Мой

- Скоро сюда придет Хун-а, и от вас всех живого места не останется! - мальчишка, ухмыляясь, сплёвывает кровь. - Начинайте готовиться к худшему. - Заткните сопляка, - приказывает властный голос, после чего мальчишке заклеивают рот клейкой лентой. - Так-то лучше. Подождём твоего Хуна и посмотрим, кто кого должен бояться. *** Несколько месяцев назад. - Хань Ву! Стой! - Исин пытается догнать сына хозяина, чтобы тот не наделал глупостей. - Стой, кому говорят! - Пошёл к чёрту! - еле ворочая языком, отвечает молодой парень, выскальзывая из душного помещения на воздух. - Я - Лу! Лу! Я не вернусь к этому мудаку! - кричит он, пятясь назад. - Пусть катится ко всем чертям обратно туда, откуда он вылез! - Хань показывает несколько неприличных жестов, после чего резко разворачивается и слепо влетает в проходящего мимо человека. - И ты пошёл к чёрту! Не видишь, я иду, - заявляет парень, отшатываясь от незнакомца. - Тебя мама не учила, что ругаться нехорошо? - молодой человек придерживает плохо стоящего на ногах Ханя. - А тебя не учили не лезть в чужие дела, - Хань хочет добавить что-то обидное, но встречается с холодным взглядом незнакомца, - сладкий? - мальчишка подбирает странное обращение. - Пусти! - он пытается высвободить собственную руку, которую сжимают аккуратные, но слишком сильные для него пальцы. - Не стоит оскорблять незнакомого тебе человека. Никогда не знаешь, кем он окажется, - молодой человек не отпускает чужую руку, а наоборот, сжимает её сильнее. - Пусти, мне больно! - мальчишка срывается на визг, свободной рукой пытаясь высвободить зажатую. - Сехун, давно не виделись. Тебя босс прислал? - Исин подходит, попутно наблюдая за бесполезными попытками Ханя высвободить руку. - Прислал. А этот тот самый? - Сехун взглядом указывает на недовольно пыхтящего Ханя. - Он самый, - подтверждает Исин, помогая Ханю вывернуться из чужой хватки. Получается это не сразу и то лишь потому, что Сехун разжимает пальцы. - Давно вернулся? - Только что. Ифань сказал познакомиться, вот и знакомимся, - Сехун улыбается тонкими губами. - Меня О Сехун зовут. Я что-то типа твоего телохранителя, - он протягивает руку мальчишке напротив. А Хань понимает, что окончательно пропал, потому что эти губы, вытянувшиеся в приветливой улыбке, сводят его с ума. - Пошёл к чёрту! - картинно заявляет. - Не нужна мне ещё одна нянька. Исина хватает, - он кивает в сторону упомянутого. - Вы тут потусите, а мне пора. Адъёс, - он резко разворачивается на каблуках, чтобы не видеть новенького, потому что алкоголь в крови подталкивает его на необдуманные поступки. - Куда собрался, Хань? - спокойный голос окликает мальчишку, от которого у того подкашиваются колени. - Гулять, - не оборачиваясь, бросает Хань, молясь, чтобы его ещё раз назвали его именем. - Время позднее. Пора бы и домой. Я подгоню машину, - Исин как всегда тактично сливается, давая молодым людям найти общий язык. - Исин, катись вместе с этим, - Хань запинается, боясь произнести имя человека, стоящего у него за спиной, - домой. Я пока не хочу, - он ускоряется, стараясь как можно дальше уйти от нового знакомого. - Не получится, - Сехун внезапно оказывается за спиной Ханя, отчего тот подпрыгивает на месте от неожиданности. - Пора домой, - абсолютно спокойно говорит О, только вот в этих двух словах слышится явный приказ. Он обхватывает мальчишку за талию, не давая тому сдвинуться с места. - Не хочу! - Хань пытается сопротивляться, но тело предательски прижимается к чужому, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. - Хочешь, - негромко сказанное слово заставляет Ханя дрожать. «Хочу! Хочу! Хочу!» - вопит внутреннее «я» мальчишки, - «Чёрт, как же я ХОЧУ ТЕБЯ!» - Пошёл к чёрту, - шепчет Хань, собирая остатки гордости. - Только с тобой, - уверяет Сехун, аккуратно подталкивая Ханя к подъехавшей машине. - А вот и транспорт, - Сехун открывает дверь автомобиля, после чего просто запихивает упирающегося Ханя на заднее сиденье и садится рядом. - Исин, поехали. Чжану не надо повторять. Он стартует плавно, чтобы в скором времени вылететь на скоростную автостраду на максимальной скорости. Утро только начинается. Хань просыпается ближе к обеду. Солнце нещадно слепит, поэтому Лу щурится, прикрыв глаза рукой. Он принимает сидячее положение, от чего одеяло сползает вниз, открывая неподверженное загару стройное юношеское тело. - Доброе утро, - раздаётся приветствие из района входной двери. - Чёрт, - шипит Хань, узнавая голос. Он, впервые в жизни стесняясь собственной наготы, поспешно закутывается в одеяло, оставляя на воздухе только глаза. - Ночью ты был менее стеснительным, - усмехается Сехун, входя в комнату, попутно закрывая за собой дверь. - Что, прости? - удивляется Хань. - Что было ночью? - в его голове проносятся обрывки воспоминаний наряду с его фантазиями. Сехун сужает глаза, пытаясь понять, шутит ли мальчишка или нет. - Ну? - Хань нетерпелив, поэтому позволяет себе скинуть одеяло, открыв для наблюдателя собственный торс. «К чёрту, любуйся!» - думает Хань, поправляя всклокоченные ото сна волосы. Сехун взглядом не отрывается от мальчишки. Вопрос остаётся без ответа. - Я тебя спрашиваю: что случилось