Когда все сложно

Хаджиме во всем привык быть первым. Рожденный в благородной семье, наделенный способностями, которые развивались с самого детства, он обладал еще и невероятным трудолюбием и старанием. Пускай окружающие редко догадывались, сколько сил ему приходилось прикладывать для достижения идеального результата, но его это особо и не интересовало. Даже прозвище "Король", которым так часто его награждали, звучало для него больше как издевка. Всегда лучший, всегда первый, всегда идеальный - таким его видели, и таким Хаджиме привык быть. Ему дали бы все, чего он ни попросил, но Хаджиме предпочитал брать все сам. Он сам выбирал, чего ему следует достичь, и куда он будет двигаться. Мать и отец поддерживали его в этом, а вот остальные родственники были против - они стремились вырастить из него достойного наследника семьи. Это заставляло Хаджиме быть еще более упрямым в достижении поставленных целей. С окружающими у Хаджиме тоже особо не складывались отношения. Одни благоговели при одном его появлении, другие старались обходить его стороной, тихо ненавидя, третьи старались использовать его для своей выгоды. В какой-то момент Хаджиме понял, что друзья у него вряд ли появятся, так что всех пытающихся с ним подружиться он прогонял сразу - разочаровываться в людях ему надоело. Правда, с одним человеком это не помогло. С Хару они познакомились в первом классе старшей школы. Так получилось, что их посадили рядом, и Хару воспылал огромным желанием подружиться с ним. Он ходил за ним повсюду, не оставлял ни на минуту, и в конце концов Хаджиме привык к нему. Хару был умен, воспитан, на него можно было положиться в случае чего, так что через какое-то время Хаджиме принял его и стал считать другом. Единственным минусом Хару было то, что пользуясь своим исключительным положением, он обожал дразнить Хаджиме. Тот злился, угрожал, применял силу, но Хару было не переделать, и Хаджиме в итоге смирился. Три года школы пролетели незаметно, и они вместе поступили в выбранный Хаджиме университет. В глубине души, он радовался, что Хару и дальше будет учиться вместе с ним. Хаджиме не был уверен, что, если они не будут также часто видеться, их дружба не угаснет, а ему не хотелось терять единственного друга. А потом в его жизни появился еще один особенный человек. Хаджиме всегда был первым, и, оказавшись на втором месте, пусть даже в каком-то незначительном тесте, он был крайне удивлен и расстроен. С самого детства, за что бы Хаджиме не брался, он был лучшим, и вдруг ему досталось второе место. Он тут же пошел выяснять, кто смог оказаться лучше него. Поиски не заняли много времени, и, войдя в нужную аудиторию, Хаджиме нашел его. Белый, подобный первому снегу, Шимотсуки Шун с удивлением посмотрел на него, а затем ласково улыбнулся Хаджиме, и тот понял, что не может отвести глаз. Места и достижения потеряли свою значимость - даже если он теперь был не первым, это было неважно. Хару, кажется, не понимал его. Каждый раз, когда он пытался заговорить о Шуне, тот начинал шутить над Хаджиме или обижаться. Еще не уверенный в своих чувствах, Хаджиме был рад каждой возможности провести время с Шуном. Его немного ранило то, что он смотрел на него восхищенными глазами и называл "Королем". Пусть даже так, Хаджиме впервые был благодарен своей "королевской ауре". Когда Хаджиме понял, что чувства, которые он испытывает к Шуну, называются любовью, он растерялся. Ему не у кого было спросить совета, и он просто не знал, что ему делать. Хаджиме плохо умел выражать свои чувства словами, поэтому решил показать их делами. Однако Шун просто не давал ему возможности: говоря, что Хаджиме ничего не надо делать, он стремился сам всеми силами помогать ему. Уступив в итоге его напору, Хаджиме решил, что ему все-таки придется признаться в своих чувствах. И тут снова появилась проблема. В этот раз в лице Хару. Он никак не хотел оставлять их наедине: все время сопровождая Хаджиме, он как будто специально