Ma chouchoute

Натаниэль жил почти на самой окраине города. После выхода из автобуса Маринетт пришлось идти к его дому не меньше пятнадцати минут. Петляя среди старых домов и непрезентабельного вида двориков, девушка невольно задалась вопросом, во сколько же приходилось вставать по утрам другу, чтобы встречать ее у дома. Накрапывал дождь. Натянув на макушку полу своей кофты, Маринетт ускорила шаг. Ей очень хотелось попасть в теплую комнату, прежде чем начнется ливень. Нужный дом был найден, и девушка, быстро взбежав вверх по ступенькам, громко постучала в дверь. Натаниэль жил в маленьком частном доме, вокруг которого росли непроходимые заросли крыжовника. Сад давно зарос, и до дома можно было добраться только по вытоптанной тропинке, которая вилась от покосившейся калитки до самого порога. Дверь заскрипела, со стоном поворачиваясь на петлях, и на пороге Маринетт увидела маленькую и очень худую женщину с большими голубыми глазами. — Маринетт? — спросила женщина, и девушка заметила, как она задрожала. — Здравствуйте. Я к Натаниэлю, — Маринетт замялась на пороге, чувствуя неловкость. — Э-э-э… Можно? — Да, конечно, — на автомате произнесла женщина, отходя в сторону и пропуская девушку в дом. — Проходи. Маринетт торопливо прошмыгнула в дом. Одернув кофту, она наклонилась к кедам, чтобы разуться. — Нет, нет, — поспешно остановила ее мама Натаниэля. — Проходи так, у нас холодно. Маринетт выпрямилась. Пытаясь скрыть смущение, поправила хвостики. Женщина, стоявшая перед ней, выглядела больной. Под красивыми голубыми глазами пролегли тени; она куталась в толстую кофту и будто бы боялась встречаться взглядом с девушкой. — Натан у себя в комнате, — сипло произнесла женщина и откашлялась. — На втором этаже… Помолчав, она тихо добавила, словно извиняясь: — Он очень переживает из-за того, что случилось… Все время у себя в комнате. Ни разу не вышел… Маринетт поглядела в глаза женщине. Как и любая мама, мать Натаниэля волновалась за сына. В глазах женщины девушка увидела тревогу и искреннее участие. — Маринетт, поверь, он не хотел ничего тебе сделать, — быстро заговорила женщина, глядя на Маринетт с немой мольбой. — Я не знаю, что с ним случилось, Натан всегда говорил о тебе очень хорошо, и я точно знаю, что он желает тебе только добра… Это случайность, простая случайность… Несчастный случай… Маринетт положила женщине руки на плечи. — Я знаю, все хорошо… Это и была всего лишь случайность, это все знают. Натаниэля все ждут в школе… Маринетт слукавила. Возвращения парня в школу ждали только она и Алья. Мама Натаниэля грустно улыбнулась. — Он вряд ли вернётся туда. После того, что произошло… Неопределенно разведя руками, женщина замолчала и уставилась на потертый ковер под ногами. Лицей, в котором училась Маринетт, считался самым престижным во всем городе. Попасть туда было непросто, а детям из небогатых семей и вовсе практически невозможно. Натаниэль до недавнего времени был исключением. Он хорошо учился, и за это ему дали грант, позволяя продолжать обучение бесплатно. Его мама очень гордилась сыном и всячески старалась поощрять его старания. Пусть она и не поддерживала желание Натаниэля стать художником, но и не препятствовала его увлечению. В ущерб доходу она покупала сыну дорогие краски и кисти, чтобы у Натаниэля было все лучшее. Женщина хотела, чтобы он выглядел не хуже, чем ученики элитного лицея. Она воспитывала сына одна. Отец парня погиб, когда Натаниэлю было около шести лет, и с тех пор семья оказалась в трудном положении. Единственной надеждой женщины был её сын. Она верила, что Натаниэль, закончив прославленную школу, поступит в ВУЗ и «выбьется в люди». Но