ночью? - Хань от нетерпения кусает нижнюю губу, повторяя это действие на автоматизме. - Ничего, - холодно заявляет Сехун, отводя взгляд. - Одевайся, тебя ждут, - он выходит вон, закрывая за собой дверь, оставляя Ханя наедине с пустой головой и невозможностью восстановления воспоминаний. Хань спускается через полчаса. Он поправляет огромную, на три с половиной размера больше, белую футболку, сползшую с плеча, оголившую острые ключицы. В гостиной никто не обращает на это действие никакого внимания, кроме Сехуна. Хань ловит спокойный взгляд О, после чего резко отворачивается, обращаясь к Исину. - Син-а, напомни-ка, как мы добрались? - он садится на стул, закидывая ногу на ногу. Неприкрытые шортами голые коленки описываю дугу, пока их обладатель придвигается ближе к столу. - Не помнишь? - удивляется Исин, отрываясь от таблиц на ноутбуке. - Да что вы заладили? Что я должен помнить? - Ханя это порядком всё напрягает. Он ненавидит, когда от него что-то скрывают. - Абсолютно ничего, - уверяет Чжан, возвращаясь к прерванному делу. – Давай-ка ты лучше пообедаешь, а? Силы восстановишь. - Да что вы всё заладили? – Хань с досадой вгрызается в тост с джемом. Он даже не замечает, как тягучая сладость скатывается по подбородку и почти срывается с него, но этому препятствуют чьи-то теплые пальцы, вытирая прозрачную дорожку. Хань поднимает глаза на прикоснувшегося к себе и перестаёт жевать: Сехун ловким движением слизывает с собственных пальцев джем, в тоже время другой рукой убирает остатки сладкого с подбородка мальчишки. «Сделай так ещё раз», - хочет попросить ещё Лу, но его отвлекает входящий мужчина. - Приветствуем Вас, босс! – слышится со всех сторон. Хань с неимоверным усилием воли отвлекается от чужих пальцев, встречая сердитый взгляд. Не говоря ни слова, он поднимается из-за стола и направляется к выходу. - Куда собрался? – мужчина останавливает юношу всего одним вопросом. - Тебя это не касается, - у Ханя нет желания задерживаться в помещении, поэтому прибавляет шагу и удаляется. - Мне сказали, что я найду тебя здесь, - Сехун присаживается рядом с Ханем под огромным деревом на берегу пруда. - Угу, - не открывая глаз, соглашается Лу. Он устал спорить, устал огрызаться. Он просто устал. А ещё он очень боится посмотреть на новенького, потому что он вызывает у него неимоверное желание целоваться. - Зачем ты бегаешь от отца? – О задаёт интересующий его вопрос. - Потому что этот «господин» мне никто, - не вдаётся в подробности Хань. - Тебе не кажется, что ты даже не даёшь ему стать для тебя кем-то? – Сехун смотрит на мальчишку, на лице которого играют тени от листвы. - А где он был девятнадцать лет назад, после того, как заделал меня? – Лу открывает глаза и встречается взглядом с Сехуном. – «Сунул, вынул и бежать» - вот его девиз. А месяц назад он приезжает к нам, разговаривает с бабушкой, после чего увозит меня в эту тюрьму, приставляет Исина, без которого я даже в сортир сходить не могу, и хочет, чтобы я его звал «папулей». С хуя ли? – Хань закусывает губу, отворачиваясь. - Во-первых, не матерись, - Сехун вытаскивает из кармана сочное яблоко и передаёт его мальчишке. Тот неосознанно берёт фрукт и откусывает. – Во-вторых, ты дал ему возможность объясниться? - На кой? – жуя отвечает Хань, пренебрегая сехуновским «во-первых». - Ты знаешь, почему он тогда ушёл? – Сехун наблюдает, как яблоко постепенно скрывается за белоснежными зубами. - Это не важно. Его не было, когда я родился. Его не было, когда у мамы случился приступ. Его не было, когда мама умерла. Продолжать? – Хань выкидывает несъеденную половину яблока в озеро. Вода покрывается рябью, а Лу продолжает. – Мне абсолютно похуй почему его не было. Важен факт: его с нами не было. Остальное не в счёт. Сехун открывает рот, будто хочет сказать что-то очень важное, но не решается. Проходит около получаса, когда О заговаривает снова. - Знаешь, я мог бы тебе всё объяснить, ответить практически на все твои вопросы, но у меня нет прав на это. Если Ифань не рассказал тебе этого, то у него есть на это причины. – Сехун протягивает руку и поворачивает голову мальчишки в свою сторону, заглядывая тому в глаза. – Но я могу сказать тебе только то, что он очень тобой дорожит. Всё то, что он делал, делает или будет делать – всё это только ради тебя. Хань видит, что мужчина, сидящий напротив, искренен в своих словах. Жестокие слова оседают где-то на языке, от чего внутри становится как-то горько. Он сплёвывает накопившуюся слюну стараясь избавиться от тех чувств, что переполняют его. Ему так хочется наорать на кого-то, выплеснуть всю ту злобу, всё то непонимание, которое переполняет его, но спокойно смотрящие на него глаза останавливают весь поток негативных чувств. Сехун поднимается и уходит в особняк, оставляя Ханя наедине со своими мыслями. *** Спустя пару месяцев. «ВУ ХАНЬ!» - слышится громкий крик на весь особняк. За ним следует такой же сильный хлопок дверью. Хань выбегает из кабинета отца, пренебрегая всеми законами приличия. Ему всё равно, что потом его накажут, возможно, даже запрут в комнате, но сейчас это ему просто необходимо. Лу вбегает в гараж, хватает первые попавшиеся ключи, после