На цепи у славы

«Переспать», — думал Намджун, нервно делая ещё один круг по погружённой во мрак комнате. На втором этапе отбора в новую группу он попросил своего наставника, Ким Сокджина, помочь ему. Тот мягко улыбнулся, приобнял за плечи и сказал, что Намджун просто устал от тягот соревнования. Но младший продолжал вываливать на него свои опасения, что всё подстроено и решено заранее, как это обычно бывает на шоу. Сокджин отстранился и кивнул, не отрицая, что интриги действительно в проекте минимум. Глядя в глаза, он в своей обычной манере: легко и по-дружески, сообщил, что для любой помощи нужен интерес. И предложил переспать. Мысли разрывали голову. Намджун то и дело запускал пальцы в свои жесткие от обесцвечивания волосы, чтобы голова не взорвалась. Вышагивая из угла в угол, он пролистывал список контактов, так и не решаясь никому позвонить, не зная, с кем поделиться, у кого спросить совета, и что, в конце концов, вообще делать с возникшей проблемой. Нет, у него, конечно, были друзья, но как о таком рассказать? Особенно если… Особенно если он согласится. Впервые за все годы своей сознательной жизни рэпер чувствовал себя настолько беспомощным, опустошенным и одиноким. Он всегда верил в свою звезду и в свой талант. Был уверен, что при таком желании, как у него, просто не могло не получиться. Ведь он так сильно мечтал о большой сцене, был создан для неё, для софитов, для публики! Намджун знал, что умён и талантлив. Он стольким уже пожертвовал. Как могло случиться, что он не достигнет своей цели, выматывая себя на износ из года в год? Намджун и так пошёл на уступки — согласился на участие в группе, хотя изо всех сил стремился к сольной карьере. Как Юнги, который теперь сидел в жюри. А ведь всего три года назад тот, как и Намджун, был лишь одним из тысячи участников проекта, и вот теперь у него есть всё: карьера, песни, клипы. Его пример вдохновил Намджуна, он решил поучаствовать — и вот во что это вылилось. Всё внутри восставало против самой идеи переспать с мужиком, пусть даже Сокджин и был в сущности красивым и приятным парнем. Стоило представить простое прикосновение, как рвота подкатывала к горлу, и хотелось срочно в душ. Но с другой стороны получалось, что отказ обнулит шансы на победу, как бы Намджун ни старался и сколько бы ни садил мозоли на язык и пятки, тренируясь. Сокджин может посчитать несогласие за оскорбление, и тогда дела будут совсем плохи… И ничего бы этого не случилось, если бы у Юнги ещё оставались места в команде. Казалось, они поняли друг друга в тот момент, когда Намджун только появился на прослушивании. — Коллеги, согласитесь, это — мой парень, — зааплодировал Юнги, едва Намджун закончил своё блестящее выступление. — Не соглашусь, — отрезал Зико — известный на всю страну рэпер, в прошлом лидер известной группы, а в настоящем совладелец солидного продюсерского агентства. — Обаятельному парню с крутой читкой и чувством ритма куда лучше будет у меня. — Юнги, ты слишком жадничаешь, у тебя места уже закончились! — засмеялся Сокджин — начинающий продюсер, опекающий одну группу со своего прошлого музыкального проекта. — Не сбивай участника с толку. Выбор всё равно остаётся за ним. — И я тебе говорю, — известный продюсер телевизионных проектов и одного восходящего певца Чон Чонгука — Хосок — глянул на листочек перед собой, сверяя имя участника, — Намджун, лучше меня тут никого нет. Не выберешь меня — моя команда тебя уделает. Намджун растерялся. Он однозначно собирался к Юнги, не рассматривая никого больше. Взгляд рэпера переходил от одного к другому, не зная, на ком остановить свой нелёгкий выбор. С одной стороны, Зико был уважаемым человеком с длинной успешной карьерой. Каждый его трек достигал статуса all-kill в считанные секунды. Он знал, что такое быть участником группы, и знал, как эту группу раскручивать. Среди членов жюри не было более опытного человека. С другой стороны, Намджуну нравился провокационный вызов со стороны Хосока. Плюс проекты будут точно обеспечены: по крайней мере, подопечный Хосока — Чонгук — не вылезал с экранов телевизоров и всего за месяц сольной деятельности примелькался всей стране. Но это всё он подумал потом, а тогда сказал: — Сокджин… — ши, — почему-то ему показалось, что они поладят. И первое время, действительно, так и было. Сокджин его опекал, старался претворить идеи Намджуна в жизнь, учитывал его интересы, подбирал хороших партнёров. Так закончился бесконечный первый тур, где отобрали по пять финалистов от каждого наставника, и начался второй — непосредственное формирование группы. Их перемешивали как попало, сталкивали лбами, заставляли буквально драться за эфирное время. И вездесущие камеры… Любая ошибка, лишние эмоции — всё под надзором. Это выводило из себя, о чём Намджун частенько жаловался наставнику. А Сокджин улыбался или посмеивался, начинал говорить, и в итоге всё казалось не таким уж жестоким и бессмысленным. Но второй этап оказался ещё невыносимее: каждую неделю подстраиваться под новую команду, репетировать заново, если кто-то один ошибался, терпеть крах из-за чьей-то бездарности, ждать решения жюри и зрителей, которые выбирали смазливые мордашки вместо реальных навыков. Намджун – рэпер без малейшего таланта к танцам. Но он поселился в грёбаном тренировочном зале, чтобы быть наравне, не проигрывать даже в том, чем никогда не занимался. Он не мог себе такого позволить. Это был бесконечный выматывающий марафон. Казалось, за этим этапом будет следующий, а потом ещё один, и это в условиях постоянной угрозы вылета. Было непонятно, чего ждёт жюри. Почему не закончить всё быстрее, просто выбрав из тех, кто и так прошёл через многое? Почему нельзя было сделать группу из лидеров команд наставников — Намджун как раз был первым? И тогда его осенило: они просто прикрывают какой-то заговор! Всё давно решено, а из них просто тянут жилы и делают шоу. В порыве чувств он высказал всё Сокджину, и вот чем это обернулось… Намджун до сих пор чувствовал прикосновение его ладони и от этого ещё быстрее прокручивал бесконечный список контактов в чёртовом телефоне, каждый раз спотыкаясь на сочетании «Джин».