Замок

Для Грега не стало сюрпризом то, что Майкрофт любил командовать. Это было ожидаемо, учитывая его амбиции и должность. Казалось совершенно нормальным, что ресторан для ужина всегда выбирает именно Холмс и он же решает, как им лучше провести выходные. Но то, насколько властным Майкрофт соказался в постели, стало неожиданностью. Одной из самых приятных неожиданностей в жизни инспектора. Предполагая получить сдержанного и, возможно, даже скупого на ласки любовника, Грег получил ошеломительный, доводящий до сумасшествия, чувственный тайфун. В их первый раз Майкрофт не позволил Грегу даже раздеться самостоятельно. Он методично и быстро избавил его от одежды, даже не глядя на то, что делают его руки. Все эти две с половиной минуты, когда длинные аристократичные пальцы расправлялись с пуговицами и застежками, он смотрел Грегу прямо в глаза, и от этого инспектор чувствовал нарастающий жар под кожей. Грег не решал и не выбирал ничего, просто отдав всю инициативу в сильные и заботливые руки. О, эти руки прекрасно знали, что делать: где дотронуться легко и почти невесомо, а где сжать и надавить, заставляя терять голову. Грегу никогда не забыть, как Майкрофт толкнул его на кровать, поставил на колени и заставил ухватиться руками за изголовье кровати. Он никогда не стоял на коленях до этого, не передавал себя во власть другого человека. - Этой ночью, Грегори, тебе разрешается только стонать и подмахивать, - сказал Холмс таким голосом, от которого у Лестрейда по спине пробежала дрожь, а внизу живота все сжалось в предвкушении, - На эту и последующие ночи ты мой, инспектор. А дальше все слилось в какой-то совершенно безумный водоворот наслаждения, истомы, напряжения, всхлипов, просьб и тихих усмешек. - Ну же, Грег, - подстегивал Майкрофт, когда внутри у Лестрейда было уже три пальца, которые заставляли его стонать и прогибать спину, подставляясь сильнее, - В этот раз только пальцы. Ты не получишь больше, пока не кончишь только от моих пальцев. Кажется, Грег умолял, просил и пытался опуститься на кровать, чтобы потереться о простыни изнывающим от нехватки прикосновений членом, за что получил болезненный шлепок по левой ягодице. Господи прости, но именно эта обжигающая вспышка боли, оставившая алый след на белой коже, заставила его сжать внутри себя пальцы Майкрофта и отдаться волне наслаждения, которая столкнула его за край. Оставляя его ошеломленным и совершенно потерявшихся в ощущениях. - Я знал, что тебе понравится, - шепнул Холмс, склоняясь к его уху, касаясь грудью спины. А затем, он перевернул Грега на спину и вытащил из-под подушки наручники. Его собственные, Грега, наручники. - Продолжим? - почти пугающая усмешка на узких, но так красиво очерченных губах. Щелчок замка.