Вечный шёпот волн

Когда Буран вышел из перезагрузки, за окном было ещё темно. Почему-то одиночество показалось невыносимым. Хотелось с кем-нибудь поговорить. Хорошо бы с Фай, но можно и с квинтом. Всё лучше, чем сидеть и пялиться за окно. Открыв дверь мыслекомандой, десептикон вышел. Фай нигде не оказалось. Харракеша Буран застал в зале с демонстрационными стендами. Квинтэссон что-то менял на одном из стендов. - А, здравствуйте, здравствуйте, юноша! - поздоровалось лицо квинтэссона, обращённое в данный момент к десептикону. - Ну как, довольны апгрейдом? Хорошо получилось, я сам от себя не ожидал. Утром слетаете с Фай на полигон. А через сутки-двое можете отправляться домой. «Так скоро?» - подумал Буран. Действительно, как быстро пролетело время... Через двое суток он покинет лабораторию. И распрощается с Фай... А ведь она ему нравится. По-настоящему, серьёзно нравится. Честно говоря, он бы на ней женился. Но ей бы подошел молодой улыбчивый парнишка с добрым нравом и лёгкой душой, а не старый зануда вроде него. Квинтэссон словно угадал его мысли: - Вы Фай разыскиваете? Она вышла погулять на берег. - Харракеш закрыл стенд прозрачной крышкой. - Вы, небось, тоже признавались ей в чувствах? - Нет, - ответил Буран. Харракеш насмешливо посмотрел на него: - Ну вам не нужно признаваться. У вас и так всё на лице написано, хоть оно у вас одно, а не пять, как у меня, - квинтэссон хрипло рассмеялся собственной шутке. - Вы ещё больше в неё влюбитесь, когда я покажу её дизайнерские работы! - Фай сама дизайнит корпуса? - удивился Буран. Квинтэссон с гордостью подтвердил: - И ещё как дизайнит! Кибернетики в Альфе позеленели и поджали бы щупальца от зависти! Пойдёмте, покажу! Вслед за квинтэссоном, быстро плывшем на своём энерголуче, Буран зашёл в небольшое помещение, обычно стоявшее всегда закрытым. Квинтэссон включил мыслекомандой освещение, и Буран остановился, поражённый. Медиастенды с голографическими изображениями трансформеров. Корпуса у них походили на гандамские, но с современными - и очень удачными добавлениями. Буран подошёл к стенду с голограммой бело-синего мужского корпуса. Провёл кончиком пальца по серебристому прямоугольнику панели управления, поворачивая изображение. Потом коснулся значка внизу, и корпус трансформировался в самолёт, затем в глайдер. - Ну как вам? - торжествующе спросил квинтэссон. - Хм... - произнес Буран, впечатлённый увиденным. - Основа у них, конечно, гандамская. Но я только раз в жизни видел гандама с тремя формациями. - Эх, юноша, юноша. Вы слышали о Тайо Лайтниэр? - Лайтниэр? - Буран что-то смутно припоминал. - Это подруга старшего брата Правителя Эпиона? - Не подруга, а супруга, - важно поправил Харракеш. - Умнейшая женщина и лучший дизайнер своего времени. Она первая решила проблему тройной схемы. Вот-вот, то, что вы видите здесь, - он пошевелил щупальцем возле стенда. - Фай дополнила разработки Лайтниэр и адаптировала их к нынешним условиям, - продолжал квинтэссон. - Она придумала и как апгрейдить современные корпуса вот до такой красоты. - Да, это красиво, - согласился Буран, - но нефункционально. Трансформация самолёта у гандама слабее нашей. - А какой должна быть у них функциональность? Какова вообще функциональность живого, разумного существа? Буран молчал. Обращённое к нему лицо Харракеша назидательно проговорило: - Если вы не знаете, я скажу: познавать, творить и быть счастливым. Вот для чего создавались эти корпуса. А не для военных стычек и криминальных разборок. - Квинтэссон повернул к нему следующее лицо: - А теперь, юноша, идёмте, и я поясню, что имею в виду. Он вывел Бурана из зала со стендами Фай и пошевелил щупальцем, делая десептикону знак подойти. За прозрачной стеной разгоралось оранжево-золотыми красками утреннее небо. Над горизонтом показался краешек солнечного диска. Океан был спокойным и тихим. И над его безмятежной гладью парила на антигравах Фай, делая грациозные движения, сплетавшиеся в сложный узор, словно старая письменность Тайкаро... Она танцевала! Да, такая великолепная координация и слаженность движений возможны только в гандамском корпусе, подумал Буран. И в корпусах, которые дизайнила она сама. - Теперь вы понимаете, о чём я? - спросил квинтэссон. - Да, - кивнул Буран. - У вас талантливая ученица. «И красивая, - хотел добавить он, но понял, что эти слова не отразили бы того, что он чувствовал. Не в красоте дело. Просто... Фай была какой-то удивительно настоящей. И ему хотелось по-настоящему полюбить её. А может, он