If you

***

— Так ты говоришь, что твой рисунок только сегодня появился? Просто появился из ниоткуда? — Уточнил Чимин, совсем не понимая, что происходит. Парни зашли в кофейню, чтобы поговорить о них и познакомится, но ход разговора завернул куда-то в неизвестном направлении. — Да. Я проснулся и увидел этот рисунок. — Он оголил свое запястье, указывая на него. — На самом деле… На самом деле я считал, что ты уже мертв… — Опустив глаза продолжил тот. — Мертв? Что ты имеешь ввиду. — Чимин застыл от такого заявления, потому что вот он живой здесь сидит и говорит с Юнги, его сердце бьется и сегодня он наконец-то встретил свою судьбу. — Где-то два года назад мой рисунок уже начал проявляться, но спустя несколько месяцев он исчез. Вот я и подумал… — В смысле исчез? Это был тот же рисунок или другой? — Думаю тот же, некоторые очертания совпадают, у меня на телефоне еще сохранилось фото, вот я и сверился. — Но что это должно значить? — Я раньше не слышал даже о подобном. — И я не слышал. Я же живой. Ничего не понимаю. — Прости. — За что? — За то, что похоронил тебя раньше времени. — Да ладно, я бы сам так же подумал. — А еще… У меня уже есть возлюбленный. — Нервно теребя салфетку пальцами, признается Юнги. В принципе, Чимин уже не знает, случится ли в мире что-то еще, что сможет удивить его больше. Он наконец-то встретил своего истинного, а тут такое. Он знает, что такое быть несчастным, и он не хочет заставлять Юнги быть несчастным рядом с ним, поэтому и принимает решение, которое считает единственным верным. — Ясно. — Единственное, что он произносит, прежде чем уйти. Уйти, не оставив от себя ничего, кроме имени и воспоминаний о мягкой улыбке пухлых губ и блестящих глазах, когда он увидел ту фотографию. С того дня Чимин начал проклинать судьбу, что завела его, а тот день на фотовыставку. Он проклинал себя, что взял на улице ту листовку. Он проклинал все на чем мир стоит. Он проклинал свою жизнь. И себя. Ему хватило недели, чтобы забыться. Алкоголь? Тот, что покрепче. Сигареты. Трава. Разве мало? Глупый мальчишка, веривший в то, что все будет хорошо, живущий с мечтами о светлом бушующем. Глупый потому, что не оставил номера. Он мог предпринять хоть какие-то меры. Он мог попросить стать друзьями, он мог сблизится с ним, но просто ушел. Как идиот. Как трус. Страх? Да. Именно он двигал Чимином. Страх, что его бросят. Хотя это уже наверняка произошло. Но разве у возлюбленного Юнги нет истинной пары? Или они были вместе, потому что у них обоих, как они считали, половинки умерли? С горем пополам, Хосок, его лучший друг, и можно сказать единственный, вытащил парня из ямы, потому что лето закончилось и пришло время учебы. А Чимину нравилось учится. Он хотел стать врачом и помогать людям. Он был готов положить на себя ответственность за чужие жизни. Иначе он бы не выбрал эту профессию. Хосок думал, что учеба — единственное, что заставит его остепенится. И был чертовски прав. Потому что раз свою жизнь Чимин не в состоянии устаканить, то хоть другие ему возможно удастся спасти.