чего садится в автомобиль и уезжает. Как ни странно, но в зеркале заднего вида погони не наблюдается, значит ему «дали добро» выпустить пар. Хань включает радио на всю громкость, набирает огромную скорость, превышающую в три с половиной раза положенную на данном участке трассы, и начинает орать. Ему наплевать на всё, что творится снаружи. Сейчас у него есть скорость, звук и крик. И это помогает. Белоснежная BMW, собранная вручную, несётся по серпантину, обгоняя «еле плетущихся» автолюбителей. Ханю мало, он вдавливает педаль в пол, не заботясь ни о чём. Машина, попадая в небольшую яму, теряет стабильность, от чего Лу теряет управление. Кое-как сбавляя скорость, он всё-таки не успевает выровнять несущееся транспортное средство и на повороте срывается на обочину. Нога до упора давит на тормоз, но деревья уже встречают крашеный металл. Столкновение. Подушки безопасности. Кровь. Тишина. *** Хань открывает глаза и понимает, что он у себя в комнате. Голова нещадно болит, но соображать он может. - Я очнулся, - говорит он, смотря в потолок. - Я вижу, - слышит он спокойный голос. Сехун. Сложно не узнать его даже после аварии. - Что со мной? – Хань поворачивает голову, стараясь увидеть О. - Ты разбился. Я выехал за тобой, но ты слишком гнал. Потом ты сорвался в кювет. Система безопасности спасла тебе жизнь. Я вытащил тебя, после чего привёз обратно. Травм несовместимых с жизнью врачи не нашли. Только перелом руки и сотрясение мозга. Месяц отдохнёшь и будешь как раньше доставлять всем неприятности. - То есть я доставляю неприятности? – Хань от обиды закусывает губу до крови и отворачивается. - Я не это хотел сказать… - Сехун хочет что-то добавить, но его перебивают. - Я понял. Оставь меня, - Хань чеканит слова, а после вновь впивается зубами в губу. Сехун выдыхает и покидает комнату, оставляя мальчишку наедине с мыслями. «… доставлять всем неприятности», - сигналит в голове Лу. Вот оно значит как. Он доставляет неприятности. Весь месяц он пытался быть милым, даже иногда называть Ифаня по имени, не дебоширить, а оказывается это «доставлять всем неприятности». Единственный раз, когда он поругался со старшим Ву, потому что тот решил обсудить с ним его будущее в компании, оказался переломным. Кто мог подумать, что всё, что он делал, не перечил, привыкал к жизни в этом доме, было обременительно для всех? Хань бьёт загипсованной рукой по кровати, стараясь заглушить физической болью внутреннюю. Следующая неделя проходит в тишине. Хань не разговаривает ни с кем, молча принимает лекарства, пищу. Он не вылезает из кровати, не принимает душ. Исину надоедает такое поведение, поэтому он предпринимает отчаянные меры. Впервые за всю неделю порог комнаты пересекает Сехун. Он без разговоров срывает влажное от пота одеяло, после чего берёт на руки молча сопротивляющегося Ханя и уносит его. Мальчишка всё также молча отбивается здоровой рукой, но это не приносит никаких результатов. Внезапно для себя Хань чувствует, как его погружают в тёплую воду прямо в пижаме. Он мысленно вопит, хотя на самом деле не издаёт ни звука. «Какого чёрта?» - крутится у него в голове, когда чужие руки начинают аккуратно расстёгивать пуговицы на спальной рубашке. Хань закусывает губу, когда вслед за рубашкой с него снимают штаны, оставляя его нагого в воде. Сехун, будто делает это постоянно, поливает из рядом стоящего кувшина отросшие русые волны на голове юного дебошира, после чего нежно, боясь повредить, намыливает их. Хань теряется в легких прикосновениях, забывая обороняться. Он дышит неглубоко, опасаясь спугнуть старшего. Сехун, закончив мытьё головы, приступает к телу. Он проводит намыленной мочалкой по светлой коже, покрытой созвездиями мелких родинок, пока Хань впивается в закушенную губу, боясь застонать в голос. «Как же хорошо!» - думает он, желая продлить эти мгновения до бесконечности. Мальчишка забывается, издавая лёгкий стон. Ему уже всё равно, что о нём подумают, как это выглядит со стороны. Когда чужие руки оказываются в районе паха, Хань приоткрывает глаза, встречаясь с чужим взглядом. Он приподнимает таз, задевая уже окрепшим органом чужую руку будто случайно. Сехун делает вид, что не замечает этого, пока яркие от прикусывания губы Ханя не выдают «возьми меня». О смотрит жестко и властно, будто исполняя желания юного тела одними глазами. Хань берёт чужую руку и кладёт её на свой половой орган, сжимая его чужими пальцами. Выдох. Лу бьёт мелкая дрожь от прикосновений чужих пальцев, в сплетение которых он толкается. Вдох. Сехун не разрывает зрительного контакта, позволяя юноше утонуть в огромных зрачках старшего. Выдох. Хань облизывает распухшие губы, приближаясь к развязке. Вдох. Лу притягивает загипсованной рукой чужую голову. Лбы молодых людей соприкасаются, пока их руки, сплетённые вместе, движутся в убыстряющемся ритме. Выдох. Хань тянет сладкое «Хуууун-аааа», орошая воду белёсыми нитями. Вдох. Лу смотрит в глаза старшему, встречая там боль, выплёскивающуюся наружу. Он приподнимается на здоровой руке, стараясь соприкоснуться губами с человеком напротив, но его останавливают. Секундное замешательство, после которого вновь жёсткий взгляд, вытеснивший