Последняя ночь, Калькутта

      Это была их последняя остановка в туре продвижения Дилвале. Варун и Крити уже давно отделились, разбежавшись по новым проектам, оставив Шахрукха и Каджол, наедине друг с другом. Им собственно никто больше и не был нужен. Предоставленные самим себе, в отсутствии третьих лиц в виде Рохита или Карана, они отдавались ситуации целиком, явно не контролируя себя.       Так и сейчас, на выступлении в Калькутте, Шахрукх в который раз ловил себя на мысли, что очень откровенно смотрит на Каджол, и некому его остановить. Но он и не хотел останавливаться, это был последний шанс насладиться её присутствием. Предстояло расстаться с ней на неопределенный срок, и эта перспектива отдавалась жгучей болью в сердце. От одной только мысли, что она уйдет снова к Аджаю, и он не сможет видеть её каждый день, как уже успел привыкнуть за этот год, ревность и боль накрывали его.       Они говорили диалоги и разыгрывали сценки, развлекая фанатов, но только особенно внимательные из них могли заметить, как периодически сталкивались их взгляды, разговаривая друг с другом только им понятным языком. Вот девочка из зала запела песню Геруа, заражая инициативой Шахрукха и он, не сдерживая порыва, опустился на колено перед Каджол. Она, только смущенно улыбаясь, чуть наклонилась к нему, пораженная поступком. Никто, кроме Шахрукха перед ней не становился на колени, и это подкупало каждый раз.       Каджол наблюдала, как очередная поклонница пыталась строить глазки Кхану, в попытке произнести их реплики. И это раздражало. Она знала, что это всего лишь игра, необходимая для развлечения фанатов, но в груди снова неприятно кольнуло, когда девушка снова кинулась обнимать Шахрукха, признаваясь в любви. Каджол усиленно улыбалась, стараясь не выдать ревности, что горела в сердце. Но от Кхана, похоже, не скрыться. Она поймала его взгляд, когда он обернулся, и ему этого хватило.       Вернувшись на своё место рядом с Каджол, он дотронулся до её талии, быстро шепнув на ухо: - Не ревнуй. Ночью я докажу, что в этом нет необходимости. - Это мы ещё посмотрим. – ответила Каджол, выходя на встречу парню, который сменил девушку на сцене.       Парень решился прочитать диалог Каджол, едва не заработав удар от Шаха, который в последний момент сдержался, обернув свою вспышку ревности в шутку. Зрители, сперва притихнув, активно поддержали шутку аплодисментами, горячо принимая, и только Каджол видела, как он с трудом поборов внутреннего зверя, бросает на неё голодные взгляды, одними только глазами обещая безумную ночь. Мурашки побежали у неё по позвоночнику, оседая где-то внизу живота.       Начиная танец по песню Геруа, Шахрукх приблизился, обхватив её лицо рукой, быстро спросил: - Эта ночь за мной, обещаешь?       Каджол только загадочно улыбнулась, отворачиваясь от него, и опуская взгляд. Проведя несколько движений, он снова встретил её глаза, вопросительно глядя в ответ. И услышав её «Обещаю», поцеловал в щеку, не удержавшись от переполнивших его эмоций.       Едва дождавшись окончания мероприятия, ловя восторженные и иногда пораженные взгляды зрителей, поклонников и организаторов, он вдруг понял, что это конец. На этом их маленький рай закончен и пришло время возвращаться в суровую реальность, в которой она вернется к Аджаю, а ему придется терпеть присутствие Гаури в своей жизни, и тосковать по дням и ночам, проведенным с любимой. От осознания этого, в груди свело тупой болью, отнимающей руки и ноги, вызывая дикую тоску и боль, только от осознания предстоящей разлуки. Таким его и застала в номере Каджол, выходя из ванной.

