой мелочи, даже в этом жесте Даниэля проявлялась его властность. Еще одна предполагаемая проблема: статус диктует правила общения, и далеко немногие готовы отбросить формальности даже частично.
И все же беседа завязалась. Поначалу было неловко, но заказав по второму стакану, мужчины уже пересели за свободный столик в углу, дабы не привлекать к себе внимание. Насколько это было возможно, разумеется, учитывая, что каждый житель округа знает своего супериора в лицо, да и положенный исключительно правящей фракции белоснежный костюм сложно с чем-то спутать. О чем поговорим? Только не о работе, увольте, хотя так или иначе положение компании и значение производства для округа затрагивалось. Приличная светская беседа: погода, новости, текущее положение дел в смысле планов на выходные или здоровья. Оба задавались вопросом: какого черта такой человек, как тот, что напротив, забыл в этом баре? — но не вслух, хотя голоса эффективно разрушали ту самую звенящую тишину. Красноречивее было молчание, паузы, жесты, взгляды. Какие-то отдельные слова, усмешки, вздохи. Они закрыли глаза на формальности и изоляцию, но не забыли о них, и как бы соблазнителен ни был шанс ощутить себя в компании, оковы одиночества оказались слишком крепки, чтобы ухватиться за него очертя голову.

Многим позже, мысленно возвращаясь к этому эпизоду, Даниэль находил детали, которых не увидел в тот момент. К примеру, водитель Делора почти три часа прождал на улице: очевидно, мужчина не рассчитывал задерживаться в баре, а Блэк фактически заставил его составить себе компанию, отложив прочие дела. Ненамеренно, разумеется, но досадно… Или же то, что Эрве юлил и многое умалчивал, при том, что интерес был сиюминутным, а темы — банальными: семья, хобби, свободное время. Его едва уловимое смущение и дискомфорт от пристального, жадного взгляда Даниэля, хотя, казалось бы, что здесь такого? Он человек публичный и привык быть на виду.
Блэк не заметил многого в той встрече, поскольку вся проницательность его была направлена на собственные реакции. Зачем он пришел сюда сегодня, что в действительности хочет услышать от этого человека и, самое главное, почему продолжает всячески оттягивать момент расставания?

— … Ну так и? Зачем? — Делор тоже задавал себе подобные вопросы, но первым осмелился озвучить их вслух. Спустя два месяца и еще две встречи, в результате последней из которых он оказался не где-нибудь, а в квартире супериора восточного округа. Последний этаж одного из самых высоких зданий округа, огромная площадь, полная воздуха и света. «Ого. Как здесь просторно», — заметил Эрве, выходя из лифта и попадая прямиком в гостиную часть пентхауса, а Блэк добавил: « И пусто».
— Почему именно я? Уверен, вы могли бы найти куда более достойную кандидатуру для подобного приглашения.
— Считай это моей прихотью, — уклончиво ответил Даниэль, выдержав задумчивую паузу.
— Вы умеете уходить от ответов не хуже меня, мистер Блэк.
— А ты любишь задавать вопросы.
— Это очередная увертка?
— А это очередной вопрос?
Беззвучный смех, веселый взгляд — на самом деле веселый, и еще бы ему не быть таким после третьего стакана. Возможно, они оба слегка перебрали, но если бы не катализатор в виде алкоголя, вряд ли бы Даниэль предложил эту экскурсию в свою «скромную обитель законченного холостяка и трудоголика», вряд ли бы Эрве согласился. И не было бы сейчас ни этой шутливой перепалки, ни смеха, ничего. Как обычно.
— Пойдем, — оставив стаканы и бутылку на столике, Даниэль протянул Делору раскрытую ладонь.
— Что? Куда? Зачем?
— Не задавай вопросов, — приказной тон, и оба вновь прыснули. — Доверься мне, — уже мягче, приглашающе.
