Безнадежный Дозор

<…несчастная голодная птаха с нежными глазами младенца и душой ворa.> - Джон Фанте «Cпроси у пыли»

На выходе из портала Освальд покачнулся – поврежденная нога приняла на себя большой вес. Он едва не упал, но быстро выпрямил спину и принялся оценивать ситуацию. Решение пришло к нему довольно быстро, судя по тому, как дрогнула рука, взывающая заклинания. Взгляды Иных встретились, и Джим предупредил: – Без убийств. Темный не спорил, хотя казался недовольным. Время было на исходе. Никакие преграды и завесы не мешали людям, вооруженным магическим взором. Они видели цель за любым барьером. Кобблпот применил связку незнакомых Джиму заклинаний, возможно собственного изобретения, и их с Гордоном окружил зеркальный лабиринт. Пространство заискрило и размножило их магические профили, не пряча их, но путая противника. Огонь сразу же стал беспорядочным. Признаться, это комбинированное заклинание было изящным и весьма полезным. – Следи за ним, – сказал Джим, указав на раненного Темного, укрытого защитным куполом. Убедившись, что Кобблпот его услышал, Джим занялся второй проблемой. Голем. Он вновь приближался, собираясь нанести удар и сокрушить противника. Зияющая воронка на том месте, где должен был быть рот чудовища, вела вниз, словно пародия на пищеварительный тракт. Оттуда исходил низкий гул, и нечто резкое, что Джим описал бы как раскаты грома. Массивный и неповоротливый голем, однако, нападал без устали, в то время как Джим с каждой минутой становился все слабее и реагировал медленнее. Удар – уклонение. Удар – попадание в цель, боль и унижение. Джиму удалось оттолкнуть чудовище, и то оставило его в облаке запаха мокрой шерсти, пусть и сумеречной. Джим чувствовал, как быстро заходится сердце, как льет со лба, как холодеют конечности, сигнализируя о близкой гипогликемии. Все барьеры, которые Светлый ставил раньше, начали слабеть. И вот следующий раунд. –... лучше сейчас! – крикнул Освальд позади, но Джим почти оглох и не расслышал начала. Мокрый и отчаянно злой он раздраженно обернулся. Но прежде чем Гордон успел задать вопрос, голос Освальда уже заполнил его сознание. Запоздало Джим понял, что не обрубил сумеречную нить, через которую был вынужден общаться с Темным ранее. На возмущение сил уже не было. Голос, лишенный эмоций, говорил: Канал утечки силы. Черная дыра. Для заклинания нужно… Говорил так, будто читал лекцию несмышленому магу-новичку. Джим вспомнил принцип. И Кобблпот был прав. Лучше делать это сейчас, пока его Сила вовсе не иссякла. Джим рывком вдохнул полные легкие морского воздуха и взмахнул руками, повторяя всплывший в памяти магический пасс. Зарождающаяся, но еще не установленная, червоточина тут же потянул его к себе. Она рвалась с пальцев и кружила голову. Гордон направил ее к месту крепления на пути у грузно шагающего к нему голема, и порвал связь, отпуская червоточину на волю. Голему не хватило сообразительности, чтобы миновать ловушку. Гул, изрыгаемый его ртом-воронкой, усилился в несколько раз, когда заклинание принялось высасывать его магическую сущность и спускать ее прямо в недра Сумрака. Джим подумал о сходстве воронок. Может быть именно так Кобблпот придумал решение их проблемы. Впрочем, не важно. Важно удержать ловушку. Важно удержаться на ногах. Голем корчился, пытаясь совладать с силой, ноги – водяные столбы – будто наполнились липкой жижой, каждый шаг давался чудовищу с заметным трудом. Та нить магии, которая наделила его зачатками разума, становилась все тоньше, пока не порвалась окончательно. Тогда голем потерял координацию, движения его стали хаотичными и шанс на свободу был потерян. Теперь он уменьшался в размерах, жидкость его тела перестала удерживаться невидимой оболочкой и изливалась на щербатый бетон. Но он все еще сопротивлялся, и у Джима темнело в глазах. Гордон упал на одно колено. Одна рука вытянута, другая впилась в пол. Будет чудом, если он вытянет эту ситуацию. Гребанным чудом, если не отключится раньше. Морская вонь, забившая ноздри, уступил место чему-то новому. Сильному запаху сброшенных перьев и свалявшейся шерсти. Гул голема превратился в визг пойманной в капкан гарпии. Еще секунда – и все закончилось. Голем пропал. Но тише не стало. Гордон обернулся. Стон застрял где-то в горле. Во рту появился узнаваемый привкус крови. Освальд Кобблпот лежал на лопатках в пыли. Барбара стояла прямо над ним. Бедра Освальда между ее ступней, обутых в дорогие туфли. Джим видел ее со спины, но обознаться не мог. Те же плечи, те