***

      Шахрукх стоял у окна номера и размышлял о завтрашнем дне. Это был конец графика. Продвижение Дилвале подходило к своему логическому концу, как бы долго он не пытался его растянуть. Промоушен заканчивался к Рождеству и они решили поставить точку здесь, в Калькутте. А завтра, вернувшись в Мумбаи, им придется расстаться. И она снова окажется во власти Аджая. От этой мысли руки Шахрукха сжались в кулаки, дикая ревность сжигала сердце. И собственное бессилие только добавляла масла в этот огонь.       Звук воды, что доносился из ванной комнаты, прекратился, и дверь отворилась. Каджол вышла бесшумно, оставляя на ходу полотенце и приближаясь к Шахрукху со спины. Услышав шорох, Кхан обернулся, встречаясь взглядом с Каджол. Остановившись в паре метров от него, она молча смотрела, не пытаясь отвести взгляд. Глядя на её халат, что едва прикрывал плечи, открывая обзор на прекрасную грудь, и кожу, которая на ощупь была словно бархат, Шахрукх чувствовал жар, заполняющий тело. Напряжение росло с каждой секундой, и Каджол видела в его глазах огонь, с которым он смотрел на неё в моменты особой близости. Чувствуя страсть, сквозившую в его теле и заражающую её, Каджол могла только наблюдать, как он приближается к ней.       Приблизившись вплотную, Шахрукх, не отводя взгляда, взял её лицо в руки. Нежность, которая затопила сейчас его сердце, отражалась и в её глазах, смешиваясь с любовью и чем-то ещё, что в данный момент Кхан был не в состоянии уловить. Поцеловав её, наконец, он пытался передать всю эту нежность, и почувствовав то доверие, с которым она ответила, сердце Шахрукха ухнуло куда-то вниз, накрывая отчаянием. Он не мог представить, как она будет принадлежать кому-то другому, как он сможет пережить это. Целуя Каджол с таким отчаянием и страстью, которую уже не мог контролировать, он чувствовал, как её страсть растет с каждой секундой. Буквально почувствовав щелчок, с которым переключились эмоции Кхана, Каджол прошиб электрический разряд, и всё тело задрожало, от макушку до самых кончиков пальцев. Чувствуя его отчаяние, она могла только отвечать с не меньшей страстью. И едва оторвавшись от его губ, она вновь встретилась с его взглядом, который теперь был наполнен огнем и бешеной страстью.       Отпустив её, чтобы глотнуть воздуха, Шахрукх снова взглянул в её глаза и отчаяние накрыло с новой силой, с желанием доказать, что она принадлежит только ему и никто больше не имеет права касаться её. Это желание было настолько сильным, что хотелось её зацеловать, оставляя отметки на каждом сантиметре её кожи. Чтобы все видели, кому она принадлежит. Чтобы она даже с Аджаем помнила только его. Видимо это настолько сильно отразилось на его лице, что Шахрукх снова накрывая её губы своими, увидел, как успело проскользнуть понимание в её глазах. Подхватив её под ягодицы, он помог ей обхватить себя ногами за бедра, яростно целуя и приближаясь к кровати.       Едва приземлившись на одеяло, Каджол увидела, как потемнели его глаза и заблестели опасным огнем. Понимая, наконец, что так мучает его сейчас, она почувствовала страх. Но не страх перед ним, а страх перед собой, перед своими чувствами к нему. Она почувствовала, что готова позволить ему абсолютно всё, что принадлежит только ему. И что готова следом сойти с ума, чувствуя такую же безумную ревность.       Опустив её на кровать, Шахрукх не мог понять чего ему хочется больше, взять её со всей страстью, заставить забыть о существовании кого-либо ещё в этом мире, кроме них. Или любить медленно, нежно, чтобы она каждой клеточкой своего тела почувствовала его любовь. В поисках ответа он заглянул в её глаза и увидел тот же огонь, что сжигал его изнутри. Потянув за пояс халата, он чувствовал, как трясутся руки, от сдерживаемого желания. Избавив её от ненужной сейчас ткани, он разделся сам. Видя, как она наблюдает за процессом, сжимая в руках простынь, Шахрукх едва не порвал рубашку от нетерпенья. Вновь приблизившись к ней, он коснулся её нежной кожи на шее, желая укусить, оставить