Ладонь в ладонь, с опаской, но все же, и в кои-то веки — Блэк обратил внимание — на Эрве не было перчаток. Крутая железная лестница, тяжелая крышка люка, и Даниэль не зря велел надеть и пальто, и шарф — на крыше, куда они выбрались, сегодня было ветрено.
— … Вы собираетесь столкнуть меня вниз? — причитал Делор, все еще веселясь. — Или сами прыгнете, а я посмотрю?
— Как тебе в голову могли прийти такие мысли? Чтобы я, и столкнул или заставил смотреть?.. Нет-нет, мы прыгнем вместе, так интереснее, — Блэк охотно поддерживал его веселье и руку, переступая через трубы.
— Это, конечно, забавно, но мне уже страшно…
— А ты не бойся, — усмехнулся Блэк. — Лучше смотри.
Делор не смотрел по сторонам. Его куда больше заботила паутина проводов и антенн вокруг, зыбкий гравий и трубы под ногами, а еще ветер, трепавший аккуратно уложенные волосы, и забиравшийся под полы пальто, в которое он зябко кутался с видом недовольным и крайне озабоченным.
— Что? На что я должен?.. — но тут он поднял глаза, увидел и замолк на полуслове, на время забыв и о холоде, и о трубах, и, кажется, обо всем на свете.
— С такой высоты закат особенно красив.
Когда ничто не мешает обзору, и даже стеклянный панцирь-купол словно растворяется под натиском света. Пламенный диск утопает в кроваво-ржавом мареве, облака стелются над самым горизонтом, и небо — безграничное — расстилается пологом, и между ним и тобой только воздух. Глубокий вдох, еще один, до удушья; глаза слезятся от ветра, но хочется только открыть шире и смотреть, не отрываясь, на то, как величественно и прекрасно догорает день.
— Действительно красиво, — выдохнул Эрве после того, как пару минут они оба хранили почтительное и восторженное молчание. Ему хотелось уйти, ему нужно было спрятаться от холода и ветра, но в тоже время так нестерпимо хотелось остаться еще немного, хотя бы пару минут, и Даниэль заметил эти внутренние метания.
Осознав свою первую ошибку и разрешив для себя насущные вопросы, Блэк теперь все свое внимание обращал на Делора и замечал многое. Даже слишком. К примеру, его поразительную эмоциональность, не свойственную мирному жителю, подозрительность, ложь и страхи. Его восторги и неприязни, тоску, желание и что-то еще, не поддающееся идентификации даже для столь сильного и умелого эмпата. Словно оно находилось за пределами его понимания. Разумеется, Даниэль и словом об этом не обмолвился, лишь делал заметки на полях для самого себя. Несмотря на все это веселье и видимую непринужденность, за короткое время нарочито неформального общения они едва ли стали ближе. Но можно сделать вид, что да. В конце концов, это всего лишь прихоть, эксперимент, в котором они сами устанавливают рамки и диктуют условия.
Еще на шаг ближе, грудью к спине — вплотную, почти объятия, слишком уж фривольные, но вроде как вынужденные — так теплее. Блэк не знал, в чем истинная причина такой нелюбви Эрве к переохлаждению и даже малейшим сквознякам, но его это сейчас занимало в последнюю очередь. Ему была интересна реакция Делора, которая не заставила себя ждать: замешательство, напряжение, ощутимое даже физически — словно приготовился давать отпор. Даниэль мягко осадил его и чуть сжал пальцы на чужих плечах:
— Лучше уйти, если не хотим простудиться.
— Да. Пожалуй, — голос Эрве звучал холодно и сухо, но в нем слышалось облегчение, когда супериор отступил.

