Поговорим?

Саваду Тсунаеши, решительно никто не понимал. Это был только первый год учебы, только первая неделя. Сначала, его считали хлюпиком, который ничего не может сделать. А все в школе, всегда ищут себе козла отпущения, коим и должен был стать шатен. Должен был бы, если бы не тот факт, что на следующий день парни, которые решили его подкараулить, не попали в больницу, с тяжкими переломами. А самое главное, если кто и докажет, что это был он, Савада может сказать легкое «Это была самооборона». Так же, все в школе знали о жестоком ГДК, который избивает каждого, кто посмел не так чихнуть. Увы, надежды ребят из 1-А не оправдались: Можно было увидеть на переменах непримечательного шатена, что шел около высокого брюнета, грозы школы, Хибари Кеи. Первый тест, на первом же месяце, был сдан на сто баллов. Популярность «Чокнутого Тсуны», росла на глазах. К нему не подходили хулиганы: Изобьет, и не заметит. К нему, перед тестом, приходили одноклассники, чтобы попросить списать, хотя давал он только некоторым. Он не боялся, что его отчитают за сон на уроке: Он вполне трезво, лениво и язвительно отвечал на все выпады учителей, с долей садистического удовольствия наблюдая, как злится его собеседник. Но, в большинстве случаев, он все так же оставался обычным, веселым и милым Тсунаеши, который искренне верил, что люди не жестоки. Пожалуй, хуже и страннее человека, чем Савада Тсунаеши, Намимори еще не видел.

***

Тсунаеши сидел в своей комнате. Хибари еще был на патруле, хотя и сказал, что позвонит потом, чтобы потренироваться с Куро, а больше Тсунаеши ни с кем не разговаривал. Хотя, была еще Киока, но она была какой-то…. Обычной? Наверное, ее обычная реакция на него, была тем, что мешало ему общаться с ней так, как со всеми. Но она хорошая. Можно попробовать? В комнату вошла Савада Нана, мило улыбаясь, и держа в руках какой-то флаер. Тсунаеши не сильно заморачивался на его счет, он только перевел полный надежды взгляд, на свою маму, которая будто этого не замечала. Она не видела, что у Тсу-куна только один друг, и тот, очень больно бьет. — Тсу-кун! Ты знаешь, я решила заказать репетитора для тебя, как думаешь? — мальчик опустил голову на плечо, смотря недоверчиво, желая что-то узнать. — Бля, разве Рейджи не набирает нужные баллы? — удивленный голос в голове, заставил мальчишку чуть-чуть пропасть от реальности. — Действительно. Нана-сан решила, что Тсунаеши-сама так же должен учиться? Я согласен с этим, — голос Рейджи был слегка опущенным, возможно, грустным. — Бо~же, теперь он в депрессии…. А ведь, я думал, у него депрессии бывают, только тогда, когда отменяют контрольные, — язвит тягучий голос Кумо. — Тсу-кун? — выдернула из своих мыслей сына, женщина, и улыбнулась. Она-то знает, как заинтересовать своего сына: — Представь: Новый человек! Тем более, его нам посоветовал Иемицу…. — Ото-сан?! — парень, только не прыгнул на своем месте, и широко улыбнулся, буквально искрясь счастьем: — Он еще помнит нас! А он скоро приедет? Как его работа? — Боже, Тсуна-кун, ты слишком энергичный…. — Куро был почти что зол. Не любил он того мужика из воспоминаний любимого «Братика». — Тсунаеши-сама, будьте спокойнее. Ваш отец мог подобрать плохого человека, — поучительно добавил Рейджи. — Может, дадите ребенку порадоваться? — Чаоссу! Тсунаеши дернулся на новый звук, в ушах зазвенело: каждый из троих в его теле решил, что нужно выбраться. Видимо, не считали, что попытаются все. Поэтому остался только Тсунаеши с болящей головой. Перед Савадой стоял ребенок, лет пяти. Маленький такой, брюнет с черными глазами, и в костюме. А еще у него была черная федора с золотой лентой, а на подолах федоры сидел зеленый хамелеон. Глаза парня заискрились от переполняющегося счастья. Новые люди, не знающие о его странности, значит, можно попытаться подружиться. — Ох, Реборн-кун, как ты быстро! Ну, не буду вам мешать, знакомьтесь! — Нана ушла. — Реборн? А, Реборн, а чему ты будешь меня учить? А почему ты выглядишь таким маленьким? Может, ты тоже странный? Я уверен, так и есть! О, тогда…. — Чокнутый Тсуна, — прервал поток слов своего нового ученика, ребенок: — Заткнись, и слушай. Я пришел сюда, чтобы сделать из тебя десятого босса королевской мафиозной семьи, Вонголы. — М. Мафия? Что-то знакомое…. — рука машинально дернулась в карман, откуда были выужены очки, и быстро напялены на лицо. Теперь уже голубые глаза, и бесстрастное лицо смотрело в лицо нового репетитора. Тот не выглядит удивленным: — Можете объяснить, зачем мафиозная семья берет себе боссов, обычных гражданских? Нехватка людей, или ошибка вашей верхушки? — Почти, Тсуна, — на лице мафиози расползлась улыбка: — Ты потомок основателя этой семьи, Джотто ди Вонголы, Примо, и теперь должен стать его наследником. Все-таки, non importa chi sei, o che cosa, ma si servono sempre la vostra famiglia.* — Bene ha detto, ma io non ho intenzione di decidere tutto al posto del signore Tsunaeshi. Tutto nelle sue mani, e nient’altro.* — Tutto è già stato deciso per lui.* — Kuro non mi permette di lui e Kumo aiuto.*