уже её полюбил. Ведь что-то в глубине отзывается теплом и нежностью, и хочется встать рядом, укрыть её от всех тревог внешнего мира, чтобы она радовалась, танцевала и дизайнила гандамские корпуса. Десептикон бросил взгляд на Харракеша. Квинтэссон смотрел на танцующую Фай, поочерёдно поворачивая каждое из своих пяти лиц. Странно, но теперь он не казался Бурану безобразным. Несмотря на необычный внешний облик и суетливость в манерах, раздражавшую десептикона, в Харракеше ощущалось что-то общее с Фай и даже с Кагеру. - Беспокоюсь я за Фай, - неожиданно произнёс Харракеш. - Ей будет тяжело жить на нынешнем Кибертроне. Она воспитана как гандам. Ей бы спутника жизни. Не ветра перелётного, как вы, а хорошего, надежного. Лучше бы тоже гандама. Да где их сейчас возьмёшь. «Может, всё-таки сделать ей предложение? - подумал Буран. - А вдруг... Вдруг она посмотрит на меня своими золотистыми глазами и скажет, что я несерьёзно... Да и Харракеш считает меня плохим кандидатом. И наверное, он прав». На берегу неожиданно появился знакомый Бурану светло-коричневый автобот. Он помахал Фай, она подбежала, они сели рядом и о чём-то заговорили. Десептикон ощутил глухую досаду. Он молча развернулся и ушел. Фай появилась, когда солнце уже поднялось над океаном. Она позвонила в дверь, и Буран её впустил. - Извините, меня Хаяко задержал, - проговорила девушка. - Вы подзарядились? Сначала мы попробуем взлёт над океаном, а потом полетим на полигон. - Фай, что этому типу от тебя было нужно? - не удержался Буран от вопроса. - Опять подремонтироваться в долг? - Нет, - ответила Фай и серьёзно добавила: - Вчера Хаяко перевел нам деньги за все предыдущие ремонты... Он приходил сделать мне предложение. У Бурана всё внутри обвалилось: - И... что ты ему сказала? - Сказала, что подумаю. Десептикон почувствовал облегчение. - Что это за будущий муж, у которого вечно нет денег, - проворчал он. Золотистые глаза Фай обиженно вспыхнули: - Вы просто не знаете! У него сестра учится в Бете, и он оплачивает её учёбу. Он даже работает без выходных! Бурану стало неловко: - Ну ладно, извини. Я действительно не знал. Наверное, он хороший парень, раз нравится тебе. Тренировка на полигоне прошла без проблем. Только по возвращении в лабораторию Фай снова уложила Бурана на диагностический стол и что-то по мелочам подкрутила. Потом забрала мнемодиски с тестовыми данными и упорхнула, пообещав к утру провести окончательное тестирование. Буран сидел в комнате, глядя на ночное небо за прозрачной стеной. Вот и проходят последние сутки, которые ему осталось провести здесь... А потом начнется обычная жизнь - шумная и беспокойная Альфа, погони за бандитами, посиделки в баре с приятелями... Пустое и бессмысленное существование. Он достал меч Кагеру, задумчиво рассматривая старые иероглифы Тайкаро на рукояти. «Кагеру... Разве ты воспитывал меня для того, чтобы я стал охотником за головами? Для этого ты помогал мне преодолеть все внутренние кризисы? И для этого вернул сюда?..» Прозвучал мелодичный сигнал - кто-то просился войти. Буран отдал мыслекоманду, открывая дверь, и обрадовался: у входа стояла Фай. - Пойдёмте погуляем! - предложила она. - Вы же утром улетите и потом, наверное, нескоро увидите океан. А сегодня необычное явление - океан светится, такое бывает редко. Вдвоём, они вышли на тёмный пустынный берег. В глубокой ночной черноте светили звёзды - сегодня особенно ярко. Небо над океаном пересекал серебристой пылью Звёздный путь. И в океане словно рассыпаны мириады маленьких зеленоватых искр. - Фай, ты не знаешь, что это за явление? - Буран кивнул на океан. Девушка-гандам пояснила: - Это микроорганизмы. Маленькие живые существа. Они светятся. Посмотрите! - она присела возле кромки воды. Буран подошёл и присел рядом. Переключил оптику в режим увеличения. Да, зеленоватые искорки оказались микроскопическими существами самых разнообразных и причудливых форм. Их прозрачные тела испускали легкое свечение. - Они пережили атаку Юникрона, - задумчиво проговорила Фай. - Это правда, что жизнь неуничтожима... - Она грациозно поднялась и предожила: - Давайте полетаем над светящимся океаном! - Честно говоря, неохота, - отозвался десептикон. - Уже налетался сегодня до скрипа в крыльях. Фай, лучше я тебя попрошу... Станцуй для меня! «А я буду смотреть и запоминать, - добавил он про себя. - Пусть останется ещё одно хорошее, светлое воспоминание». Фай улыбнулась: - Я станцую «Вечный шёпот волн». Это танец, который я придумала сама, гуляя возле