look at the camera, baby

      Ким Тэхён. Камера любит этого парня. А он любит камеру и себя. Смотреть на даже случайные свои фото, на которых, несмотря ни на что, он выглядит всегда великолепно.        Вспышки и яркий свет ламп стали как наркотик. Он на вывесках, обложках журналов и в рекламе. О такой модели мечтает каждый, но не всем по карману.        Он немножко капризен и малость привередлив, о нем ходит множество слухов и он не спешит их развеивать.        Главный его каприз - фотограф. Только один человек полностью соответствует его требованиям. Молодой и перспективный, весьма находчивый и сам больше похож на модель, чем на фотографа. Чон Чонгук.        Он знал Тэхёна, как никто другой. Мог подобрать лучший ракурс, всегда лично настраивал освещение и безошибочно знал, когда его модель устала и сейчас начнет чудить.        А чудил Тэ часто. Мог начать корчить рожи или петь посреди фотосессии. Пару раз попытался сесть на шпагат, порвал дорогущие штаны прямо между ног и с хохотом стащил их перед всем стаффом, сверкая желтыми трусами в зеленых бананах.        Он так расслаблялся.        - Чонгуки, я желаю фруктовый фрэш и апельсинов, - раздалось бодрое из динамика телефона.        Чонгук глянул на часы.        - Хён, четыре часа утра. Ты уверен, что сейчас хоть где-то я смогу достать твой любимый фрэш?        - Я так и знал, что ты меня не любишь.        Чонгук прямо видел, как Тэ надул пухлые губки и силится выдавить одинокую слезу. И не мог не улыбнуться.        - Очень люблю, хён, ты сам знаешь, но достать фрэш смогу только через два часа, когда откроется первое кафе для ранних пташек.        Последовал вздох полный горечи и страданий.        - Но я уже расхочу фрэш.        - Тогда я куплю то, что ты будешь хотеть через два часа.        - Значит, я увижу тебя только через два часа? - тихо, на грани слышимости. У Чонгука сердце сделало кульбит и забилось чаще.        - А ты... Хочешь меня видеть?        - Очень, Чонгуки. Но через два часа, так через два часа.        И тихий писк смартфона, оповещающий о завершении разговора.        Он хочет его видеть. Его, как парня, старого друга и человека, который знает Тэхёна почти с пеленок? Или как фотографа и помощника, которого можно гонять за напитками в четыре часа утра? Было бы очень интересно узнать. Вероятнее, конечно, второе.        Чонгук лег обратно на подушку, понимая, что спать уже точно не будет. Вечно этот знаменитый неадекват залезет в голову, по-хозяйски осмотрится и с невозмутимым видом умостится, явно не собираясь уходить.        Ведь раньше было иначе. Они жили вместе в небольшой двухкомнатной квартирке, Тэхён работал официантом, а Чонгук в журнале ассистентом фотографа. Они вместе смотрели фильмы и гуляли, вместе выходили на работу, каждый праздник и выходной посвящали друг другу.        И Чонгук всегда носил с собой камеру. Он фотографировал все, что хотел запомнить: небо, деревья, цветы, радугу, улицы - все, а больше всего Тэхёна. Тот был просто создан для камеры. А Чонгук и не заметил, как фотографий Тэ становилось все больше, они вытесняли все остальные, это превращалось почти в манию.        Когда его журнал проводил кастинг, разыскивая новых моделей, Чон собрал некоторые фотографии хёна и отнес в редакцию. Уже через два дня ТэТэ висел у него на шее, благодарно вереща на ухо, ведь теперь у него есть постоянная и довольно хорошо оплачиваемая работа.        От воспоминаний отвлекло уведомление о сообщении.        "Ты мне нужен".        И секунду спустя, развеивая все надежды:        "Захвати камеру".        Тихо ругнувшись, Чонгук сбросил ногами одеяло и устало проведя рукой по лицу сел на кровати.        Код от замка квартиры Чон знает уже давно, а Тэхён его не меняет. Дверь тихо пискнула и открылась, впуская в обитель одной из самых известных моделей Азии. Медленно сменив кеды на удобные тапочки, Гук прошел в гостиную, откуда шел приглушенный свет. И замер.        Тэхён стоял в окружении зеркал, абсолютно обнаженный, совершенно прекрасный и бесстыдно возбужденный. Он бросал хитрый, чуть пьяный взгляд на свои отражения, держа тонкими красивыми пальцами бокал красного вина. Не сразу заметив Чонгука, он несколько раз повернулся, прогнулся в спине, оценивая, видимо, вид сзади и сел на пол склонив голову набок. Ты это выдержишь или ему будет больно сидеть утром. Затем глянул на отражение Чонгука и медленно облизал губы. Тот подавился воздухом.        - ЧонЧон, я хочу фотосессию. Сейчас. Воооон на том диване, - Тэхён изящно повел пальчиком в сторону мягкой мебели и пригубил бордовую жидкость, прикрыв шоколадные глаза. А фотограф рассматривал зеркала, на которых виднелись надписи чем-то белым, явно не молоком... Присмотревшись Чонгук ошарашенно сглотнул. Его имя. Этим твое имя еще точно никто не писал.        - Ну тогда одевайся и располагайся, - на автомате прохрипел он и прокашлялся, переводя взгляд опять на свою модель. Тот медленно потянулся и встал.        - Ты не понял, малыш, - Тэ чуть пошатнулся и едва не уронил бокал, - я хочу так, иначе бы не раздевался.        Малыш? Чонгук усмехнулся. Если бы ты хуже владел собой, он бы уже тихо млел от твоего "малыш" в ушко. Достал из сумки камеру и проследил взглядом за Тэхёном, который, поставив бокал на пол, лег на диван откидывая голову на подлокотник и сгибая одну ногу в колене. Чонгук окинул взглядом помещение и сделал пару пробных фото, проверяя свет и мысленно прикинув с каких сторон его любимая модель будет выглядеть наиболее удачно. На этом же диване, носом в обивку. Прогнувшись в спине и выстанывая твое имя.        Тэхён закурил. Тонкие пальцы поднесли сигарету к губам, дым тонкой струйкой покинул легкие, заполняя комнату запахом ментола.        - У тебя есть свечи?        - Для чего тебе? - лениво глянул Тэ.        Маленькими горячими капельками воска по телу доводить его, срывая с этих надменных губ стоны и мольбы развязать тонкие запястья. Ты хочешь именно этого, я знаю.        - Поставить пару штук там, на стол, чуть сменить освещение.        Тэ фыркнул.        Мягкий свет бросил оранжевые отблески на бледную кожу, делая Тэхёна каким-то домашним, особенно беззащитным.        Вот просто бери и трахай. Чонгук присел на одно колено и уже сквозь объектив взглянул на свою модель. Максимально отстраниться от неуместных сейчас чувств и сосредоточиться на работе. Так проще. Но сейчас плохо выходит - еще никогда Тэхён не появлялся перед его камерой без одежды. Его личный наркотик вышел на новый уровень. Он плавно вел плечами, резким движением головы убирал челку со лба. Кусал губы и прикрывал глаза. И медленно, глядя прямо в объектив, водил рукой по члену. Пальцы на ногах поджимались от удовольствия, тихие гортанные стоны разрывали тишину.        Тэхён откидывал голову на спинку дивана, а Чонгук мечтал покрыть нежную кожу шеи яркими засосами, добавляя работы визажистам. Тэ ложился на живот, прогибаясь и чуть раздвигая ноги, терся возбуждением о диван, кладя голову на руки и все так же глядя в камеру, доводя Чонгука и его фантазию. Пальцы невесомо ласкали тело, зарывались в волосы и проводили по губам, заводя Чона все больше.        Тэхён, казалось, смотрел уже не в камеру, а именно в глаза фотографу. Дразнил, заманивал, как сирена неопытного моряка. Хотелось плюнуть на все и утонуть.        Тэ не понимал, как Чон все еще держится. Как может с таким невозмутимым видом смотреть на это и просто фотографировать. Но ТэТэ знал, как сильно Чонгук сейчас хочет. И от этого заводился еще больше, все сильнее двигая рукой на члене. Воздух накалился, обжигал легкие и горячил кровь.        Тэхён впитывал глазами каждое движение Чонгука. Каждый особо пронзительный взгляд, опускающийся кадык, когда Чон облизывает губы и сглатывает, быстрые движения красивых пальцев, напряженные сильные бедра. Каждый щелчок камеры отдавал маленьким зарядом по телу.        Возможно, ему потом будет стыдно. За такой ранний звонок, за внешний вид, за следы на зеркалах. Но точно не сейчас. Сейчас ощущения под влиянием алкоголя давят и их все равно мало. Хочется больше. Хочется Чонгука.        Крышу срывает и Тэхён становится на колени, опираясь руками о спинку дивана и шире разводя ноги. Поглаживает одной рукой бедро и сжимает ягодицу, оттягивая ее и открывая вид на маленькое колечко мышц, всего на секунду. Чонгук подавился воздухом и готов был поклясться, что точно снял это.        Тонкие пальцы провели между ягодицами. Чон тихо зашипел. Маленький садист-извращенец. Довести его хочет. И еще чуть и своего добьется. Немного повернув голову Тэхён взял в рот пальцы, медленно облизывая их и посасывая. Теперь Чон на все двести процентов уверен, что весь этот спектакль для него.        