Очевидно, не один Блэк боялся того, чего так страстно желал. Делор хотел внимания — вне всяких сомнений. Причем не того, которое может дать толпа, и не того, которое проявляют подчиненные или коллеги, но гораздо более личного. Настоящего, неподдельного, ведь кругом и без того слишком много суррогатов. На этих редких встречах с Даниэлем он получал ровно то, что хотел, и поначалу был смущен. Тем, как легко Блэк отбрасывал формальности, даже обращался к собеседнику на «ты». Решительно закрывал утомительные темы работы, неудобные социальные вопросы, скользкую политику, зато без оглядки и с непринужденной улыбкой делился чем-то личным. Еще он теперь почти не задавал вопросов, сходу заметив нежелание Эрве откровенничать — все больше слушал, и тогда Делор стал открываться сам. Ненасильственно, без давления, просто потому что здесь и сейчас была такая возможность. Блэк как-то даже прямым текстом заявил, что Эрве может говорить и делать, что вздумается, — вопрос только в том, хватит ли ему смелости. Хотя иногда приходилось помогать. Даниэль не лгал, когда говорил, что не собирается ни сталкивать, ни заставлять смотреть — вместе прыгать интереснее.
Это была четвертая… четвертая?.. встреча по счету. На столике по-прежнему стояли стаканы, лед почти растаял, виски осталось на донышке. Закат был все еще прекрасен, веселье — искренне, глаза закрыты и перчатки сняты. Время позднее, пора уже и честь знать, но и уходить — как и прежде — не хотелось.
— Ты можешь остаться.
— Нет, мне правда пора…
— Ты не можешь?
— Нет, я…
— Не хочешь?
— Нет.
— Ложь, — Блэк мягко усмехнулся, с интересом заглядывая Делору в глаза, хотя тот старательно их отводил. — Ты умеешь лгать, но со мной это не пройдет.
— Ну хорошо. Я… — уличенный в преступлении, Эрве постарался подобрать слова, улыбаясь от сдерживаемого смеха. — Я могу и хочу…
— … Но не в силах представить итогов и последствий, и пугающая неизвестность заставляет возвращаться к привычному. Известному, стабильному. Человеку это свойственно…
Даниэль говорил так уверенно и просто, словно читал чужие мысли — его проницательность заставила Делора улыбнуться и вновь помедлить, затягивая шарф петлей на шее. Блэк говорил все это, поднимаясь с уютного мягкого дивана и подходя к Эрве, останавливаясь за его спиной, снимая наброшенное на плечи пальто — тот уже не отступил, мужественно выдержал и тон, и дистанцию, и эту вольность. Чуть повел плечом под чужой рукой, обернулся, вновь изготовившись дать отпор, но одного мужества теперь оказалось недостаточно. Чтобы выдержать такой взгляд — прямой, серьезный, откровенный. То самое неподдельное внимание, которого он так жаждал — вот оно: теплом чужого дыхания касается губ, горит огнем в пристальном взгляде, столько уверенности и власти в его действиях, что остается только подчиниться. Без вопросов.

Время уже за полночь, за окнами по всем стенам вокруг от потолка до пола — синева ночи, мерцающая далекими огоньками города там, внизу. Широкая постель до нелепости просторна для одного, но для двоих ее кажется мало.
— И многих вы вот так приглашаете? — Эрве продолжил задавать вопросы, как только кровь перестала бешено стучать в висках. Он мог бы просто прочесть чужие мысли, но услышать правду вслух было приятнее.
— Нет, — обычно собранный, живой, поспешный, сейчас Даниэль даже говорил лениво — растягивая паузы, заменяя слова действиями. Сидеть перед ним на деловой встрече — все равно что ходить по лезвию над пропастью, а лежать в постели — тонуть в пуховом облаке: так мягко, нежно, по-настоящему приятно.
— Ум… — вдох за вдохом до удушья — как тогда на крыше, невозможно надышаться. Мешает все это тепло и поцелуи, неспешные испытующие ласки, бегущие по взмокшей коже мурашки. — Это против правил…
— Еще как, — Блэк утомленно и довольно ухмылялся, слепо ведя носом по чужой горячей щеке, позволяя запустить пальцы в свои растрепанные кудри.