теперь, после произошедшего, все могло пойти под откос. Даром, что психиатры не выписали справку о психическом расстройстве парня, а случившееся списали на случайность. Теперь имя Натаниэля было у всех на устах, и его семью старались избегать. Надо ли говорить, что после этого институты не захотят принять парня, пусть и безусловно талантливого, но «опасного для общества»?.. — Лестница прямо по коридору, — ласково улыбнулась женщина, с благодарностью глядя на девушку. Маринетт кивнула. Она бывала раньше в доме Натаниэля, но никогда не поднималась к нему в комнату. Парень стеснялся своего жилища, и поэтому редко принимал у себя гостей. Поднявшись по скрипучей лестнице, девушка оказалась в тесном коридорчике. Все, что в нем было — это две двери и круглое окно под самым потолком. Постучавшись в первую от лестницы дверь, Маринетт слегка приоткрыла ее и заглянула внутрь. Комната была пуста. Она больше смахивала на мастерскую: небольшая, с деревянными стенами и полом, в углу стоял письменный стол и рядом с ним мольберт, а у противоположной стены располагалась потертая тахта. Стена над столом была увешана рисунками разных форматов. Маринетт уже хотела постучаться в другую дверь, но эти рисунки привлекли ее внимание, и девушка, ругая себя за свое любопытство, вошла внутрь. Вся стена была увешана ее портретами. Маринетт на рисунках была расположена в самых разных ракурсах: в профиль и в три четверти; в полный рост или только лицо. Но ни на одном рисунке она не смотрела прямо. Были полноценные работы, выполненные акварелью, и, как догадалась Маринетт, срисованные с фотографии, но преобладали быстрые карандашные наброски. Некоторые рисунки были сделаны на тетрадном листе, и девушка догадалась, что друг рисовал ее в школе во время урока. Маринетт вспомнила портрет, подаренный Натаниэлем в первый учебный день. Парень тогда сказал, что наблюдал за ней каждый день, когда она выходила на балкон. И только сейчас Маринетт осознала, сколько сил было вложено в эту работу. Чтобы выполнить портрет, другу приходилось каждое летнее утро вставать чуть свет и приезжать к ее дому через весь город. Неужели Алья была права, и Натаниэль действительно влюблен в неё?.. Услышав доносящиеся из коридора звуки, Маринетт быстро ретировалась. Едва она успела выскользнуть из комнаты и прикрыть за собой дверь, как услышала испуганный и взволнованный голос: — Маринетт?.. Обернувшись, девушка увидела друга. Натаниэль стоял на пороге соседней комнаты — испуганный, с огромными бирюзовыми глазами, мерцающими в полумраке незнакомым болезненным блеском. — П-привет, — Маринетт неловко улыбнулась и пошевелила пальцами в знак приветствия. Натаниэль опустил голову и ссутулился. Молча он вернулся в свою комнату, и Маринетт, словно его тень, прошла следом за парнем. Не глядя на девушку, Натаниэль сел на кровать в углу, и Маринетт, машинально копируя его движения, села рядом. — Ты как? Она могла бы и не спрашивать. Маринетт и так видела, что друг выглядел хуже некуда: под глазами синяки, губы дрожат, и само лицо какое-то серое и тусклое. Возможно, во всем виновато плохое освещение — день был пасмурный — но девушке показалось, что даже рыжие волосы парня будто выцвели. На нем были джинсы свекольного цвета и тёплый вязаный свитер. — Я чуть не убил тебя, — глухо произнес Натаниэль, по-прежнему избегая взгляда подруги. — Я… я не знаю, как все случилось… — Все теперь хорошо, — горячо заверила его девушка, нащупав своей ладонью ладонь друга. Парень вздрогнул, но не отнял руку. Они молчали несколько минут. Все это время Маринетт хотела заговорить с другом, но не знала, как начать разговор. Ей хотелось многое сказать, но