океана. Она скользнула от берега, не касаясь воды. Зазвучала задумчивая мелодия - нежный голос одинокого музыкального инструмента, и тихий плеск волн словно аккомпанировал ему. И грациозные движения девушки, танцующей над светящимся океаном, сплетались с шелестом волн и музыкой. Буран сидел на берегу, любуясь танцем Фай, и ему хотелось, чтобы не кончались ни музыка, ни танец, ни эта необыкновенно ясная ночь с высоким звёздным небом. «Потому что я люблю тебя, Фай... Только не знаю, решусь ли сказать тебе об этом. Лучше пожелаю тебе встретить настоящего, верного и любящего друга». Танец закончился, и Фай скользнула к Бурану. Села рядом, обхватив руками колени. Десептикон улыбнулся: - Знаешь, я и не думал, что в танце можно обо всём рассказывать. Об океане, ветре, небе... Глаза девушки-гандама радостно вспыхнули золотистым: - Если вы так говорите, значит, у меня действительно получилось!.. Она замолчала. Буран тоже молчал. Они сидели рядом, глядя на океан. И тогда наконец он всё понял - и почему выжил в той стычке с бандитами, и почему оказался здесь, и почему сейчас чувствует, что душа его наконец-то на месте. - Фай, - проговорил Буран. - Я хочу рассказать тебе одну вещь, случившуюся совсем недавно. Это, наверное, самое главное в моей жизни. Знаешь, почему я пришел сюда такой уделанный? Я десятилетиями ловил преступников, и у меня появилось немало врагов. Они, видимо, договорились, выждали момент и напали всей стаей. Я был с товарищем - молодым парнем, учил я его, мы летели как раз с полигона... Товарища сбили, после чего занялись мной. Я выдержал тяжёлое воздушное сражение с двумя десятками опытных бойцов. Кого-то убил, кого-то подранил, но и сам был изрешечен как учебная мишень. Была такая же ночь, как сейчас. Я остался один. Двигатели не работали. Но каким-то образом я продолжал лететь. И я поднимался выше и выше, прямо к Звёздному пути. И вдруг я увидел, что это не звёзды, а трансформеры. Они летели куда-то к одним лишь им ведомой цели, и у каждого светился навигационный огонь, который я издали и принял за звезду. Я встроился в их ряды. Они словно собрались из разных времен. Там были и десептиконы, и автоботы, и гандамы, и совсем древние летающие существа, едва начинавшие обретать разум... Мы все летели вместе. И я понял, что как бы мы ни ссорились и враждовали на земле, мы все - единый народ. Мне только было жаль, что многие из нас осознали это лишь тогда, когда покинули землю. И тут рядом со мной оказался Кагеру. Высокий и светлый, но узнаваемый, и глаза его светились прежним теплом. С ним была женщина-гандам - его погибшая жена, с которой он наконец-то воссоединился... Я обрадовался, что теперь тоже буду с ним, но Кагеру посмотрел на меня и сказал одно слово: «Возвращайся». Вдруг я обнаружил, что не лечу, а падаю. Потеряв управление, я вошёл в пике. К счастью, один из движков заработал, и я смог кое-как выровняться. Не помню, как сел, наверное, на автопилоте... Меня подобрали незнакомые десептиконы, оказали первую помощь и отправили в ближайшую ремонтную. Там меня кое-как подлатали. Но для того, чтобы снова летать, мне требовался серьезный ремонт. Я прошелся по старым связям Кагеру, и так нашел вашу лабораторию. Всё это время я размышлял, почему Кагеру меня вернул. Навряд ли, чтобы продолжать гонять бандитов. И только сегодня я понял. Я должен сделать что-то подобное тому, что Кагеру сделал для меня. Фай, ты очень хороший кибернетик, а дизайнер ты просто гениальный. Харракеш показывал, что ты делаешь - это впечатлило бы публику в Альфе, правда. Ваша лаборатория должна развиваться. И я буду стараться помогать вам. Буду искать выгодных клиентов, помогать с комплектующими. Буду просто рядом в трудные моменты. - Ой... Спасибо! - Глаза девушки радостно засияли. - А то мне было грустно, что вы улетаете... Я к вам так привыкла. - Мне тоже было грустно. - Десептикон помолчал. - Фай... Ты любишь Хаяко? - Я не знаю, - не сразу ответила девушка. - Просто он сказал, что хочет быть со мной всю жизнь, и он был серьёзен. И я знала, что могу полюбить того, кто скажет мне такие слова. Но почему-то я не смогла сразу согласиться. - Фай... А если я скажу тебе то же самое? Попрошу тебя стать моей женой? Чтобы всегда быть вместе, в горе и радости? Фай опустила голову в шлеме с кувагатой: - Как странно, Буран... Мне хочется сказать «да», хотя я знаю вас совсем недолго. Буран сжал в своих руках её ладони: - Надеюсь, Хаяко простит меня... Я тоже знаю тебя недолго, Фай. Но я люблю тебя.