— Как вам не стыдно, господин супериор. Ай-яй-яй… — сиплый смех, напускная серьезность, снова смех.
— Мне ужасно стыдно.
— Вас следует наказать.
— Готов искупить вину любой ценой… — проложив дорожку поцелуев на груди Эрве, Блэк скрылся под одеялом, устроившись между его ног. Делор раскинулся на постели, выгибаясь ему навстречу и ни о чем не думая.
Мысли супериора были у него как на ладони, и не было в них ни злого умысла, ни заговоров, ни хитрых коварных планов. Блэк не подозревал о том, что проводит ночь с преступником, а все подмеченные странности вызывали у него больше интереса, чем опасений. Сейчас и здесь он был не супериором восточного округа, но просто человеком, невероятно уставшим от долга и одиночества. Равно как и «Эрве Делор» не был ни Эрве, ни президентом «Некст дроида», ни беглым многоликим, вынашивающим планы мести системе. Они были людьми, и только.

Полдень, на горизонте долгожданный променад на свежем воздухе, но пока за закрытыми дверьми конференц-зала супериор битый час выслушивал пространные речи президентов, директоров и исполняющих обязанности. Презентации, сопроводительные материалы, сиплые голоса, мокрые шеи, и у большинства головы забиты мыслями о предстоящем обеде, но только не у Даниэля — Делор следил за ним телепатически, не имея потребности вникать в проблемы перерабатывающего комбината. Собран, внимателен, требователен и строг. Лишнюю «красивую» болтовню пресекает, просит кратко изложить суть и предоставить конкретные цифры. Эрве и сам уже отстоял свои десять минут под обстрелом его вопросов. Да, здесь уже вопросы задавал именно он, и только попробуй увернуться — раздавит без жалости. Удивительно, как похожи супериор Блэк и любитель гольфа Даниэль, и в то же время словно это два разных человека.
Но вот, наконец, финальная речь, последние замечания и распоряжения. За все собрание Блэк не позволил себе не то что взгляда — лишней мысли в сторону Делора, а тут попросил задержаться, пока все выходили прочь, потрясая дипломатами и ослабляя галстуки.
— Да, господин супериор. У вас остались вопросы к представленным материалам?
— Нет-нет, демонстрация более чем исчерпывающая, — Блэк все еще разбирал предоставленные ему документы, обращаясь к Делору через плечо. — Я хотел пригласить вас на обед, если нет других планов.
— Эм… обед? — Эрве помедлил, от неожиданности даже растерявшись. Неужели он ошибся, и где-то супериор и гольфист пересекаются? Неужели Блэк собирается использовать служебное положение, и последствия этой «прихоти» все же имеют место быть? — С вами? То есть…
— То есть со мной, Смутом, Боуманом и Джексоном, — уточнил Блэк, закрывая ноутбук и оборачиваясь к собеседнику без тени посторонних эмоций на лице — все тот же супериор, что полчаса назад придирчиво допрашивал его у доски для презентаций. — Производственная коалиция. Или вы спали, когда я комментировал этот вопрос? — он сухо усмехнулся. — Ну да ладно. Деловая беседа вряд ли скрасит прием пищи, но к чему откладывать то, что можно сделать немедленно — верно?
— Да… Разумеется, я только за, — Делор наконец собрался с мыслями и коротко кивнул под стать Блэку.
— Чудесно. Тогда идемте, — мужчина жестом пригласил Эрве вперед. — И все же к слову о презентации и сне. Что вы думаете о плане объединения производственной территории в третьем секторе? Смут настроен весьма решительно… — а дальше о делах, и только. Словно бы никогда не было ни бара, ни виски, закатов с высоты птичьего полета и всех этих жарких, откровенных ласк. Это правильно, разумеется, но где-то в глубине затаилось чувство сродни обиды.