любые эмоции из старшего, возвращается на своё законное место. Сехун, будто ничего не было, выдергивает заглушку, после чего вода в ванной начинает резко убывать. Отточенными движениями он достаёт чистое полотенце, разворачивая его в руках. - Вылезай, - единственное слово, произнесённое О за всё это время. Хань, понимая, что те несколько минут, которые были ему дарованы, истекли, встаёт в полный рост, уже не стесняясь. Он даёт вытереть себя полотенцем, принимает помощь в одевании, после чего в абсолютной тишине выходит из помещения. Следующие недели Хань старается спускаться вниз для каждого приёма пищи. Он начинает относительно неплохо разговаривать с отцом, трепаться ни о чём со всеми, кто работает в доме, а также иногда сплетничать с Исином. С Сехуном они больше не пересекаются. В один из вечеров, когда Хань сидит напротив камина, разминая атрофированную руку, рядом с ним садится Ифань. За всё то время, пока юноша находится в этом доме, Ву резко постарел. Ярко выраженные морщины, фиолетовые тени под глазами, а также ужасно усталый вид не прибавляют молодости старшему. - Твоя мама всегда была для меня тем человеком, на которого я равнялся. Она всегда была сильнее меня. Мы были вместе совсем недолго, но это были одни из самых счастливых минут в моей жизни. Мне пришлось уйти, чтобы не подвергать опасности её. Я не знал, что у неё будет ребёнок. Она тогда мне ничего не сказала, - Ву отвлекается от созерцания огня на секунду переключая свой взгляд на сына. - В то время мне пришлось втянуться в незаконный бизнес, но я бы сделал всё, чтобы быть со своим ребёнком. Мы с твоей мамой договорились, что когда я буду чувствовать безопасность, когда смогу защитить её, тогда я вернусь. И у нас будет семья, - Ифань тяжело вздыхает. – Но я не успел. Строительство империи затянулось, пришлось многим пожертвовать, со многими разобраться. Когда я пришёл, то узнал о смерти своей любимой и о существовании сына. Твоя бабушка знала о нашей договорённости, поэтому беспрепятственно отдала мне тебя. Ифань откидывается на кресло, прикрывая глаза. Такая откровенность стоит ему очень дорого. - Ты – мой наследник, поэтому я последовательно буду вводить тебя в курс дел. У тебя есть какие-нибудь вопросы? – Ву вопросительно смотрит на юношу. - Сехун. Кто он такой? – Хань озвучивает свой вопрос. - Вот же мальчишка. Я рассказываю ему о его родителях, а его интересует только Сехун, - Хань пожимает плечами, показывая равнодушие к мнению отца. – Сехун – это мой сводный брат. У нас разные родители. Он – сын последней жены моего отца. Я познакомился с ним тогда, когда ушёл от твоей матери, дабы помочь отцу с империей. Для укрепления связей ему пришлось жениться на женщине с ребёнком. Её родственники давали очень нужную финансовую поддержку. Женщина она была неплохая, в их новой семье всё было тихо и спокойно. Через три года на моего отца было совершено покушение. Он с супругой попали под пули. Оба скончались. Сехуну тогда было десять. Мы решили, что будет лучше отправить его в частную школу под другой фамилией. Он был согласен. Потом он продолжил учёбу, попутно удалённо вникая в систему империи, дабы помочь моему приемнику адаптироваться. И вот он вернулся. Я сразу же отправил его познакомиться с тобой, а дальше ты и сам знаешь. - Где он сейчас? – Хань, ошарашенный тем, что Сехун – его родственник, не скрывая переполняющее его любопытство, ёрзает на стуле. - Так сказать «в командировке». Скоро вернётся, - Ифань видя, как напрягся его сын, решил его успокоить. – Не переживай, там всё легально. У нас теперь чистый бизнес, ему ничего не угрожает. - Для меня это очень важно то, что ты мне рассказал, - Хань поднимается со своего кресла и подходит к Ифаню. – Спасибо, - он садится на колени к мужчине и обнимает его. – Спасибо, папа. Хань впервые за всю свою взрослую жизнь засыпает со свободным от тревог сердцем. Он засыпает в объятиях грозного, сильного, но такого родного Ифаня. *** Хань больше не может ждать. Он знает, что Сехун прилетает сегодня. Он слышал, как Ифань просил Исина встретить О из аэропорта. Рейс вечерний, а сейчас всего лишь утро. Юноша пялится в потолок, рассеянно перебирая кудрявые пряди. Интересно, а он скучал? А мы будем с ним разговаривать? Что он ко мне чувствует? Я ему нравлюсь? У Ханя столько вопросов в голове, ответы на которые может дать только один человек. О Сехун. И сегодня он с ним поговорит. Хватит это терпеть! Хань сбегает по лестнице на первый этаж, после чего несётся в гараж. - Син, можно с тобой? – выпрашивает он у Чжана, когда тот практически садится в автомобиль. - Куда? – удивляется Исин. - Всё равно куда. Хочу в город! – Хань забирается на переднее сиденье, пристёгиваясь. - У меня дела, но до города я тебя подкину. Обратно пришлю кого-нибудь тебя забрать, пойдёт? – ничего не подозревающий Чжан принимает участие в супер секретной операции. - Окей, - соглашается Хань. Дорога ровная, поэтому Исин слегка превышает скорость, дабы сидящий рядом Хань порадовался ветру, который растрепал его аккуратно уложенные русые волны. С момента аварии Лу к автомобилю без водителя даже на десять метров не подпускали. - Син-аааа… - тянет