Rinascita del cielo

- Х-хибари-сан… Все, что я успел сделать, это оттолкнуть от себя Рёту, но Хибари-сан явно все видел. Черт, черт, черт! - Это… - сделал я еще одну жалкую попытку оправдаться, однако, как и следовало ожидать, ничего путного мне в голову не пришло, и все, что мне оставалось делать, это стоять посреди комнаты и смотреть на Хибари-сана, отчаянно пытаясь найти в нем хоть что-то, дающее мне шанс на прощение. Только я ничего не мог найти. Нет, на миг я увидел, что Хибари-сан разозлился, но потом все просто исчезло. Он просто молча стоял и смотрел на меня, даже не пытаясь перевести взгляд на довольно ухмыляющегося Рёту. В его глазах я не видел эмоций. Их просто не было. - Хибари-сан, послушайте, - я почти подлетел к нему и, отчаянно заглядывая в его темно-серые глаза, начал быстро и взволнованно, постоянно запинаясь, лепетать что-то типа оправдания. – Это просто ошибка. Я не знаю, как это вышло, правда не знаю. Так получилось, это неспециально. Хибари-сан, я не хотел… - О чем это ты, Савада? – его голос резал не хуже лезвия бритвы. Разве что эффект был гораздо более болезненным. – Почему ты оправдываешься передо мной? Между нами совершенно ничего не было. Я не твой парень, и ты не обязан что-то мне говорить. Меня совершенно не волнует то, что ты целовался с каким-то ПЕРВЫМ ВСТРЕЧНЫМ, - готов поспорить, что он не повысил голоса, но по какой-то абсолютно непонятной причине эти слова прозвенели в моей голове так, что я задрожал. Черт возьми, я боялся. Очень боялся. Но самым страшным было для меня то, что Хибари-сан был абсолютно прав. Мы не встречались. Он ни разу не говорил мне, что любит. Но почему-то, услышав это от Акиры и Реборна, которые по определению ошибаться не могут, я поверил в эти слова, поверил в его чувства, поверил. Просто поверил ему. - Простите, Хибари-сан. Просто мне в голову пришло, что вы должны знать об этом… - только не зареветь, только не зареветь. Я же не девчонка. Я Босс Вонголы, самой влиятельной мафиозной семьи в мире. Я новый Аркобалено Неба. Только сейчас я готов был разрыдаться от распиравших меня чувств. – Разумеется, между нами ведь ничего не было, мы не встречались, но… Блин, о чем это я? Только у меня могла возникнуть настолько глупая и невероятная мысль. И, видимо, только я считал то, что происходило, чем-то большим, чем просто… Черт, это же неважно, - блин, у меня почти слезы текут. Остановитесь, остановитесь. Вы не нужны здесь. Только не сейчас. Только не здесь. Только не перед ним. Не тогда, когда все приняло такой неожиданный оборот. Не там, где мы с ним провели столько счастливого времени. Не перед ним, который стал внезапно мне так дорог. – Простите, что позволил вам увидеть такую мерзость. Вы же наверняка считаете, что отношения между парнями неприемлемы. Хотя я снова ступил. Я ведь не похож на парня. Я лишь жалкое травоядное, девчонка. Полагаю, мне лучше уйти. Вы ведь не хотите, чтобы я снова сказал какую-нибудь совсем неугодную вам глупость, верно? Я через силу улыбнулся и быстро выбежал из комнаты. В последний миг я заметил, что Хибари-сан остался на месте и даже не посмотрел в мою сторону. Хотя, чего я ожидал? Это же Хибари-сан, он ни за что не пойдет за мной. Он слишком горд для этого. Да и зачем ему тратить свои силы и время ради жалкого травоядного, которое даже не сумело просто скрыть свои чувства. Да и слишком уж я легко вышел из себя. Из-за его простого замечания о том, что я не обязан перед ним оправдываться, потому что между нами ничего не было. Да знаю я, что убегать и говорить ему такое было глупо, но как бы вы поступили на моем месте? Остались бы и врезали? Ну извините, я не собираюсь бить человека просто так, а особенно Хибари-сана. Или вы бы молча вышли? Нет, у меня не хватило бы сил. А уж остаться там и сделать вид, что все в порядке, вообще