star songs and piano keys

Мин Юнги видит мир в звуках. В нотах, которые иногда не имеют никакого смысла, но ему всё равно это нравится. Их запутанность и таинственность. То, как они звучат, когда он играет их. Словно он решает головоломку. Словно он открывает тайны вселенной. Он всегда любил звуки. Мир Намджуна всегда был тише. Намджун думал, что тишина была странной. Всё слишком громкое, но нет никакого звука. Поэтому он писал, записывал всю тишину. Все его мысли, которые он пока не мог услышать. Преследовал все звуки, покуда тишина снова не покажется тихой. Когда он впервые увидел Юнги, ему не так сильно хотелось, чтобы звуки исчезли. Впервые шум не причинял боль. Поэтому он вернулся домой и написал о парне с волосами очень похожими на золото. Который играет на пианино. Который создаёт музыку, которая звучит как звёзды, шёпотом рассказывающие все секреты вселенной. Когда Намджун впервые увидел Юнги, он не смог найти верные слова. Не мог сложить эти слова в предложения. Смех Юнги был подобен песне, которую он хотел бы слушать всё время. И вскоре это стало его любимой вещью. Юнги впервые увидел Намджуна в старом баре. Модное место, где он каждую субботу играет для ублюдков, которым неинтересна музыка. Но Юнги это не волнует, потому что он приходит поиграть на фортепиано. И он играет часами, пока мир вокруг него не станет заполнен нотами и симфониями. Моцарт и Бетховен. Иногда он играет песни, которые написал сам. Так они и познакомились. — Это было прекрасно, — произнёс Намджун. Он изо всех сил старался не звучать так, словно его сердце готово выпрыгнуть из груди. Но что, если он уже услышал это? — Спасибо, — застенчиво улыбнулся Юнги. Они никогда не замечали его. Богачи. Он играл для них, но они никогда не слышали. Но этот парень, высокий, одетый в чёрный костюм, роскошный и обаятельный. Он заметил. — Ты это написал? Не думаю, что я слышал это раньше. Юнги, который всегда был спокоен и уверен в себе, почти нервничал: — Да, я. Ты играешь на фортепиано? — спросил он. Пришла очередь Намджуна волноваться: — Нет, я… Я всегда слышал, как ты играешь только определённые песни, поэтому я искал их, — щёки Намджуна красные, как цвет неба во время заката. И они горячие, горячие, горячие. Юнги смеётся и Намджун загипнотизирован этим, он хочет иметь возможность постоянно заставлять его смеяться. Видеть эту широкую улыбку на его лице. Он хочет, чтобы у него было больше шансов сделать это. — Я польщён, — Юнги смотрит на Намджуна с надеждой. — Может быть, когда-нибудь я смогу сыграть для тебя ещё что-нибудь из моего любимого. Щёки Намджуна розовые, как спелые персики, и он улыбается. Ямочки. Сердце Юнги бьётся всё быстрее и быстрее, пока ему не начинает казаться, что оно остановилось совсем. — Я бы хотел этого, — говорит Намджун. Так всё и началось.

***

Они впервые поцеловались в студии. Юнги играл свои песни, а Намджун записывал свои истории. Это почти как записывать звуки, сочиняя истории из музыки. Это моменты, которые Намджун любил больше всего. Когда тишине не нужны слова. Когда тишина не одинока. — О чём ты думаешь? — спросил Юнги. Намджун не заметил ни того, что Юнги прекратил играть, ни что он смотрит на него. — Ох, ни о чём, — растерянно ответил Намджун. — Иди сюда, я хочу научить тебя играть на пианино, — произнёс Юнги. Он передвинулся, чтобы освободить место для Намджуна. Намджун подошёл и сел рядом с ним. Их плечи слегка касались. Руки задевали друг друга. Юнги очень точен в своих указаниях. Словно он знает все клавиши, знает наизусть их построение. Намджун находит себя немного влюблённым в его игру. Немного влюблённым в него. Юнги объясняет что-то, когда Намджун целует его. В губы. Он готов поклясться, что смог попробовать вкус музыки на губах Юнги. К удивлению Намджуна, Юнги отвечает на поцелуй. Мягко и медленно. Пальцы движутся по коже Намджуна, плавно, будто он играет очередную песню. — Из тебя хреновый ученик, — произносит Юнги. Они соприкасаются лбами, оба немного запыхавшись. — Да, я знаю, — улыбается Намджун.

***

Юнги никогда не был огромным фанатом чтения. Он даже не мог вспомнить название последней прочитанной книги. Но Намджун любил читать. А Юнги любил слушать, как Намджун читает. То, как слова скатываются с его языка, тихо и плавно. То, как меняется его голос, когда он натыкается на строчку, которая ему нравится. Или то, как он настолько погружается в историю, что забывает, где он. Он любил слушать. Он любил слушать, как Намджун читает. Вечером, когда на улице было слишком жарко, они лежали на кровати, закутавшись в простыни. Голова Юнги лежала на плече Намджуна. Закрыв глаза, он прислушивался к голосу Намджуна. К мягкому биению его сердца. — Это моё любимое, — тихо прошептал Юнги. — Это стихотворение? — Нет, твой голос, — Юнги слегка мотнул головой, кладя руку на грудь Намджуна. — И это, — он поднял глаза на парня. — Это мои любимые звуки. Юнги прислушался к мягкому стуку его сердца. Сердца, которое сильно любило. Сердца, которое произносило самые красивые слова. Юнги подумал, что если бы у звёзд был звук, то он был бы таким. Как огонь, как свет. — Ты мой любимый. Намджун улыбнулся. Потому что он точно знал, что это значило. — Ты тоже мой любимый.