юноша, переходя ко второй части своего плана. - Да, мелкий? - Я знаю, куда ты едешь. Можно мне с тобой? – Хань включает всё своё обаяние. - Откуда? – удивляется Исин, отвлекаясь от дороги. - Просто знаю. Син-а, мне очень надо… - просит Хань, смотря на старшего огромными жалобными глазами. - Ну, я даже не знаю… - задумывается Чжан, попутно перестраиваясь. - Син-а, ты же знаешь, что мы с ним не разговаривали с момента аварии. Я его обидел и хочу извиниться. Ну пожалуйста, Син-а. Для меня это очень важно, - Хань поджимает губы. - Хорошо, хорошо. Уговорил. Но разбираться будешь с ним сам, я в ваших баталиях участвовать не хочу. - Спасибо, Син-а! – Хань обнимает Чжана, пока тот пытается не попасть в аварию, выкручивая руль влево. Исин ждёт на парковке, давая возможность этим двоим решить все свои проблемы без посторонних. Он мог бы просто оставить им машину, но никто не знает, до чего эти двое там досовещаются. Хань, чувствуя необходимость умыть пылающие щёки, покидает место в зале прилётов, заходя в уборную. Он включает ледяную воду, после чего хочет набрать в руки влагу, но резкий удар по затылку не даёт ему осуществить намеренное. *** Хань приходит в себя в каком-то новом для него помещении. Обилие народа в чёрных костюмах не настраивает на позитивное мышление, поэтому он решает действовать по наитию. - Какого чёрта здесь происходит? – озвучивает он свой вопрос к публике. - Очнулся, малец. Сиди и не рыпайся, тогда не пострадаешь, - мужчина в летах подходит к Ханю и приподнимает его лицо за подбородок. - Мне кажется, что здесь какая-то неразбериха. Не знаю, кто Вам нужен, но это явно не я. Поэтому отпустите меня, дяденька, я никому ничего не скажу, - Хань старается держаться храбро, хотя у самого поджилки трясутся. - Есть такое. Но ты даже лучше, чем О Сехун. Вместо брата заполучить сына – это не ли удача? – мужчина заходится в громком хохоте. - Я никакого О Сехуна или как там его не знаю. Говорю же, Вы меня с кем-то перепутали, - Хань начинает по-настоящему бояться, но не за себя, а за Сехуна. Его хотели похитить. И если бы не он, Хань, то сейчас привязанным к стулу был бы Сехун. - Не включай дурака, малыш Ву Хань. - Простите, но я Лу Хань. Моя фамилия – Лу. - По паспорту – да. Но ты сын Ву Ифаня. Так что ты Ву по крови. И пора эту кровь пролить, - мужчина выдаёт Ханю звонкую оплеуху, от которой у мальчишки закладывает ухо, а рот наполняется кровью. - Вы что-то путаете, - пытается выкрутиться Хань. - Это твой отец что-то путает, мальчишка! – Ханю прилетает ещё одна оплеуха. В глазах темнеет, но Лу собирается с мыслями. Глупо, конечно, но помирать трусом он не намерен. Надо не показывать своего страха, надо быть сильным. Надо блефовать. Даже если ты Лу, но в крови у тебя – Ву. - А-ха-ха-ха! – громогласный смех заливает комнату. Ханю до безумия весело, потому что эти минуты – это сплошное безумие. - Чего это тебе стало так весело? – мужчина вплотную приближает своё удивлённое лицо к улыбающемуся Ханю. - Скоро сюда придет Хун-а, и от вас всех живого места не останется! - мальчишка, ухмыляясь, сплёвывает кровь. - Начинайте готовиться к худшему. - Заткните сопляка, - приказывает властный голос, после чего мальчишке заклеивают рот клейкой лентой. - Так-то лучше. Подождём твоего Хуна и посмотрим, кто кого должен бояться. Спустя час, когда Хань подготовился к собственной смерти и готов в любой момент её встретить лицом к лицу, в помещение врывается целая ватага народу. Шум, крики, выстрелы, угрозы. Всё это теряется, потому что Хань, будто заворожённый, следит за Сехуном, который несколькими точными ударами вместе с Исином вырубает всю собравшуюся шайку, оставляя того самого мужчину напоследок. Сехун быстр. Сехун точен. Сехун беспощаден. Хань не может оторвать взгляда от О, когда тот садится напротив на корточки. - Всё закончилось. Сейчас будет немного больно, но ты потерпи. Хорошо? – Сехун берёт край клейкой ленты. – Готов? – Хань кивает, а О резко дёргает ленту на себя. – Всё закончилось, - будто успокаивая себя, повторяет Сехун. Он разрезает стягивающие Лу верёвки. - Хун-а, - шепчет Хань, бросаясь в раскрытые объятия старшего. - Тихо, маленький, всё закончилось, - Сехун прижимает юношу к себе. – Ты молодец. Ты вёл себя очень храбро. - Прямо как Ву? – Хань поднимает глаза, полные слёз облегчения и радости. - Ты всегда был, есть и будешь Ву – искренне улыбается Сехун. - Что делать с этим? – Исин указывает на связанного по рукам и ногам мужчину, который был главным. - Вези домой. Ифань с ним разберётся, - отвечает Сехун, попутно вытирая дорожки от слёз с лица младшего. - А вы? – уже догадываясь об ответе, спрашивает Чжан. - У нас есть дела, - Сехун перекидывает Ханя через плечо и уходит из помещения. Чёрная Audi срывается с места. Сехун без единого лишнего движения выруливает на оживлённую улицу, прибавляя газу. - Как ты меня нашёл? – спрашивает Хань, не отрываясь от лица старшего. - Мы с Исином проследили тебя по маячку. Пришлось повозиться на входе, - Сехун отвечает, не отрываясь от дороги. - Кто это был? – Хань забирается на сидение с ногами. - Конкуренты из прошлого. - Что с ними теперь будет? – Лу полностью