***

Тсунаеши шел в школу, напевая себе что-то тихое, спокойнее. Вокруг никого, вообще. В его представлении, весь мир прекрасен, всюду поют птички, и где-то бегают счастливые дети. Наверное, именно поэтому он не замечал Реборна, который спокойно шел за ним, следя за новым учеником. Он же узнавал все, о новом ученике: У него расстройство личности, одна из его личностей дружит с монстром Намимори, Хибари Кеей, вторая личность дружит с идолом Намимори, Сасагавой Киоко, которая эту личность любит, третья личность…. Дружит с другими личностями, а самого Тсунаеши стараются обвинить во всех грехах, но им не позволяют «Сожители» парня. Вот, он снова запутался в своих ногах, и с душевным «Хии!» падает на землю. Пятилетний ребенок только вздохнул, отмечая, что падает так, чтоб получить наиболее маленький урон. — Тсуна-кун? — к сидящему парню подошла Сасагава Киоко, что встревоженно смотрела на одноклассника. — Киоко-тян! — парень лучезарно улыбнулся, напоминая чем-то ребенка. Сасагава хихикнула, и потрепала парня по голове. Все-таки, именно Тсуну-куна она считает таким ребенком….: — Вай, Киоко-тян, я же не ребенок! — парень забавно надулся. — Прости-прости, Тсуна-кун. Я вот, в школу шла…. О, это твой брат? — девушка замечает второго ребенка, что с ухмылкой смотрит на все это представление. Савада удивленно смотрит на него, но отвечать не спешит: — Привет! Меня зовут Киоко, а как тебя зовут? И почему ты так одет? — Чаоссу! Меня зовут Реборн, и я мафиози! — и внимательно следит за реакцией девушки. Сначала она удивленно смотрит на него, потом переводит взгляд на Тсунаеши, что складывает свои книги назад в сумку, потому что те рассыпались. Снова на Реборна, но теперь, будто старается что-то вспомнить, и сразу весело улыбается. — Это игра, да? Рейджи-кун как-то говорил, что дети очень любят такие интересные игры, как войну или в солдат! Ну, я счастлива была с тобой познакомиться, Реборн-кун! Встретимся в школе, Тсуна-кун, и передавай привет Рейджи-куну! И она, улыбнувшись, сделала поворот на сто восемьдесят градусов, и пошла в сторону школы, потому что Хибари-сан не простит ей опоздание. Реборн провожает ее задумчивым взглядом, думая о том, что она была бы неплохой женой. Для начала, у нее есть задатки пламени солнца, но они невелики. Значит, если она станет женой Савады, то ребенок с погрешностью в десять процентов, родится с чистым пламенем Неба. — Блять, Рейджи, она тебе не надоела?! Улыбается, как дура, ей Ками! — Прекрати так говорить, иначе я расскажу все твои грехи Тсунаеши-саме. — Куро, ты же не веришь в Ками! — Чокнутый Тсуна, тебе нравится Сасагава? — спросил Реборн, теперь изучая лицо своего ученика. — Киоко-тян? — глупо переспросил парень, слегка отвлекаясь на ссору внутри головы: — Ну, она довольно милая, и меня не избегает, как остальные…. И Рейджи-куну она нравится, хотя Куро-кун ее терпеть не может! Из-за чего, я так и не понял, но…. Да, она хорошая подруга. Ребенок в костюме хмыкнул, и его хамелеон превратился в револьвер. Савада восторженно наблюдал за этим, пока на него не направили этот самый револьвер. Теперь он резко побелел, и стал напоминать статую. По крайней мере к тому моменту, как его глаза стали темнее. — Какого, спрашивается, фига? Ты же, блять, репетитор, а не мой убийца! — воскликнул он. — Умри. Умирая, Куро сожалел….