Горький мед и цунами

Ренджи был искренне благодарен Ичиго. Он был благодарен даже Айзену. Даже Исиде, которого все это время считал предателем — потому что все кончилось, потому что квинси повержены, потому что они с Рукией стоят друг напротив друга и все не решаются обняться. До этого Кучики-младшая висела на шее Куросаки, что-то радостно визжа, а потом бросилась к Орихиме, прижимаясь к ее груди, и даже Урюу досталось ее рукопожатие — а сейчас она просто остановилась от Ренджи на расстоянии вытянутой руки и смотрела так растерянно, будто видела его впервые. Остальные ребята быстро нашли себе другие дела. Битва кончена, нужно заниматься восстановлением мирной жизни, исцелением раненых, похоронами мертвецов… Ренджи думал о том, что погиб Кира, и это жгло его изнутри, но еще сильнее жгли его фиалковые глаза Рукии, которые, кажется, смотрели прямо в сердце. Горький мед. Ренджи однажды его попробовал, и почему-то решил, что этот вкус похож на Рукию. Мед должен быть сладким, приторным — Рукия — девушка-аристократка — должна быть милой и учтивой, но горький мед совсем другой, и она — совсем другая, такая же руконгайка из Инудзури, как и Ренджи. Резкая, бойкая, храбрая. Подумать только, она обрела банкай. Подумать только, они сражались плечом к плечу на равных. Раньше Ренджи всегда был уверен, что сильнее Рукии, но она доказала ему, что они наравне, хотя это он всю свою жизнь пытался доказать ей, что достоин ее. Цунами. Ренджи знал, что он — как разрушительное цунами, и разрушал все, даже то, что ему хотелось уберечь. Тогда… когда Рукия держала его руку и прощалась со слезами на глазах, Ренджи думал, что они навеки разделены. Аристократка из клана Кучики не может иметь ничего общего с руконгайским бродягой. Ренджи был уверен, что за его признание Рукии в любви капитан его убьет. Утешало только то, что это будет быстро. Рокубантай-тайчо садистом не был и в порошок стирал безболезненно и качественно. Но это самое признание в любви еще нужно выдавить из себя, а Абараи мог только стоять рядом с Рукией и смотреть в ее глаза, на ее лицо, на руки в следах крови, своей и чужой, на растрепанные в сражении волосы, впитывать в себя ее образ, чтобы, если что-то случится, никогда не забыть. Не забыть даже в цикле перерождений. Рукия молчала, так же пытливо глядя на Ренджи. Она явно ждала. Он уже научился читать по ее глазам, угадывать желания — еще с детства, с Инудзури, где они шутили, мол, у тебя глаза голодные, давай украду тебе вон ту булочку. Тогда было проще. Украл булочку, угостил, увидел радостный взгляд, почувствовал теплое рукопожатие — и достаточно, чего взять с этих девчонок. Ренджи и вовсе считал девочек дурами, пока не встретил Рукию, которая доказала обратное, а когда он заикался, чтобы она не лезла и не женское это дело — получал острым локтем в бок и сдавался. Рукия была воином. Рукия была рождена для битвы — маленькая, юркая, ловкая. Ренджи помнил, как вертелся меч в ее руках, как быстро она двигалась, как резко разрезала плоть врагов. Он хотел, чтобы Рукия вышла за него замуж — иначе никак! — но захочет ли она променять путь воина на путь жены и матери? — Ну чего ты смотришь?! — не выдержала Рукия. Вокруг уже никого не было. Ренджи не успел сообразить, как его схватили за воротник, дернули вниз и поцеловали в губы. Рукия не умела целоваться. Она кусала его губы, цеплялась за язык, но Абараи вовремя перехватил инициативу, углубляя поцелуй и обнимая Кучики-младшую за плечи. Он даже забыл о том, что эту сцену может увидеть Бьякуя — да к меносам Бьякую! Обезьяна не может достать луну? Ха! Обезьяна кого угодно достанет! Рукия оторвалась от губ Ренджи, чтобы вдохнуть, и снова сделала шаг назад, скрестив руки на груди. В ее глазах читалось возмущение и ожидание — Ренджи понял, что она все давно знает, но ему надо озвучить, а он не может. — Что теперь между нами? — спросила Рукия, и их атаковала тишина. По спине Ренджи бежали мурашки размером с Нулевого Эспаду, но он все же склонился перед Рукией (отчасти чтобы спрятаться от ее взгляда), и почти беспомощно сказал: — Ты же знаешь, что я тебя люблю. Я не сдам, я не сгину… Я всегда буду с тобой. Тебе выбирать, что может быть между нами. Но учти! — Ренджи выпрямился, внезапно осмелев, и ткнул пальцем в сторону Рукии, — ты выйдешь за меня замуж! И у нас родятся дети! Много детей! И мы будем жить долго и счастливо и никогда не умрем, потому что я этого не позволю! Рукия рассмеялась, но не злобно и не с насмешкой, а радостно. Шагнула к Ренджи и прижалась к нему всем телом. — Хорошо…