нереально. Знаю, что дурак, но бежать подальше от своей собственной комнаты, оставляя там своего Хранителя и незнакомого парня, было единственным, на что хватало сил и воли. Быстро слетаю с лестницы, что-то на ходу бросаю удивленной маме, и прямо босиком, схватив по дороге ботинки, несусь из дома. Абсолютно нелогичный и глупый поступок. И абсолютно бессмысленный. Только носки запачкаю, да еще и порву. И ногам не очень-то приятно. Да и мама волноваться будет. Надо остановиться и хотя бы одеть обувь. Но я не могу. Если остановлюсь, то слезы, сдерживаемые мной все это время, мгновенно хлынут наружу. А так встречный ветер не дает мне моргнуть и мгновенно осушает чуть выступившие капельки. Все отлично. За исключением одного «но»: бежать было больно. Было больно ступать по бездушному асфальту, терпеливо сносившего мои капризы. Было больно не зарыдать прямо сейчас от переполнявших эмоций. Было больно от неприятного покалывания в легких, протестующих против такого бездумного ритма дыхания. Но больнее всего было вспоминать его пустые глаза и такие хладнокровные, непоколебимые слова, каждым звуком выражающие свое безразличие. Мне необходимо выговориться. В принципе, это и так ясно. Но кому? Ребята приехали ненадолго, чтобы сделать передышку, но по какой-то причине почти не навещали меня. Тем не менее, они постоянно звонили. Однако кто же сможет помочь мне? Вариантов было немного, и поэтому я, не колеблясь, свернул на улицу, ведущую к дому Гокудеры-куна… - Д-десятый? Это надо было видеть. Лицо Гокудеры-куна в момент, когда он открыл дверь, и я предстал перед ним во всей своей красе, было просто неподражаемо. Но, к сожалению, меня тогда совсем не интересовали столь редкие для моей Правой руки ужас и паника вперемешку с удивлением и далеко не слабым шоком. Ведь как только Гокудера-кун открыл дверь, из моих глаз потекли слезы. Это произошло неосознанно. Но я давно этого ждал. Да, я ждал, пока эмоции наконец вырвутся наружу. И вот теперь я стоял перед Гокудерой-куном и просто рыдал. Хотя, стоял – это сильно сказано. Мои ноги подкосились, и я почти упал на грязную дорожку перед домом, сотрясаясь от всхлипываний. Правда, Гокудера-кун успел меня подхватить, но это уже издержки судьбы. Спустя минут десять меня почти насильно приволокли в гостиную, заставили снять грязную одежду, подобрав более-менее подходящую по размеру, переодели и, уткнув носом в чай, стали внимательно слушать. Я чувствовал себя настолько плохо, что вскоре даже сил говорить у меня не было. Я просто рыдал, не заботясь о том, что выгляжу просто жалко. Я не заботился и о том, что говорю кому-то о своей любви к парню, а тем более к Хибари-сану. Может, я вел себя эгоистично. Может, я вел себя глупо. Но все, что мне тогда оставалось, это плакать, надеясь на то, что Гокудера-кун никому не расскажет. В груди щемило, сознание мутилось, глаза уже щипало от бесконечных слез, а в голове только стоял его образ. Он стал моей величайшей слабостью. Да, да, да. Я любил его, как бы странно это ни звучало. Я любил его теплые глаза. Я любил его нежную улыбку. Я любил его всегда прохладные пальцы. Я любил его страсть и его желание. И я думал, что и он любил меня. Поэтому и не спешил с признанием. Он же все равно будет рядом. Какой же я дурак. Я просто дурак… Гокудера-кун поднялся с дивана и молча протянул мне руку. Я мутным взглядом посмотрел на нее, с трудом сообразив, что это такое, взялся за нее и, покачиваясь, встал. - Десятый… Тсуна, ты можешь остаться сегодня у меня. Я сам позвоню твоей матери. Не волнуйся, все будет в порядке. Сейчас тебе нужно просто успокоиться и отдохнуть. А завтра со свежими силами все обдумаешь и решишь, как тебе лучше поступить. Пойдем, я провожу тебя в свободную комнату и дам полотенце, чтобы ты мог принять душ. Я молча кивнул и словно зомби