вместо этого она молча смотрела в стену. Первым заговорил Натаниэль. Его голос дрожал: — Я ничего не видел и не знал, что я делаю… Потом вспомнил. Это такое странное чувство — понимать, что это сделал ты, но не помнить этого. Я как будто со стороны на это смотрел… Маринетт, знаешь, лучше бы меня не было. Я даже не понял, когда случилось так, что я перестал быть собой… В смысле, вроде я, но это не я, и…и… — Тш-ш-ш… Успокойся. Не думай об этом, теперь все хорошо, слышишь? Натаниэль нервно сглотнул. — Тебе… Запретили со мной общаться? Этот вопрос застал Маринетт врасплох. Она никогда не умела врать. — Это ничего не значит, — поспешно произнесла она, избегая прямого ответа. — Ну да, — горько усмехнулся друг, и в уголке его губ залегла тонкая складочка. — Я полностью поддерживаю твою маму, тебе лучше держаться подальше от меня. Так будет лучше. — Лучше для кого? — неожиданно разозлилась Маринетт. Её глаза гневно блестели, и казалось, она может воспламенять взглядом. — Почему все знают, что для меня лучше? Натаниэль решился поднять голову. Его глаза растерянно и очень жалобно смотрели на девушку, и от взгляда этих бирюзовых глаз Маринетт вдруг захотелось залезть под кровать. — Натаниэль, — мягко произнесла она, слегка заикаясь от волнения. — То, что случилось, больше не повторится… — Почему я называл тебя Леди Баг? — внезапно перебил девушку Натаниэль, внимательно, но в то же время виновато глядя ей в глаза. — Э-э-э… Я не знаю. Маринетт покраснела. Опустила глаза, но потом встрепенулась и как на духу выпалила: — Подожди, ты это помнишь? Натаниэль поник. — Да. Я каждую ночь вспоминаю что-то. Это как собирать паззл по частям. Так страшно — сначала пустота, как будто вырвали кусок из памяти, а потом ты узнаешь новые подробности. И…становится еще страшнее. Маринетт глядела на друга. Он сидел, ссутулившись, и смотрел в пол. На улице что-то громко упало, и взревела сигнализация. От резкого звука парень дернулся. Его лицо напряглось, а глаза затравленно посмотрели на окно. Еще неделю назад жизнерадостный и милый Натаниэль превратился в затравленного и нелюдимого. Маринетт с горечью заметила произошедшие с другом перемены и в душе поклялась отомстить Тени. — Пожалуйста, уйди, — хрипло попросил Натаниэль, заставив девушку удивлённо поднять брови. — Ты не рад меня видеть? — грустно спросила она. — Нет… Рад. Но если ты уйдёшь, мне будет спокойнее. — Почему же? Натаниэль замолчал. В комнате повисла напряжённая тишина, и девушка услышала, как где-то внизу тикают часы. — Ты не боишься быть со мной? Один на один? Маринетт удивилась еще больше и отрицательно покачала головой. — С чего бы это? — Твоя мама права. Наверно, я сошёл с ума и могу не контролировать свои действия. — Ну и кто тебе это сказал? — скептически хмыкнула Маринетт, с теплотой глядя на друга. — Я хотел тебя убить. Вернее, не хотел. Вернее, я не помню… Маринетт наклонилась, пытаясь заглянуть в лицо другу. Натаниэль упорно отворачивался, но потом все же сдался. Кусая губы, он посмотрел на подругу. По его щекам катились слёзы. — Милый, хороший мой Натаниэль! — воскликнула Маринетт. — Какой же ты дурак!.. Игнорируя ошеломленное выражение лица друга, она придвинулась к нему еще ближе. Парень сидел перед ней, совершенно несчастный. Сердце девушки болезненно сжалось, когда она наткнулась на виноватый взгляд Натаниэля. Прикусив губу, Маринетт обняла друга и горячо зашептала: — Ты не виноват, и ты не сошёл с ума. В это трудно поверить, но я знаю, что произошло на самом деле. Это Тень. Он управлял тобой, слышишь? Меня хотел убить не ты, а он. Маринетт почувствовала, как тёплые руки сомкнулись на её талии. Левая