Призрачный евангелион

Так что ты там говорил?—небрежно спросил Джиро парня. Кхххх—захлебываясь в крови прохрипел Синдзи. -Я,кххх, ннннемогу его больше сдерживать—прохрипел Икари. -Я НЕ МОГУ ЕГО СДЕРЖИВАТЬ!—уже заорал во весь голос Синдзи, а в следующий момент его голову охватило пламя: ААААААААААААА,ДАААААААААААА!— отчаянный крик Синдзи, ощущавшего как его голова сгорает заживо, неожиданно перешел в восторженный рев. В следующий момент огонь проступавший на лице парня, будто взорвался. Волна пламени разбросала в разные стороны подростков, что до этого момента избивали Икари, а затем с удивлением наблюдали за происходящей чертовщиной. Когда-же огонь улегся, испуганным подросткам предстала ужасающая картина: Синдзи Икари стоял невредимый, будто его никто и не избивал. Хотя нет…Это уже не был Синдзи Икари. Кожа на всей голове просто испарилась, оставляя голый череп, пустыми глазницами безразлично взиравший на окруживших его парней. Руки тоже не остались без изменений—от бывших аккуратных пальцев, остались лишь длинные костяшки, говорящие о том что тут когда-то была настоящая человеческая конечность облаченная в плоть. Но самое страшное произошло секундой позже—замершие вокруг скелета Синдзи дети начали пятиться. В тот-же момент, скелет…Он двинулся. Костяная рука медленно поднялась, указывая мертвым пальцем, или тем что от него осталось прямо на Джиро, удивленно замершего перед…Синдзи Икари? Нет, не он. “Правосудие, возмездие и наказание”—казалось жуткий голос звучал прямо в головах испуганных подростков, настолько отчетливо они его слышали. Скрип костей, смертельное спокойствие и холодная ярость —все это смешалось в одном коротком предложении, кратко описывающим судьбу неудачливых хулиганов. К несчастью самих подростков—они не были тупыми. И поэтому совершили то, что сделал бы любой нормальный человек столкнувшийся с чем-то опасным, что не сможет никогда объяснить логикой. Они побежали. Сами того не подозревая, юные грешники уже были обречены… Побег лишь растягивал их страдания. В глазницах призрачного гонщика зажглись два огонька—словно два маленьких солнца, полные первобытной жажды….Жажды действия. Он ощущал их души…Грязные, порочные…Он хотел покарать их. Само естество его, притягивало духа…Манило…Заставляло… Пылающий скелет одетый в черную, школьную форму просто вскинул руку—из земли тут-же вырвались адские цепи, призванные будто из самого пекла—по некоторым из них все еще сочилась лава, плавя асфальт на который она попадала. Словно змеи, живя своей, отдельной жизнью магические оковы стремительно понеслись наперерез убегающим, не оставляя им пути для отхода. Первым в ужасные силки попал Судзухара—давний друг Джиро, знакомый ему еще с младших классов. В ужасе крича, он бился пытаясь высвободится из цепей, плотно сковавших парня. Но попытки были тщетны. Следом последовали другие подельники Джиро: Горо, толстяк и подпевала который обычно всегда следовал за Харадой ,тоже попался в цепкие лапы монстра. Одна из цепей ухватила его за ногу, оттаскивая и скручивая не смотря на отчаянные мольбы и призывы о помощи. Дальше в руки монстра попали уже Макото, Такаши, Тэтсуо,Тодзё… Один за другим орущих и визжащих подростков схватывали и опутывали цепи, причиняя в процессе невыносимую боль, сжимая до хруста конечности и ломая кости. А они ничего не могли с этим поделать. Через десять минут, все школьники уже были скованы и подвешены на цепях. Дух возмездия медленно подошел к первой жертве. Кто-то звал на помощь, кто-то просто матерился, а кто-то плакал, обмочив свои штаны от страха. В целом на суд к гонщику попало довольно много младших душ, и несколько старших уже успевших согрешить достаточно, чтобы использовать на них карающий взгляд…Но нет. "Не достойны"—прозвучало в голове гонщика. Вытянутый костяной палец коснулся кончиком лба первого грешника, испуганно замершего и смотрящего за медленными действиями духа. Палец коснувшись кожи передал человеку одно из страшнейших проклятий, наравне с карающим взором—демоническое пламя. Особенность его заключалась в том, что оно не потухнет пока не погубит свою жертву. И не погаснет пока того не пожелает его владыка. Охваченный огнем, парень который еще полчаса назад с упоением избивал беззащитного Синдзи Икари теперь сам корчился в агонии. Зависть, похоть, обман— дух возмездия видел все эти прегрешения, будто мусор смердящие перед ним в магическом чутье словно куча навоза, и ровно настолько-же раздражающие гонщика. Раскинув руки в разные стороны, дух возмездия начал делать странные пассы костями конечностей над горящим заживо школьником. Он решил изменить наказание. Огонь теперь будет мучать не только тело, но и душу. Кожа плавилась, волосы горели но он все еще был жив, оставаясь в сознании и испытывая ужасные мучения. Грешник будет страдать, пока ненасытное пламя не оставит от него ничего. Отвернувшись от смердящего паленой плотью полутрупа, дух окинул взглядом огненных зрачков лежащих и орущих от страха остальных пленных. К несчастью для подростков, в магическом плане они все были словно одна большая свалка отходов. “Сжечь всех”—приказал пламени гонщик. Потоки огня послушно слетели с его рук, направляясь к уже перешедшим на ультразвук в предчувствии своих смертей подросткам. Но их никто так и не услышал. Смертные только зря рвали глотки—задний двор школы, на котором произошла разборка был плотно изолирован магическим барьером, который на автомате создавался духом каждый раз, когда у него получалось высвободиться. Так что их никто не то что не услышит, их даже не увидят. “Никакой пощады”—проскрежетал дух, наблюдая за тем как пламя пожирает его жертв. Гонщик уже собирался дожарить до конца своих пленников и закончить на этом свое пиршество, но вдруг его пронзило отчетливое чувство что он что-то упускает. А древний дух возмездия очень редко что-то упускал, тем более ощущал чувства кроме гнева. Взгляд неожиданно наткнулся на валяющийся в траве телефон, с отпечатком души еще одного смертного. “Один все-таки смог убежать. Главное блюдо. Найти. Покарать.”— появилась короткая последовательность действий в голове духа возмездия. Издав приглушенное рычание, гонщик двинулся по горячим следам оставленным в астральном плане грязной душонкой человека.