пошел за парнем. После душа (я включил ледяную воду и простоял под ней минут пять, пока Гокудера-кун, следивший за мной, чтобы я ничего не выкинул, ругаясь, не переключил ее на теплую) меня переодели в пижаму и, завернув в одеяло, уложили спать. Я же просто закрыл глаза и погрузился в странную полудрему, подобную той, когда все слышишь и понимаешь, но все же спишь. Но эта дрема продлилась совсем недолго. Примерно через полчаса я услышал звонок в дверь и, мгновенно осознав, кто это может быть, завернулся в одеяло еще сильнее, чувствуя себя гусеницей в коконе. Но лучше уж так, чем видеть его. Тем не менее, даже против своей воли я все слышал, неосознанно ловя каждый звук его голоса. - Где он? - Спит. - Пусти меня. - Нет. - Пусти. - Он слишком много настрадался за сегодня. Дай ему отдохнуть. - От чего? - От тебя. Ему это сейчас необходимо. - Почему это я должен тебя слушать? - Он пришел ко мне. Это мой дом. Вот и все. - Меня это не волнует. - Но тебя должны волновать его чувства. А для него сейчас самым лучшим будет отдохнуть от всей этой ситуации. Кроме того, это ТЫ заставил его буквально рыдать. Это ТЫ вынудил его страдать. Знаешь, если бы я не боялся разбудить его, я бы прямо сейчас тебя по стенке размазал. То, что он еще совсем недавно был в почти невменяемом состоянии, только твоя вина. И я не хочу снова видеть его таким. Хибари-сан молчал. Я почувствовал, что если бы лимит слез на ближайший месяц не был исчерпан, то я бы снова заплакал. Но это было выше моих возможностей, поэтому я просто старался сглотнуть никак не уходящий глоток в горле. Было бы проще, если бы я заплакал. Это было бы гораздо проще. Но сейчас меня душили мои же собственные эмоции, не имея возможности снова вылиться в истерику и выплеснуть накопившееся. Это очень больно… - Он…в порядке? - Более-менее. Во всяком случае, он сумел почти самостоятельно принять душ и лечь спать. Правда, больше был похож на зомби. И ты должен понимать, что в такое состояние его привели слова о том, что между вами ничего нет. А он ведь почти полюбил тебя. Но ты и сам понимаешь, что сейчас для него первостепенной задачей будет забыть тебя. И ему это с трудом, но удастся, и это ты тоже понимаешь. Поэтому и пришел сюда, верно? Подумай сначала, что ты сам к нему чувствуешь. Не нужно мучить его своей неопределенностью. - Я люблю его. - Я не об этом. Реши уже наконец, сможешь ли ты уберечь его от них. Если нет, то не мучай его. Он и так слишком измотан пустышкой и обрушившимся на него проклятием. Виндиче ведь на месте не сидят. Им нужен Десятый. Им нужен Аркобалено Неба. И снова тишина. За мной охотятся? А я ничего не знал… Оказывается, от меня так много всего скрывают. И это явно далеко не все. Они снова оберегают меня так ревностно, что считают, будто мне лучше ничего не знать. И Реборн такой же. Я ведь не настолько слабый, чтобы вы охраняли меня от всего и вся. Я вполне в состоянии выдержать хотя бы знание о неприятности. Но вы…Боже, ну почему вы так стремитесь отгородить меня от всех опасностей в мире? - Я не могу оставить его. И сказать ему тоже не могу. Но я не прощу себя, если он попадет под удар из-за меня. - Тогда хватит преследовать его. Виндиче ведь следят за всеми Хранителями в надежде выйти на него. Мы уехали, но ты отказался, не желая оставлять его, хотя сестра, да и другие вполне смогли бы его защитить. Поэтому его и ранили тогда. Правда, ты успел убить снайпера, но не факт, что он не успел сообщить местоположение Савады. Но даже так, у нас все равно остается надежда. А ты не хочешь, чтобы он нуждался в твоем присутствии, так как это может стать серьезной проблемой по его сокрытию, и одновременно соблазняешь его. Таким, как сейчас, ты его только еще сильнее ранишь. Если ты снова привяжешь его к себе, а потом внезапно испугаешься и попытаешься оттолкнуть, я