же волосы. То же платье, в котором ее забрали полицейские два года назад. Кобблпот, выпучив глаза, силился вдохнуть. Магический пресс, давивший на грудь, мешал ему это сделать. Он с трудом протянул руку к Джиму. Картинка дрогнула и поплыла. У Барбары не было Сил! – исступленно крикнул внутренний голос. – Барбара была обычным человеком. Она не могла душить Темного. Не могла победить Темного. Она была в Аркхеме. Это тоже имело значение. Это совершенно неправильно. У Кобблпота тонкие грязные пальцы и синие-синие губы. Собравшись с силами, Гордон инстинктивно сделал выпад. Барбару, или то, что ей, вероятно, притворялось, снесло прочь за болезненную пелену, окутавшую мир. Это даже не его рабочая смена, пожалел Джим, теряя последние силы и сознание. Это значит, ему не заплатят. Какая издевка. Сжечь все к чертовой матери. Сжечь. Только он не сможет. Кобблпот сделал вдох. Утро следующего дня Джим Гордон встретил на полу комнаты отдыха. Было относительно тепло и приятно пахло едой. Он щурился от солнечных зайчиков и тяжело вздыхал, когда хотелось тяжело вздохнуть. Его поглотила гармония, которою не достигнуть простой медитацией. Мышцы тела больше не ныли, сердце ритмично разгоняло кровь. Джим чувствовал себя сильным и здоровым. Готовым к жизни. К охоте. Но пока было бы неплохо пролежать так до самого обеда. А если отстранят – сразу же выбраться на Прогулку. И пусть все эти люди и нелюди останутся далеко позади. Не прикажут, не обвинят, не пожалеют. Кто-то из них говорил о наказании. Кто-то о благодарности. И все вместе они безмерно раздражали. Резкие надменные голоса. Шаги. Джим поднял морду, принюхался и, успокоенный, вновь опустился на широкие светлые лапы. Харви Буллок, маг и его наставник, заговорил еще на пороге. - Радуйся, я подобрал что-то, хотя выбора особо не было. Что-то зашуршало и глухо шлепнулось. На стол опустилась большая спортивная сумка, резко пахнущая стиральным порошком. - Размер вроде подходящий. Харви притянул к себе пластиковый стул, сел у лежащего Джима и устало вытянул ноги. - Как напарник скажу, что понимаю твое состояние. Но как Иной выше рангом, отмечу, что не одобряю его. Ответа он не ждал. Гордон и его голос растворились в еще одном шумном вздохе. Хорошо, когда от тебя ничего не ждут, подумал Джим и лениво прикрыл глаза. Что животному стыд? Не его забота. Это дело Джима-человека. Его задача – сохранить силы. Порванная при превращении одежда – небольшая цена. – Свидетеля, значит, мы потеряли, – задумчиво протянул Харви. «Потеряли свидетеля». То же самое кричал Шеф. Джим-человек соврал ему. Ложь ощущалась плохо. Хорошо бы этого больше не повторилось. Харви посмотрел на виноватую морду Джима и фыркнул. - Когда я прибыл на место, вы оба лежали на земле. Фрэнк Боулс со сломанной шеей, да и ты не на много краше. Только уродец Кобблпот невредимый стоял на ногах. И дюжина вооруженных бандитов со стертой памятью и промытыми мозгами. Представь себе, они не захотели вести мирные переговоры. Харви щелкнул зажигалкой и закурил вонючую сигару. – Как хорошо, что ты уверен в Кобблпоте, – язвительно заявил он, выдохнув порцию дыма. – Казалось бы, делов-то доказать его причастность. Джим недовольно рыкнул. – Ну что ты. Мы же Светлые. Мы не лжем. Джим сомкнул пасть и опустил взгляд. За стеной негромко играл приемник, Джим не разбирал слов и плохо понимал идею музыки. Но такой шум слегка заглушал ворчание Харви, и это было хорошо. Heard a song on the radio, who was the band? I gotta know Play it again, it's driving me mad, Can't seem to shake it, it's stuck in my head.* – Оборачивайся обратно, – вдруг сказал Харви. – Шеф зовет. Джим с сожалением поднялся на лапы, потянулся, встряхнулся и вернул себе человеческий облик. Нисколько не стесняясь своей наготы, он подошел к сумке и придирчиво оглядел собранную для него одежду. Внутри оказались потертые джинсы, оказавшиеся широкими, рубашка, рукава которой придется закатать, носки и пара ботинок. Размер последних подходил. Нижнего белья не наблюдалось. Джим оделся, расправил плечи и кивнул. – Пошли. Он едва понимал, почему солгал, обессиленный и едва соображающий, когда его привели в Ночной Дозор. Но теперь, восстановившись, ему придется отвечать за свои показания по правилам Договора. Последствия будут серьезные. Причина и следствие. Может быть, инстинкт не подвел его тогда. Может быть, стоит и дальше гнуть свою линию. Светлые, Темные, Инквизиторы, я свидетельствую, что Фрэнка Боулса убило неизвестное магическое вмешательство.