след, доказать её принадлежность ему. Но понимал, что может подставить этим её, и это понимание разрывало его сердце. Успев за эти месяцы изучить её тело, как своё, он прекрасно знал, как довести её до пика за считанные минуты, но использовать это знание сейчас он собирался постепенно. Чувствуя, как дрожит её тело под ним, он опустился ниже, целуя под грудью, чувствуя, как она вмиг напряглась. Вдруг в голову пришла мысль, знает ли Аджай об этой точке, и злость, что накрыла его на секунду, заставила прикусить нежную кожу. От неожиданности Каджол вскрикнула, мгновенно отрезвив Шахрукха. Будто извиняясь, он подул на покрасневшую кожу, слушая рваное дыхание. Спустившись ещё ниже, он провел губами до самого входа, и, подняв голову, увидел, как она смотрит на его действия с безумным желанием в глазах. Быстро поднявшись для поцелуя, он вошел в неё двумя пальцами, ловя потемневший взгляд и чувствуя, как она сжимает его. Погладив стенки изнутри, он увидел, как она сдерживает стон, закусив губу. Такой вариант его не устраивал, хотелось слышать, как она стонет, как кричит его имя, забывая оно всем. - Не сдерживайся, я хочу тебя слышать. – шепнул Шахрукх, разводя пальцы внутри неё в стороны и нажимая на бугорок. Резко распахнув глаза, она застонала в голос, встречаясь с абсолютно безумным взглядом Кхана. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, и голова шла кругом. Чувствуя, как его рука двигается внутри, а его глаза неотрывно следят за каждой её эмоцией, Каджол металась в его руках, не в силах сдерживать стоны, и отдаваясь его власти целиком. Уже на грани она вновь распахнула глаза, встречаясь взглядом с Шахрукхом, умоляя прекратить эту сладкую пытку.       Он наблюдал как она, вырываясь из его рук, стонала в голос и не в силах себя контролировать, отдавалась вся без остатка. Доказывая ей и самому себе, что такую Каджол не увидит никто, кроме него, он был готов сойти с ума он ревности и любви. Дав волю чувству, что мучило его уже столько времени, он ловил каждое её движение, каждый стон, каждый вздох запоминая. Встретив взгляд Каджол, Шахрукх уже сам, будучи на грани, не стал больше мучить и вошел в неё, замирая на мгновенье. Так и не разрывая зрительного контакта, он начал двигаться, сжимая её в своих руках. В его голове снова билась мысль, что Аджай может посметь прикоснуться в ней, взять её. И злость снова накрыла его с головой. Своей страстью хотелось заставить её кричать своё имя даже с Аджаем, чтобы он, услышав это, даже не посмел больше приблизиться к ней. А ещё хотелось показать, что никого и никогда он не любил так, как любит её. Все эти слова уже готовы были слететь с его губ, когда он услышал, как она, застонав в очередной раз, прижалась всем телом и, обхватив его лицо руками прошептала: - Я твоя, Шахрукх. Только твоя… Всегда была и всегда буду.       Увидев слезы отчаяния и облегчение в его глазах, она почувствовала, как он ускорился, сбиваясь с ритма. Запрокинув голову, она застонала, обхватив его за шею, прижимаясь, что есть сил. Он прижимал её к себе, не в силах оторваться, чувствуя, как она сжалась внутри, прокричав сквозь стон его имя, отправляя их обоих через край.       Очнувшись от забытья, она почувствовала его руки на своём лице. Кажется она кричала… И осознание этого факта заставило залиться её лицо краской. Ещё никогда она не позволяла себе подобную вольность, даже с Шахрукхом. И новая грань, которую он открыл в ней, заставила её улыбнуться. Почувствовав поцелуй на губах, она открыла глаза, встречаясь взглядом с Шахрукхом, и увидела в них столько нежности, страсти и любви одновременно, что в очередной раз поняла насколько глубоко он в её сердце, и никто никогда не заменит ей его. Она принадлежит только ему.       Собственное это она и сказала ему вслух, скрепив свои слова поцелуем. И дождавшись осмысленного взгляда в ответ, она почувствовала, как его желание вновь растет, и его руки гуляя по телу, заставляют её трепетать. Ночь обещала быть бесконечной, и запомниться ещё очень надолго.