убью тебя. И поверь, это не шутка. Десятый – человек, которого я очень уважаю и ради которого я сделаю все, что угодно. Если ты снова сделаешь ему больно, я тебя ни за что не прощу. А сейчас уходи. И не смей больше появляться здесь тем человеком, каким ты являешься сейчас. В застывшей тишине я отчетливо расслышал тихие шаги и ворох одежды. Скрипнула дверь. - Стой, у меня еще один вопрос. Десятый ведь не знает, кто такой Рёта? - Нет. Он ему не говорил, да и сам он догадаться ни за что бы не смог. - Нужно оградить Десятого от общения с ним. Слишком уж Рёта опасен. Да и то, что он положил на Десятого глаз, совсем нехорошо. Рёта сделает все, что угодно, чтобы добиться того, кто ему понравился. И тогда слова о клетке станут не просто словами. Десятый же слишком свободолюбив. Он не выживет. - Сам знаю. И не смей учить меня, жалкое травоядное. - Ах ты… Тут раздался стук двери, и все затихло. Но ненадолго. Спустя минуту раздался грохот, проклятия Гокудеры-куна и его тихая ругань. Видимо, он со злости что-то пнул, а потом вспомнил, что я сплю, и начал ругать сам себя и Хибари-сана заодно. Какой же он все-таки вспыльчивый. И все же, я благодарен ему. Спасибо, Гокудера-кун. За все… Когда на следующий день Хранитель Урагана Вонголы и по совместительству Правая рука Десятого Вонголы заглянул в комнату, где накануне оставил своего Босса, он обнаружил лишь открытое окно, аккуратно заправленную кровать и белоснежный листок записки на покрывале. Он взял листок, быстро скользнул по нему взглядом и, крепко выругавшись, выбежал из комнаты. - Акира, ты уверен, что нам сюда? - Да, абсолютно. Здесь находится его квартира в Японии. - Откуда ты это знаешь? - Предыдущая носительница, Ария, искала на него информацию и постоянно наблюдала за ним, так как он представляет немалую угрозу для любой мафиозной семьи. - Ясно… - Уверен, что хочешь, чтобы все так закончилось? - Так будет лучше для меня… и для него. - Хибари! Дверь распахнулась, и в знакомую до боли комнату Савады Тсунаеши влетел Гокудера Хаято, его правая рука. Парень выглядел крайне взволнованным, и уже собирался начать что-то говорить, как замер на месте. Посреди комнаты стоял Хибари Кея, а в самой комнате творился такой хаос, что даже их неаккуратный Босс был не в состоянии сотворить такое в нормальном состоянии. Повсюду валялась одежда, были вывернуты ящики, опустошены шкафы, а самые любимые вещи Босса Вонголы пропали. Хибари повернул голову и тихо бросил: - Он был здесь… - Внимание, внимание, объявляется посадка на рейс Токио-Рим. Я безразлично выслушал нудный женский голос и направился к регистрации. Но тут кто-то положил руку мне на плечо, приобнимая. - Тсунаеши, ты не представляешь себе, как я рад, что ты нашел меня. И откуда ты узнал, что я там? Может, это и есть телепатия влюбленных, а? – мягкий голос медленно и вкрадчиво обволакивал меня. В мое ухо кто-то осторожно подул, напоминая о себе. - Мне сказали. В конце концов, я Босс Вонголы, у меня есть связи. И не выдумывай себе лишнего. Только ты можешь помочь мне сделать это, но я не собираюсь становиться твоей зверушкой и уж тем более твоей подстилкой. И если сделаешь такое еще раз, то тебе не поздоровится. И не смотри на то, что я не совсем здоров. Ты понял, Рёта? - Ха, какой ты стал грубый. А ведь еще не так давно ты мило краснел и чуть ли не плакал, когда я тебя поцеловал, - Рёта хмыкнул и убрал руку, отдвигаясь от меня. – Но и такой ты тоже очарователен. Не волнуйся, все будет по высшему разряду. Я кивнул и, развернувшись, пошел в сторону стойки регистрации. Подал девушке паспорт и билет. Откинул мешающиеся волосы, выросшие уже до середины спины. Раздраженно попереступал с ноги на ногу. Ну же, быстрее. Быстрее, чтобы не было возможности повернуть назад. Быстрее, пока выдержка мне не изменила. Быстрее. И тут я