поворачивается, чтобы лучше видеть Сехуна. - Ифань разберётся. Тебя это не должно волновать. - Хорошо. А куда мы сейчас? – Хань по привычке закусывает губу. - Ко мне, - чётко отвечает О. - Ммм.. – юноша тянется рукой, чтобы коснутся высеребренных волос. - Ещё одно движение и я возьму тебя прямо здесь на глазах у всех, - рычит Сехун. - Оу, - Хань пропускает чужую прядь между пальцев. – Мягкие, - шепчет он, вновь кусая губы. - Хаааань, - Сехун выжимает педаль газа в пол, стараясь держать себя в руках. - Дааааа? – Лу продолжает свои манипуляции с чужими волосами. - Приехали, - отрезает Сехун, за секунду отстёгивая ремень и выпрыгивая из машины. - Отлично, - широко улыбается Хань, проделывая аналогичные действия. Лифт из подземного гаража поднимается долго. Слишком долго. - Это твоя… - Хань даёт закончить предложение старшему. - … квартира. Я здесь живу, когда бываю в городе. – Сехун изо всех сил пытается не смотреть на юношу, который теребит край собственной футболки. - А.. – Ханю не дают закончить, затыкая первым в его жизни поцелуем. Сехун целует сильно, жёстко. Он подчиняет, но ему так хочется подчиняться. Горячие губы, самозабвенно ласкают девственные губы, от чего Хань перестаёт дышать. Он не пытается сопротивляться, не пытается бороться. Он подчиняется а прямом и переносном смысле. Он открывает рот, делая такой необходимый вдох, чтобы тут же вернуться к настойчивым ласкам. Лифт останавливается на семьдесят втором этаже. Сехун с разочарованием отрывается от Ханя, и выходит на площадку, потянув за собой пребывающего в прострации Лу. Замок срабатывает от отпечатка указательного пальца и правильно введённого кода, давая возможность входа в квартиру. Сехун влетает в собственную жил площадь, попутно утягивая за собой юношу. Он резко останавливается, вжимая Ханя в стену, и вновь припадает к его губам. Мало. Ему просто слишком мало. Дверь подаёт сигнал о своём закрытии и включении сигнализации, а Хань принимает это за сигнал к действию. Он впивается в губы Сехуна, будто секунду до этого они не целовались. Он покусывает чужие губы, посасывает их, оттягивает нижнюю зубами, после чего отрывается от них. - Прости, если больно. Я не умею, - Хань боится посмотреть в глаза человеку, от которого его мозги просто перестают работать. - Глупый, - Сехун ласково обхватывает Лу за подбородок, приподнимая его голову. – Ты прекрасен, - О вновь прижимается губами к юношеским. Только теперь это нежные, практически воздушные прикосновения к сильно припухшим губам. Сехун поцелуями проходится по уже наливающемуся кровоподтёку на левой щеке, переходит на аккуратный нос, поднимается на широкий лоб, задерживаясь там. Он крепко прижимает к себе младшего, нежно поглаживая его по спине. Хань расслабляется в сильных руках, понимая, что теперь его не обидят. Вообще никто. Потому что у него есть Сехун. Его Сехун. - Хун-ааа, - тянет Лу, поднимая взгляд на старшего. – А что я сделал в первую нашу встречу, что ты обиделся, потому что я это не помню. - Ты точно хочешь это знать? – Сехун, ухмыляясь, приподнимает бровь. - Хочу, - призывно выдыхает Хань. - Тогда ты, - Сехун плавно проходится горячими губами по скулам младшего, - оголился по пояс, - он поводит языком по чужим губам, дразня, - взобрался на меня сверху, - О спускается руками на упругую попу Лу, - и сказал, - зубы Сехуна мягко захватывают мочку Ханя, - «я тебя сейчас трахну, детка», - старший произносит фразу на одном дыхании, резко прижимая чужой пах к своему собственному. – А потом ты отрубился, - Сехун отпускает ослабевшего от таких манипуляций Ханя. Щёки Ханя пылают. Так вот оно как оказывается было! Он в первые же минуты встречи предлагал себя Сехуну! Что тот о нём подумает… - Не переживай, герой-любовник. Я бы не смог воспользоваться тобой, когда ты был в отключке. К тому же ты обещался быть сверху, а я на такое не подписывался, - Сехун походит ближе, наклоняясь так, что между их губами остаются считанные миллиметры. – «Трахать» тебя я не собираюсь, - О слышит разочарованный выдох со стороны младшего и улыбается. – А вот заняться с тобой любовью хочу прямо сейчас, - он накрывает требовательным поцелуем такие желанные и безумно зовущие губы. Сехун, не желая больше разговаривать, разрывает поцелуй, после чего перекидывает Ханя через плечо и уносит того в ванную, попутно избавляя его и себя от обуви. Хань, будто в прострации чувствует, как его ставят ногами на пол. Чужие руки помогают ему избавиться от футболки, шорт, а после – белья. А потом он безотрывно смотрит на то, как Сехун медленно, будто дразня, расстёгивает пуговицы тёмно-синей рубашки. Сантиметр за сантиметром появляющееся оголённое тело заставляет половой орган увеличиваться прямо за секунды. Сехун, замечая это, победно ухмыляется, а Хань, видя реакцию собственного организма, прикрывается руками. - Не надо, - спокойно говорит Сехун, а Хань воспринимает это как приказ, опуская руки. О подходит ближе, прижимаясь оголённым торсом к слегка прохладной коже Лу. - Не стесняйся, - тем же самым голосом просит он, пока Хань непроизвольно тянется к чужому ремню. Его руки дрожат, от чего он не может расстегнуть пряжку. – Не бойся, мы всегда можем