Когда первый пальчик проник внутрь, фотограф зашипел сквозь зубы и отвернулся. Сколько раз он представлял это. Сколько раз ему это снилось. Как он берет Тэхёна в машине, в туалете, на съемочной площадке, в гримерке, в кабинете менеджера. И в такой ситуации держать себя в руках можно только буквально, смывшись в туалет и вздрочнув. Он уже встал и хотел было выйти, но его остановил хриплый голос:        - Ты хочешь, чтобы я сам трахнул себя пальцами, пока ты будешь дрочить на мой зад?        - А что ты хочешь чтобы я сделал? - сдвинул брови Чон. - Трахнул тебя?        - Не говори будто не хочешь этого, - Тэ сильнее прогнулся и добавил второй палец.        Чонгук рыкнул и подойдя вплотную повалил модель на диван, буквально вдавливая лицом в обивку.        - Ты уверен, что потом не пожалеешь? Ты ведь не знаешь, каким я могу быть, - низко, с оттяжкой в рык, прямо в покрасневшее ушко. Тэхён чувствовал спиной холод перламутровых пуговиц и мягкую ткань черной рубашки,а задницей холодную пряжку ремня. Ему сейчас хотелось поскуливать и просить, чтобы тот трахнул его поскорее. Как он докатился до такого? С каких пор он сошел с ума настолько, что сделал все это и довел до такого? Его сейчас оттрахает друг детства, а он будет только счастливо подмахивать навстречу и просить еще.        - Я готов узнать тебя получше, - шепот на выдохе. Облизал пересохшие губы и попытался вырвать руки из стальной хватки Чона, но тот держал крепко одной рукой. Второй стянул кожаный ремень, звякнув пряжкой крепко перевязал тонкие запястья. И отстранился. Тэ застонал и повернул голову, глядя как тот вальяжно, словно кот, подходит к столу, где оставил камеру, берет ее и найдя самый удачный ракурс делает пару фото. Просматривает их и недовольно поморщившись подходит вплотную. Шлепает пару раз по выпяченым обнаженным ягодицам, наблюдая, как краснеет нежная кожа и напрягается спина. Снова отходит и фотографирует еще. Довольно ухмыляется. Теперь он хозяин ситуации.        - Встань на коленки ко мне спиной, малыш, - низким бархатным голосом попросил Чон. Модель послушно выполнил, лишь обжигая взглядом.        Стройное тело, освещаемое лишь небольшой настольной лампой и несколькими свечами, выглядело неимоверно соблазнительным. До предела возбужденный, со связанными ремнем руками и румянцем смущения на лице и шее.        Тэ принял правила игры. Молча выполнял все, что скажет Чонгук. А тот все больше распалялся, такое послушание было хуже, чем любой афродизиак. Он уже не помнил, когда именно Тэ сделал так, что руки связанные за спиной оказались спереди, когда он встал на колени, разведя их, подняв руки над головой. Модель медленно облизал верхнюю губу и это стало последней каплей для фотографа. Чонгук отложил камеру и медленно приблизился, глядя прямо в потемневшие до черноты от желания глаза напротив.        Первый поцелуй был в запястья, прямо над ремнем. Пустил толпы мурашек по всему телу. Легко по нежной коже рук губами к плечам, ключицам. Вверх по шее, очертить линию подбородка и мазнуть уголок губ. Чуть отстраниться, заметив как Тэ разочарованно стонет и тянется следом, за поцелуем. Крепко держать руки, не позволяя двигаться, и медленно, тягуче поцеловать губы, чуть покусывая нижнюю и сразу проникая в горячий ротик языком.        Тэхён представил как это выглядит со стороны и застонал, прикрыв глаза. Тонкий, белокожий, связанный, обманчиво невинный, робко отвечает на поцелуй сильного, смуглого и кричаще сексуального Чонгука, одетого во все черное. Демон соблазняет ангела. Демон, уже давно питающий к порочному ангелу самые нежные чувства.        Чон скользнул пальцами к напряженным соскам, чуть поглаживая и дразня. Невесомо по худому животику вниз, к стройным бедрам. Сжать упругую ягодицу, прижимая к себе вплотную, давая ощутить и свое желание. Словить стон губами, подмять под себя, роняя на диван и срываясь целовать жадно, не давая даже вдохнуть нормально, сминая напором. Исследовать красивое тело под собой, не веря, что ему не снится и Тэхён правда изгибается под ним, стонет жалобно в поцелуй, пытаясь обнять связанными руками. Что в нем так узко, даже два пальца, обильно смоченные слюной не сопротивляющегося Тэхёна едва могут двигаться.        