***

— Йа! Пак-дурак! Ты себе что позволяешь? — Заорал Хосок на пол отделения, когда увидел что Чимин без зазрения совести поглощает его лапшу. — Бобшето не Пак-дувак, а интевн Пак! — Пытаясь быстренько дожевать, возмущался Чимин. — Да, да, интерн-Пак-ним, объясните мне пожалуйста, почему мой обед сейчас у вас в желудке? — Я кушать хотел! — Так почему ты сам себе не приготовил? — Времени не было. Я только с осмотра, ты же знаешь какая эта Железяка дотошная, она к каждой мелочи придирается. Я та-ак устал.~~~ — Чтобы это было в последний раз! - Строго предупредил Хосок. — Хорошо! ~ — Сложив руки на сердце пообещал Чимин, хотя никто и не надеялся на правдивость его слов. Он выпил воду из стакана, что стоял на столе, а потом с лицом мертвеца посмотрел на вибрирующий телефон выбежал из комнаты крикнув скупое «мне пора». Хосок улыбнулся, радуясь этой активности парня. Будто бы только вчера пытался уговорить его пойти в универ, выбросить сигарету и завязать с выпивкой, а уже сегодня он интерн общей хирургии с высшим баллом, у которого наибольшая возможность остаться на работу в самой престижной больнице Сеула. Чимин молнией прилетел к ординаторской, получил поручения и побежал их выполнять. — И так. — Бубнил он себе под нос, делая заметки на телефоне. — Собрать показатели пациентов из палаты 31, проверить давление бабушке Ильсы, сделать КТ пациенту Ли из палаты 17, проверить температуру господину Иму из палаты 47. И последнее принести ей американо со сливками с тремя ложками сахара. Вроде все записал. — Он положил телефон в карман и побежал дальше. Нужно все успеть и сегодня уйти домой пораньше. — Замотался? — Послышался вблизи такой разной раздражающий голос. — Все было хорошо, пока тебя не увидел. — Да ну, разве можно так с другом? — Отстань, Хосок. Тебе просто повезло, потому что в наставники доброго ординатора приставили. Я тебе это еще припомню! — Завидуешь? — Вали уже! Чимин еще раз вздохнул, посмотрел на часы и обреченно поплелся в сторону выхода. Его рабочий день закончен. — Пак Чимин! Ты куда собрался? — Как гром среди ясного неба свалился Чимину на голову голос Железяки. Это означало только одно. Домой парень сегодня не попадет. — Да доктор Кан! — Он посмотрел на женщину, которая сама уже явно собралась домой, ибо была в обычной одежде и с сумкой. — Иди в отделение скорой помощи, им людей не хватает, там какая-то большая авария, отравление химикатами и еще что-то. Короче все на кучу. Тебе работа найдется. — Сообщила та и спокойной походкой пошагала к выходу. — Иду доктор Кан! — Воскликнул Чимин и поплелся в комнату отдыха за своим халатом. После прихода в отделение скорой помощи, Чимина сразу же отправили на место пожара, потому что дежурные врачи были заняты операциями, остальные оказывали первую помощь другим пострадавшим, которым операция либо не нужна, либо нужна, но не срочно. Выбежав из машины скорой, Чимин увидел пожарных, что как раз выносили из дома на носилках кого-то. — Что здесь произошло? — Обеспокоенно спросил Чимин, осматривая дом, пятый этаж которого был частично объят дымом. — Парень поджог себя в квартире. Вероятно попытка самоубийства. — Объяснил один из мужчин. — Вот как. Заносите его в машину. — Чимин залез следом и начал ножницами резать остатки одежды парня. Проведя небольшой осмотр, он констатировал диагноз: глубокие ожоги второй степени на сорока процентах тела. — Мне нужен промедол и димедрол. — Обратился он к рядом сидящей медсестре. Он ввёл препарат внутривенно и взялся накладывать холодные компрессы на ожоги. Он не должен медлить, у парня еще отравление угарным газом и, возможно, ожоги дыхательных путей. Ему нужно оказать первую помощь до того, как они доедут до больницы. Пока он справлялся с компрессами, его взгляд зацепился за рисунок на руке парня. Он протер ту часть, где нет ожогов влажным платком от пепла и застыл. Всего часть рисунка сохранилась, но Чимин узнает его из миллиардов, потому что такой же рисунок был на его правой руке. Перед ним лежал Юнги, тот самый, кто является его истинным, тот, от кого он ушел несколько лет назад не выяснив ничего и не оставив о себе ничего. . . . . . . . . . . . . И он едва дышал.