понял, что он здесь. Мне не нужно было слышать его или видеть. Я просто всегда ощущал волны одиночества, свободолюбия, жестокости вперемешку с легким сумасшествием, исходившие от него. Это мог быть только он. Но, несмотря на это, я обернулся. Обернулся, чтобы увидеть его в последний раз. Увидеть, чтобы уйти. Он стоял посреди зала и просто смотрел на меня. Когда он увидел рядом со мной Рёту, его глаза вспыхнули раздражением и ненавистью. Ревнует? А не поздно ли? Но что-то в нем было такое, что заставило меня на миг усомниться в правильности своего решения. Одиночество, тоска… Может быть, но все же это было нечто немного иное. Скорее обреченная грусть. Он знал, что так лучше для всех, но не мог заставить себя просто так отпустить меня. Это было выше его сил. Я посмотрел на него всего миг, быстро пошевелил губами, бросая прощальную фразу, и, развернувшись, ушел в открытую дверь, ведущую к самолету. «Я люблю тебя». Уже идя по коридору, я услышал такой нетипичный для него крик. Его никто не слышал, кроме меня, и мы оба это знали. Не звучащий в реальном мире, звучащий только в нашей хрупкой Вселенной, прямо сейчас рассыпающейся по кусочкам. «Тсуна!» - Тсунаеши? Что с тобой? – Рёта удивленно взглянул на меня. - Нет, ничего. Все нормально «Я не слышу тебя…» Я на миг прикрыл глаза. Это правильно. Так и должно было быть. Все правильно… А на полу в комнате, где всего несколько часов назад дремал Босс Вонголы, лежал исписанный лист бумаги. «Гокудера-кун, прости, что ухожу по-английски. Прощаться не люблю, да и не умею, если честно. Я уезжаю. Не спрашивай, куда и почему. Слишком много всего произошло, так что причин у меня хватает. Прошу, постарайся не впадать в истерику и искать меня. Я не знаю, когда вернусь. Просто верь, что однажды я приду и скажу: «Я дома». Знаешь… я вернусь не тем слабаком, каким являюсь сейчас. Так что просто поверь в меня. Обещаю, что не умру. Передай ребятам, что мне очень больно прощаться с ними вот так, но по-другому сейчас никак. И скажи Хибари, что я люблю его. До безумия, но сейчас эта любовь только мешает нам обоим. Простите своего эгоистичного Босса. Постарайтесь не погибнуть. До встречи! Савада Тсунаеши». А вот и новая глава! Я говорила, что сейчас они будут выходить реже, но это особый случай, и сейчас я объясню, почему. Как вы все знаете, завтра Восьмое марта. Но для меня это не просто день. Завтра мой день рождения, так что все выходные у меня выпадают, и написать главу в субботу или воскресенье для меня невозможно. Ну подумайте сами! Восьмого я буду праздновать с семьей, девятого я буду праздновать с друзьями, а в воскресенье буду валяться под кроватью с больной головой и тихо стонать. И не смотрите на меня так! Мне только шестнадцать исполняется, я не пью! Просто мы обычно музыку включаем на полную громкость, так что голова будет болеть от шума. Эх, праздники, праздники и моя больная голова… Господи, ну когда же шестнадцать лет пролетели, а? Черт, уже и говорю, как старуха. Ладно, не слушайте мой предпраздничный бред, я просто в предвкушении. Обожаю свой день рождения! Ждите главу на следующей неделе. Хотя… у меня же в конце месяца вступительные… Ну ладно, не знаю я, когда новая глава выйдет. Простите эгоизм своего непутевого автора. До следующей встречи! P.S. Эх, Тсуна, Тсуна, на кого же ты Хибари оставил… Он же, бедолага, импотентом станет. У тебя-то Рёта есть, а Хибари что, проститутками пользоваться? Простите, я честно не хотела, чтобы Тсуна уезжал, но, на мой взгляд, сейчас так лучше. На месте Тсуны я бы так и поступила. Ну, посудите сами. Он так ослаб, что не может сражаться, из-за него могут попасть под удар ребята, Виндиче ведь далеко не самые дружелюбные, да и Хибари из-за него ужасные глупости совершает. Им сейчас так лучше. Ну ладно, что-то я заболталась. Теперь точно пока!