but you know what it means

Кагеяма не понимает, какого чёрта он здесь стоит. Третий год подходит к концу, девочки-мальчики плачут, сакура разлетается миллионами лепестков, оседая на бордюрах, дорогах и чьих-то волосах. Количество людей на центральной площади перед школой никак не уменьшается, и Кагеяма немного паникует. Потому что в школах вечно множество наивных дурочек и дурачков, пытающихся так признаться. В переулке, между зданиями, где никто не видит, но обязательно кто-то подсмотрит. Так какого чёрта он здесь стоит? С первого года в Карасуно практически ничего не меняется. За "практически" кроется огромное количество деталей, вечно ускользающих от Тобио. Он пытается ухватиться за эти мысли, но может сосредоточиться лишь на мысках кроссовок Хинаты, который — почему — стоит всего в паре метров от него и, кажется, краснеет сильнее, чем обычно. Ну. Зато не думает, что Кагеяма решил его убить. Потому что у Кагеямы в правой руке меж пальцев елозит вторая пуговица с пиджака, неловко оторванная-отрезанная в минутном порыве за несколько часов до церемонии выпуска, и от Хинаты точно не ускользает то, что из-под пиджака Тобио отлично просматривается кусок белой рубашки. Кагеяма, если честно, не понимает, зачем делает это. И зачем возился с ножницами, изрезав вокруг всё, но не злосчастные нитки, на которые пуговица и крепилась, когда её можно было выдрать с мясом, позже аккуратно пытаясь вытащить всё торчащее. У него лицо наверняка краснее, чем у Хинаты, и Кагеяма не хочет здесь стоять. Потому что такой же наивный дурачок, которым когда-то боялся стать. Между их спортивным залом и ближайшей постройкой, кажется, никто больше не появится в ближайшее время, и Тобио позволяет себе с полминуты просто подышать, пытаясь задрать голову так же высоко, как на площадке, в окружении соигроков. Но может лишь продолжать дырявить глазами чужие кроссовки. Хината, оказывается, умеет молчать. А Кагеяма не умеет пользоваться ножницами от слова совсем, и кончики пальцев, по которым скользит эта вредная золотистая пуговка, саднят — и наверняка позже, когда Шоё отойдёт от всего этого, он даст ему по голове за такое наплевательское отношение к этим пальцам. Вдох. Покрутить пуговицу справа налево. Выдох. Зажать так, чтобы неровные ранки от острых лезвий не болели. Кагеяма делает шаг вперёд, резко поднимая голову, и Хината дёргается. Чёрт. Слишком резко. От этой неловкости он кое-как передвигает ногами и, наверное, смешно смотрится со стороны — почти заваливаясь вбок на трясущихся ногах. Совсем как наивная девчонка-дурочка. И чего ждём, раз уже позвали всех на карнавал? Раздали приглашения, возвели софиты под потолок, надо и заканчивать. — Хината... я... ты мне... — чёрт, и что он тут распинается? На случай, если Кагеяма не сможет, прям как девчонка, намотать сопли на кулак, у него есть попытка отмазаться. Одна, к сожалению. — ...Танака в прошлом году вырвал пуговицу со своего пиджака для тебя, и это было круто, поэтому я, как твой в некотором роде... — как же сложно, — ...сенпай, решил, что тоже могу так сделать! Он делает ещё шаг навстречу, вытягивая вперёд руку с пуговкой, а другой рукой поднимает руку Хинаты — и, ого, он действительно умеет молчать, — вкладывает в разогнутую руку выстраданный атрибут. Кажется, какая-то из частей его плана проваливается, потому что Хината краснеет ещё сильнее, открывая и закрывая рот, наверняка не зная, что нужно сейчас говорить, потому что актёр из Кагеямы никакой. Хината сжимает кулак, и эта пуговица, наверное, не настолько холодная, как пальцы Кагеямы, которые он успевает словить вместе с ней, и Шоё пытается улыбнуться, когда на самом деле хочется провалиться под землю. — ...как сенпай? Кагеяма дёргается. По рёбрам стучит словно молотком, и в голове всё путается-путается, и зачем он вообще это затеял, и что это вообще за глупости такие, дарить пуговицы, чтобы признаться в любви, и вообще зачем-зачем он всё ещё здесь стоит. Но руку из чужих пальцев не вырывает. Глазеет сверху-вниз на Хинату, который улыбается как-то слишком загадочно для глупого балбеса, и Тобио становится не очень хорошо — осознание скользит холодными змеями по спине, оплетая позвонки. — Конечно, как сенпай! Что за вопросы, дурак?! Актёр из Кагеямы действительно никакой. А пальцы у Хинаты на удивление тёплые.