остановиться, если ты захочешь, - Сехун накрывает дрожащие пальцы своими. - Не хочу останавливаться, - шепчет Хань, возобновляя попытки справиться с ремнём. Сехун вновь улыбается, нежно целуя юношу, в свою очередь помогая тому с «невероятно сложным» механизмом. Пуговица выныривает из петли, слышен звук раскрывающейся молнии. Хань отрывается от поцелуя, опуская глаза на собственные руки, стягивающие чужие брюки. - Ох… - вырывается у Лу, когда Сехун остаётся только в нижнем белье. Сехун, видя замешательство младшего, вновь втягивает того в поцелуй, но уже более настойчивый. Хань стонет от мягких поглаживаний подкаченного тела, которое скрывалось за фирменным костюмом. Кто же знал, что Сехун просто Аполлон! И этот греческий Бог хочет его, обычного мальчишку. О избавляется от последней части собственного гардероба, после чего утягивает юношу в просторную душевую кабину. Он, как и тогда, намыливает младшего, добавляя в обычный ритуал элементы сексуальности. Хань, стараясь не отставать, производит точно такие же манипуляции со старшим. Пальцы Сехуна спускаются к девственному отверстию Ханя, от чего тот напрягается. - Доверься мне, - шепчет он на ушко покрасневшему Лу. – Наклонись немного и обопрись на стену, - он покусывает чужую мочку. - Ххо..рро..шшо,- Хань сбивается в слогах, но делает так, как его просит этот великолепный голос. Он чувствует, как его аккуратно, будто стеклянную игрушку, моют, после чего целуют слегка оттопыренную попу. – Ммм.. – стонет он, понимая, что совсем скоро он получит то, чего так хотел с первых секунд знакомства с О. Сехун смывает с них всю пену, после чего выключает воду. - Я сейчас, - он крадёт лёгкий поцелуй, скрываясь за стеклом. Хань включает воду вновь, потому что ему холодно без Сехуна. Тёплые струи омывают юное тело, когда О возвращается уже в халате с полотенцем и другим халатом. Он улыбается, когда замечает что-то напевающего себе под нос Лу, который в такт призывно двигает попой. Халат слетает с плеч, падая на пол, пока его обладатель уверенно обхватывает ладонями мягкую попу, прижимая её к собственному возбуждению. Хань, чувствуя горячий орган, ещё сильнее прижимается к старшему, становясь в полный рост. - Хун-ааа… - тянет он, когда Сехун переносит одну руку на возбуждённый член Ханя. - Повтори, - властный голос приказывает, пока тонкие пальцы нежно, почти невесомо прикасаются к головке. - Х.. – у Ханя не хватает сил для того, чтобы говорить, потому что то, что творится у него в районе паха, не даёт сосредоточиться ни на чём. - Повтори, - Сехун слегка сдавливает пальцы, а Хань до боли закусывает губу. - Хх..Хунн..нн-аааа… - Хань чувствует спиралевидные движения на собственном органе. В этот раз он даже не прикасается к себе. Сехун, его Сехун, ласкает его сам! - Ещё, - приказывает Сехун, - усиливая сопротивление между пальцами и органом. - Хун-аааа, - Хань откидывает голову на грудь старшего. – Поцелуй меня, Хун-ааа… - просит он, проводя языком по открытым губам. Сехун резко, но в то же время аккуратно, разворачивает Ханя, прислоняя того к стене лопатками, после чего жадно, практически с остервенением исполняет просьбу младшего, продолжая ласкать его снизу. О чувствует, как Хань начинает слегка кусаться, значит можно приступать к следующему пункту программы совращения. Старший нехотя отрывается от губ младшего, слыша разочарованный вздох. Он ухмыляется, проводя большим пальцем свободной руки по влажным губам Лу, после чего опускается на колени. - Смотри на меня, - приказывает О. И Хань не может отвести взгляд. Под его безотрывным наблюдением Сехун обхватывает головку губами, после чего полностью погружает её в рот. Старший наклоняет голову чуть вбок, чтобы пройтись губами по всему стволу, слегка сдавливая и нежно прикусывая тонкую кожу. Чтобы окончательно добить Ханя, Сехун прокладывает влажные дорожки от основания до головки языком, в то же время не разрывая зрительного контакта с Лу. - Хун-а, я сейчас.. – Хань не успевает закончить, потому что Сехун вновь начинает посасывать головку, когда младшего настигает оргазм. Старший, будто не замечая, продолжает свои манипуляции с подрагивающим органом, помогая Ханю полностью опустошиться. Когда Лу попросту начинает медленно сползать по стене, Сехун подхватывает его на руки. - Так хорошо бывает всегда, Хун-а? – Хань приходит в себя, перебирая мокрые высветленные пряди. - С тобой по-другому не получится, - Сехун нежно целует младшего. - Тогда я хочу еще, - улыбается Лу, обвивая чужую шею. – Возьми меня, - томно шепчет он чужое ухо. Сехуну не надо повторять, даже его невообразимо огромному терпению приходит конец. Он хочет владеть этим мальчишкой. Полностью. И морально. И физически. Он никому не собирается отдавать этого уже полностью развившегося юношу, которого он до безумия хочет. Старший просто на просто уносит драгоценную ношу в спальню. Серые простыни оттеняют молочную белизну Ханя, который ожидая продолжения, раскинулся на огромной кровати. Он смотрит, как Сехун аккуратно, с неописуемой нежностью целует его стопы, икры, а после – внутреннюю сторону бедра своего партнёра. Спустя долгие минуты старший аккуратно, стараясь причинить как