не давал им быть вдвоем. Хаджиме это злило, но что бы он ни делал, Хару продолжал ему мешать. Случай подвернулся абсолютно неожиданно. Хару задержал преподаватель, и он ждал его у выхода из корпуса. Там Хаджиме и встретил Шуна. Увидев его, тот заулыбался и подошел к нему. Такой шанс мог больше и не представиться. Хаджиме предложил ему вернуться в корпус и подождать Хару в свободной аудитории, на что Шун с радостью согласился. Они говорили обо всем и ни о чем одновременно. Хаджиме поймал себя на мысли, что ему просто нравится слушать голос Шуна. А потом он, наконец, решился на признание, но как начать разговор об этом, Хаджиме не знал, поэтому решил сначала спросить: - Шун, скажи, ты всегда восхищаешься мной. Я не хочу разочаровать тебя. Что мне сделать, чтобы ты и дальше оставался рядом со мной? Шун не раздумывал ни секунды. Его счастливая улыбка выглядела еще прекраснее, чем обычно, и Хаджиме только старался не слишком пристально на него смотреть. - Хаджиме, тебе ничего не нужно делать. Ты прекрасен такой, какой есть сейчас, и будешь потом. До тех пор, пока ты этого хочешь, я всегда буду рядом с тобой. Во взгляде Шуна было столько понимания, что на секунду Хаджиме показалось, что он знает о его чувствах. Однако наверняка он не сможет сказать до тех пор, пока не признается. - Знаешь, я должен тебе сказать... И внезапно в кармане Шуна завибрировал телефон. Он извинился и ответил на вызов: - Каи, что случилось? Снова этот Каи. Хаджиме почувствовал, как начинает злиться. Он жил с Шуном под одной крышей, но Хаджиме про него практически ничего не знал. Больше всего его задевало то, как менялось выражение лица Шуна, когда он разговаривал с Каем по телефону. При Хаджиме он никогда так не выглядел. К тому моменту, когда Шун закончил говорить по телефону, их нашел Хару, и шанс был безвозвратно упущен. А потом началась подготовка к семинару. Они стали проводить больше времени вместе, чему Хаджиме был очень рад. В один из дней библиотека была закрыта, свободных аудиторий не было, и Шун предложил пойти готовиться к нему домой. Так он встретился с Каем. Если по поводу чувств Шуна у него были большие сомнения, то ревнивый взгляд Кая выдавал его с головой. Он пристально наблюдал за ними, и, по правде, Хаджиме с трудом сдерживался, чтобы не заявить свои права на Шуна здесь и сейчас. Когда Каи ушел на кухню, а затем к нему присоединился и Хару, он почувствовал облегчение. Они, наконец, остались вдвоем. Пускай сейчас было и не время говорить о чем-то важном, и их уединение скоро будет нарушено, Хаджиме все равно не мог не воспользоваться моментом. Он повернулся к Шуну и сказал, что тот хорошо постарался. От таких привычных слов Шун, почему-то смутился. Он очень мило покраснел, опустил голову и поблагодарил Хаджиме, а потом, как будто стараясь перевести тему, стал рассказывать о том, как вкусно готовит Каи. Хаджиме его почти не слушал. Такая реакция давала ему маленькую надежду, и он всеми силами цеплялся за нее. Если у него был шанс завоевать сердце Шуна, он приложит все силы для этого. Семинар закончился слишком быстро. Такой замечательный предлог, чтобы проводить время с Шуном, исчез. На следующий день после занятий Хаджиме попросил подойти преподаватель. Он как раз переходил из одного корпуса в другой, когда в отдалении услышал голос Шуна. Хаджиме не сразу понял, откуда он доносился, но потом сделал несколько шагов в нужном направлении и заметил Шуна и Хару. Он впервые видел, чтобы они разговаривали наедине. Со своего места Хаджиме не слышал, о чем они говорят, но, судя по их серьезным лицам, тема была важной. Он решил не подходить ближе, чтобы не мешать им - если понадобится, то он спросит потом обо всем у Хару. Хаджиме уже развернулся, чтобы уйти, когда Шун произнес достаточно громко, чтобы даже со своего места он услышал то, о чем предпочитал бы не знать: - Я люблю Кая! На секунду Хаджиме засомневался в том, что расслышал все правильно, но голос