рука Натаниэля поползла вверх и остановилась на её спине между лопаток. Крепче прижав девушку к себе, он тихо всхлипнул, уже не стесняясь своих слез. Маринетт почувствовала, как соленая капля скатилась по его щеке и упала ей на шею. — А если он снова захочет тебя убить… Моими руками?! Что, если я не смогу ему помешать? Я ведь очнулся только тогда, когда падал с моста, и то долго не мог понять, как я там оказался… Я был в школе, а потом оказался совсем в другом месте… Маринетт, если с тобой что-то случится, я не знаю, что я с собой сделаю… Этот исступленный шепот напугал девушку сильнее, чем взгляд Тени. Мелко задрожав в руках друга, она попыталась скрыть свой страх. Но парень почувствовал её состояние и обнял её еще крепче, уткнувшись носом ей в висок. — Я не прощу себе, если с тобой что-то случится… — его горячее дыхание щекотало ухо девушки, а голос, казалось, проникал в каждую клеточку тела и терзал душу. — Успокойся. Со мной ничего не случится. Я обещаю. Ты мне веришь? Почувствовав неуверенный кивок, Маринетт продолжила: — Пожалуйста, забудь о том, что произошло. Я знаю, это невозможно, но, пожалуйста, постарайся… Ради меня постарайся. Представь, что это был кошмарный сон… — Мне каждую ночь снятся кошмары, — голос Натаниэля хрипел и срывался. — Ты не знаешь, каково это — каждую ночь убивать во сне любимую девушку… — Я здесь, я с тобой, — горячо зашептала Маринетт, поглаживая парня по спине и пытаясь успокоить. Плечи Натаниэля вздрагивали, и из груди вырывались тихие вздохи. — Я боюсь темноты, — признался парень, и Маринетт почувствовала, как обмякло его тело. — Если бы я мог не спать… Оно меня находит в темноте. Теперь Маринетт поняла, почему Натаниэль выглядел таким больным. Он не спал. Ночь, две, а может, еще больше. Он боялся закрыть глаза, потому что тогда ему снилась Тень. Сердце Маринетт сжалось. Казалось, грудная клетка стала в два раза меньше, и дышать стало труднее. Она гладила друга по спутанным волосам. Натаниэль притих, положив голову ей на плечо. Его дыхание постепенно выравнивалось, и Маринетт показалось, что парень уснул. Она хотела отстраниться от него — нога затекла от неудобной позы и теперь неприятно покалывала — но друг не дал ей этого сделать. Руки парня нежно сжимали Маринетт в своих объятиях. Натаниэль крепко, но бережно прижимал к себе девушку, словно боялся, что она может исчезнуть. Раствориться, как растворялась в его снах. Тогда Маринетт осторожно толкнула друга, мягко укладывая его на подушку, а сама тихонько устроилась рядом на его плече. Сквозь полусон парень приоткрыл глаза и посмотрел на подругу. Его глаза в полумраке комнаты казались светящимися нежным цветом волшебными камнями. Так мерцал талисман Маринетт во время превращения. — Я не дам ему сделать тебе больно, — тихо прошептала девушка, перебирая рыжие пряди волос. — Я всегда буду рядом… Дыхание парня выровнялось. Он уснул, прижавшись щекой к тёплой макушке подруги. Маринетт не пыталась высвободиться. Она лежала с открытыми глазами на плече друга и смотрела в потолок. В комнате сгустились сумерки. Гадая, сколько же сейчас времени, девушка слушала ровное дыхание друга и незаметно успокаивалась. Тепло, исходившее от тела парня, дарило чувство умиротворения. Она и не знала, что с ним может быть так уютно. И Маринетт поняла, что теперь её жизнь не принадлежит ей одной. В эту минуту, находясь между сном и явью в таинственном царстве полусна, девушка ясно осознала, что в ней нуждаются. Она нужна Натаниэлю. И чувство ответственности, захватившее сознание Маринетт, заполнило её всю целиком. И сейчас она готова была бороться с Тенью. Ради всех тех, кого она может защитить.