За прочими делами и заботам многоликий, конечно, забыл о нем, посчитав глупым и незрелым. При каждой следующей встрече Делора приветствовал супериор восточного округа — требовательный, но милостивый, серьезный, собранный и вечно невозмутимый профессионал, у которого можно было поучиться и выдержке, и беспристрастности. Что ж, нужно соответствовать. Всего лишь случай, попытка, опыт. Приятный — несомненно, однако глупо было полагать, что такой человек как супериор станет потакать своим прихотям регулярно.
Но вот настал тот самый день, время позднее, знакомый бар, где неизменно играет негромкая приятная музыка и наливают до десяти вечера строго по норме в два стакана на одного посетителя. Дверь открывается, и что за нелепый трепет вдруг спер дыхание?
— Добрый вечер, — непривычные ноты усталости в обычно бодром знакомом голосе. Радушие вместо деловитости и неподдельное внимание вместо строгости во взгляде. Пока еще мистер Блэк, сидя напротив, потягивает виски, улыбается, молчит и всем своим видом как бы приглашает приступить к делу — без умолку болтать обо всем, что в голову взбредет, спрашивать, спрашивать, спрашивать, дурачиться, веселиться и просто быть собой. Еще лучше поехать к нему, чтобы располагала приватная обстановка и не досаждали лишние уши, и тогда супериор Блэк вовсе останется за порогом, а рядом с Эрве будет только Даниэль. С ним уж точно можно сыграть в гольф, устроить ужин, включить музыку или почитать друг другу вслух. Можно отмокать в пенной ванне, практиковаться в расслабляющем массаже, любоваться закатом до последнего лучика и заниматься любовью до рассвета.
В кои-то веки, хотя бы этим вечером Блэку хотелось оказаться вдали от шума и суеты, вернувшись в свою квартиру. Он с удовольствием разделял весь ее простор, свет и воздух, прекрасный вид за панорамными окнами с тем, кому это на самом деле было нужно. Кто принимал это с благодарностью, взамен разрушая убивающее его одиночество.
— Нам обязательно… каждый раз встречаться в этом баре? — мягкие светлые волосы Эрве защекотали Блэку шею, когда тот запрокинул голову.
— Тебя волнует не бар.
— Хватит копаться в моей голове, эй, мистер проницательный.
— Да, ты ведь у нас телепат, это твоя задача…
— Вот так и знал, что не нужно было тебе говорить!..
Блэк прервал его негодование поцелуем в плечо, а попытку подняться — крепкими объятиями.
— Ладно-ладно, извини. И отвечая на твой вопрос: нет, нам не обязательно встречаться в этом баре, и не обязательно по расписанию, — Делор фыркнул, но после очередного поцелуя в шею все же смягчился, да и ответ его порадовал. Значит, они могут видеться чаще.
«Разумеется, когда у обоих будет свободное время. Мы можем списываться в сети, чтобы не привлекать внимание твоего секретаря», — заключил Делор про себя, и слова эти эхом прозвучали в мыслях Даниэля. Мужчина с непривычки напрягся, прежде ему не доводилось иметь дело с телепатией, но опыт был занятным. Как и то, что Эрве доверил ему одну из своих бесчисленных тайн.

В любом мире человеку будет чего-то не хватать. Кому-то — денег, власти, влияния, кому-то — понимания и свободы быть собой. Заполнив одну графу потребности, неизменно обнаружишь дыру в другой, но в первые моменты достижения комфорта им хочется наслаждаться, не думая о прочем. Даниэль знал и помнил об этом, однако продолжал закрывать глаза, повинуясь своей поначалу одноразовой прихоти, ведь это так приятно. Человеческая натура слаба, падка на удовольствия, а он все же человек, хоть и в белоснежном костюме правящей фракции.
Рыжий, алый, белый — закатный свет заливал пустоту, растворяя и купол над городом, и окна высотки от пола до потолка, и все прочее — пустое, ненужное им сейчас. Уютная постель, нагие тела, обнаженные до самой сути мысли без слов. Два человека наслаждаются друг другом, и только. Так просто.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.