можно меньше дискомфорта, растягивает младшего, отвлекая его глубокими поцелуями, получая будущие фиолетовые кровоподтёки на собственной талии. Хань хнычет, иногда пытается вырваться, но всегда останавливается от такого тёплого и успокаивающего «Потерпи, дорогой». Он кусает чужие губы в кровь, от чего Сехун просто срывается, закидывая чужие ноги себе на талию и заменяя пальцы собственным членом. - Я люблю тебя, - шепчет Сехун в губы Ханя, вовлекая его в такой нужный сейчас поцелуй. В это же время он толкается внутрь юноши немного грубо для первого раза, но так необходимо в это мгновение для них двоих. Хань вскрикивает от боли в поцелуй, оставляя фиолетовые отметки зубов на губах старшего. Он чувствует, как тёплые мокрые дорожки устремляются из глаз, чтобы тут же быть стёртыми ласковыми прикосновениями. - Люблю тебя, - шепчет Сехун, начиная движение обратно. Хань зажмуривается, стараясь расслабиться. Его успокаивающе гладят по волосам, но это не отвлекает. - Люблю, - утробно рычит Сехун, вновь входя до основания. Хань с удивлением распахивает глаза, выгибаясь в пояснице и выдыхая на одном дыхании «Я люблю тебя, Хун». Сехун захватывает запястья юноши и заводит их за голову Лу. Удерживая любовника в таком положении, он размеренно плавно выходит почти до конца, чтобы с силой вновь войти до основания. Хань теперь уже развязно стонет, откликаясь голосом и телом на каждое едва заметное движение внутри. Сехун ласкает выступающие ключицы, после чего спускается к набухшим бусинкам сосков. Во время очередного толчка, он охватывает зубами выступающий ореол и нежно тянет вверх. Хань от наслаждения срывает голос. Старшему мало. Старший хочет глубже. Старший хочет больше. Сехун выпускает чужие запястья, после чего медленно, выходит из разгорячённого входа. Хань, чувствуя пустоту, тихо поскуливает, но тут же перестаёт, слыша «хочешь сверху?». О, да, он хочет. Ещё как хочет! Они меняются местами: Сехун облокачивается на спинку кровати, а Хань аккуратно, чувствуя небольшой дискомфорт, опускается на возбуждённый орган любовника. - Чёрт, - ругается Сехун, видя поджатые пальцы, закушенную губу и полуприкрытые глаза Ханя. И всё. Сехун резко вскидывает бёдра, до основания входя в Лу. Хань привыкает к ощущениям, боясь пошевелиться. - Двигайся, - слышит он приказ и начинает плавно подниматься и опускаться. – Быстрее, - требует Сехун. Хань подчиняется, вновь закусывая губу. – Поверти бёдрами, - командует О. Хань пытается исполнить приказ, но амплитуда не устраивает старшего. Сехун кладёт руки на попу младшего, направляя движения того по нужной траектории. – Вот так, - утверждает О, когда Хань давится воздухом, потому что вот оно то самое ощущение эйфории. Сехун улыбается, понимая, что его мальчику хорошо. Хань развратно, будто заправская портовая куртизанка, крутит бёдрами, привставая и опускаясь на возбуждённом органе Сехуна, который глубоко дышит, следя за каждым изменением в мимике своего любовника. Спустя несколько долгих, но таких сладостных минут, Сехун плавным движением подминает Ханя под себя, закидывая его ноги себе на плечи. Темп увеличивается, потому что Сехун жадно, будто в первый раз, входит в желанное тело, после чего ещё быстрее покидает его, чтобы спустя мгновение вновь толкнуться в раскрытый вход. Хань сорванным голосом сопровождает каждое движение любовника, закусывая губы. - Перестань, - рычит Сехун, убыстряясь. - Чч..чт..то? – Хань пытается сфокусировать взгляд на старшем, но дымка удовольствия не даёт ему это сделать окончательно. - Губы. Я с ума схожу, когда ты их кусаешь, - Сехун вколачивает молочное тело в матрац. - Амм.м..м.., - Хань, понимая, что он творит, закусывает губу уже специально. Сехуну сносит крышу окончательно. Он яростно впивается в чужие губы, языком повторяя те же движения, что и членом. Пошло. Мокро. Глубоко. Хань в забытьи вновь до крови кусает чужую губу, орошая их обоих белёсыми нитями и застывшим на губах «Хун-а». Старший, чувствуя сокращение мышц вокруг собственного органа, увеличивает темп до запредельного, после чего кончает с утробным «Хааань». Сехун покидает тело любовника, после чего заботливо укрывает их обоих одеялом. Хань нежится в родных объятиях и вновь теребит чужие высветленные волосы. - Хун-а, а кто мы теперь друг другу? - Ты – мой, а я – твой. Остальное неважно, - Сехун гладит младшего по оголённому плечу. - А как же Ифань и остальные? - Не волнует, - отрезает Сехун, а Хань смотрит на него с восхищением. «Мой», - вертится у него в голове. «Мой Сехун». Он улыбается, от чего получает лёгкий щелчок по носу. - А я должен буду перенять дела? – потирает ушибленное место Лу. - Должен. Но я буду рядом, поэтому не беспокойся, - Сехун берёт руку младшего, после чего поочерёдно целует каждый пальчик. – А теперь давай спать, а то я не сдержусь. - Спокойной ночи, Хун-а, - Хань целует любимого, после чего по-быстрому закрывает глаза. - Спокойной ночи, Хань, - улыбается Сехун, наблюдая за младшим сквозь приоткрытые веки. - Хун-а, я хочу ещё… - слышится из недр одеяла. - Ах ты ж мелкий… - наигранно сердится Сехун, отправляясь на великую миссию «доставить наслаждение самому любимому в мире Ханю».