Шуна до сих пор звучал в его голове. Все-таки это была правда, хоть Хаджиме и не хотел замечать ее. Пока он не услышал этого, у него была надежда, что Шун испытывает к нему хоть какие-то романтические чувства, но теперь это больше напоминало несбыточную мечту. Когда Хаджиме пришел в нужную аудиторию, преподаватель уже был там. Однако, сославшись на срочные дела, он почти сразу ушел, лишь попросив Хаджиме найти кое-какие материалы для него. По правде, Хаджиме не был уверен, что сможет сконцентрироваться сейчас на учебе, так что был искренне рад, что разговор не состоялся. Единственное, о чем он мог думать - это Шун. Даже если он любил Кая, была ли у него возможность изменить это? Чувствовал ли Шун к нему хоть что-то, кроме восхищения? Возможно, стоило посоветоваться об этом хотя бы с Хару? Хаджиме не знал, как поступить, сомнения мучили его, не давая покоя. И погруженный в свои мысли, он вздрогнул, когда его окликнул знакомый голос. Хаджиме никак не ожидал увидеть Шуна, и, честно говоря, даже боялся этого. Он не знал как теперь вести себя с ним. Шун сказал, что хочет поговорить. Хаджиме охватило нехорошее предчувствие, но он все равно согласился. Всю дорогу они молчали. Шун все не решался начать разговор, Хаджиме же опасался его темы. Чтобы это ни было, разговор вряд ли будет приятным. Возможно, Шун заметил чувства Хаджиме и хотел сказать, чтобы он не питал лишних надежд по отношению к нему? Однако то, что произнес Шун, было строго противоположным. "Я люблю тебя". Разве это возможно? Хаджиме на секунду растерялся, но все тут же встало на свои места. Он лишь усмехнулся. Конечно, это все проделки Хару. Тот обожал шутить над ним, а теперь втянул в это еще и Шуна. Уж кто-кто, а Хару, наверняка был осведомлен о чувствах Хаджиме, но такие шутки выходили за все границы. И как только Шун мог участвовать в подобном? Хаджиме отбросил его руку. Было очень больно от понимания того, что это всего лишь глупый розыгрыш, что Шун всерьез никогда ему такого не скажет. Это было отвратительно - поступать так с ним. И в ответ на его слова Шун улыбнулся. Правда, его улыбка была очень грустной. И всего на мгновение Хаджиме подумал, что, возможно, он ошибся, что это истинные чувства Шуна… Но тот тут же все разрушил. Шутка. Конечно же, это просто шутка. Хаджиме не мог этого выдержать. Зная все теперь, ему было тяжело разговаривать с Шуном. Даже смотреть на него. Наверное, ему следовало забыть о нем навсегда? Если они больше не будут видеться, возможно, эта боль в сердце пройдет? Хаджиме вышел из парка и поймал такси - ехать в поезде не было сейчас никакого желания. Как раз во время: ясное небо стали затягивать тучи. Он еще даже не успел доехать до дома, когда ему на телефон стал звонить Хару. Разговаривать с ним не было никакого желания, поэтому Хаджиме несколько раз сбросил вызов, но тот никак не унимался. В итоге он ответил: - Что? - Хаджиме! Шун сейчас с тобой?! Упоминание имени Шуна болью отозвалось в сердце, поэтому Хаджиме резко ответил: - Нет. Мы разошлись в парке, больше я его не видел. И сбросил вызов. Голос Хару раздражал, напоминая о случившемся. Дождь все лил без остановки, как будто небо роняло слезы и за Хаджиме. Дома он закрылся в своей комнате, никого не пуская. У него было много того, что следовало сделать перед завтрашними занятиями, но Хаджиме даже не хотел думать об этом. Он лежал на кровати и смотрел в одну точку. Пожалуй, это было его первое настоящее поражение. Если Шун мог шутить такими вещами, то Хаджиме для него явно ничего не значил. Возможно, ему стоило поблагодарить Хару за то, что тот так быстро помог во всем разобраться? Да, так он и сделает. Железный коготь будет отличной благодарностью. Хаджиме закрыл глаза, и перед его взором появилось улыбающееся лицо Шуна. Похоже, он еще долго не сможет забыть его. Оставленный в сумке телефон зазвонил, но утомленный всем произошедшим Хаджиме задремал, не слыша этого. Дождь за окном продолжал лить.