Да Чонгук и не торопился, медленными движениями пальцев заставляя шатена под собой приподнимать бедра, дергаться, цепляясь за мягкую обивку дивана и сладко скулить, что-то неразборчиво шепча.        Уже три пальца свободно входили, когда Тэ вполне отчетливо простонал:        - Папочкааа, - заставив Чонгука сначала вздрогнуть, а потом протяжно рыкнуть, наклоняясь, сильно сжимая свободной рукой бедро, до синяков. И прикусив нежную кожу под ушком, горячо выдохнул в него:        - Да, малыш?        - Трахни меня, пожалуйста... - едва слышно, пересохшими губами. - Хочу тебя...        - Я ждал этих слов.        Чон отстранился и начал медленно расстегивать рубашку, глядя в глаза ерзающему от нетерпения Тэхёну. Черная ткань сползла со смуглых плеч, падая куда-то на пол. Пальцы быстро расправились с ширинкой и Тэ, взглянув на крупный истекающий смазкой член, облизнулся, пытаясь представить себе его вкус. Посмотрел на похабно улыбающегося Чона, он застонал, понимая, что шанс попробовать у него будет, и не один.        Не в силах терпеть еще больше, брюнет плюнул на ладонь и размазал по всей длине члена, так как другой смазки под рукой не было. Дразня покружил горячей головкой вокруг входа и все же толкнулся, медленно заполняя протяжно застонавшего парня собой.        - Блять, какой ты узкий...        Модель честно старался расслабиться, выровнять дыхание, но крышу срывало ощущениями, которые накатывали огромными цунами. Тянущая боль мешалась с каким-то мазохистским удовольствием, разрывая тишину хриплыми стонами.        Сильные руки придерживали задницу, бедра начали покачиваться, начав медленно двигаться, искать нужный угол. Тело под ним постепенно расслаблялось, с покусанных губ сорвался судорожный стон и Чонгука будто отпустила огромная пружина. Движения стали резче, сильнее, дыхание сошло на нет, легкие будто заполнили раскаленные угольки.        Чон дрожащими пальцами развязал ремень на руках Тэхёна, которыми он сразу же вцепился в его плечи, оставляя следы-полумесяцы от ногтей на смуглой коже.        Мокрые тела сплетались в горячем танце. Пили друг друга, как эссенцию жизни. Стоны все громче, хрипотца пробралась в голос, страсть мешалась с нежностью. Тэхён низко стонал, откинув голову и подставляя шею под поцелуи-укусы, цеплялся ноготками в плечи и спину, оставляя красные полосы царапин, ярко выделяющиеся на сильной спине. Чонгук почти рычал от удовольствия, украшая нежную светлую кожу засосами, вылизывая и целуя красивую линию подбородка. Ласкал пальцами напряженные потемневшие соски, поджавшийся животик, сочащийся смазкой член.        Напряжение все росло, заполняло, как гелий воздушный шарик.        ТэТэ кончил, выгнувшись красивой дугой и пачкая плоский животик. Раскинулся на диване, глубоко дыша. Чон почти сразу вышел, водя рукой по все еще стоящему красивому члену. Модель облизнулся и уже через пару мгновений обхватывал темную головку губами стоя на коленях, наслаждаясь солоноватым вкусом и низким стоном Чонгука. Вылизал член полностью, взял в рот, посасывая, довольно урча. Начал двигать головой, прикрыв глаза, чувствуя пальцы в волосах. Чон сжал нежные пряди в кулак, начиная медленно, но глубоко толкаться, чувствуя юркий язычок на горячей плоти. Тэхён, как мог, расслабил горло, позволяя фотографу проникать глубже, и того снова сорвало, он двигался сильно, резко. И, наконец, длинно и довольно мелодично простонав, кончил прямо в жадный ротик. Тэ почти все проглотил, вылизал опадающий член и, повинуясь сильным рукам, поднялся, целуя Чонгука, теперь уже нежно и благодарно.        - Ты охуенный, ты знаешь это? - шепотом прямо в губы.        - А ты маленький засранец, довел меня, - так же тихо ответил, приобнимая за талию, Чон.        - Долго бы мы ходили недотраханные, если б я не выпил лишнего, - упрекнул Тэ и заулыбался.        - Я бы мечтал трахнуть тебя в гримерке еще очень долго.        - Завтра приходи, мне отдельную дали, на обложку снимать будут, - хитро подмигнул Тэхён и поцеловал покусанные губы. Чон усмехнулся в поцелуй.        - Гримерам и так сложно будет завтра, - он провел пальцами по шее и плечам, на которых, забывшись, оставил много ярких засосов.        - Им должны же за что-то платить деньги, - самая известная модель Азии небрежно махнула рукой.